Читать онлайн «Загадочные экспедиции». Страница 22

Каков же был коммерческий итог первой русской торговой экспедиции в Соединенные Штаты Америки? Точный ответ на этот вопрос получить трудно. По подсчетам таможни, прибыль превышала миллион рублей. Сам же Анфилатов утверждал, что чистая прибыль составила только 150 тыс. р., ибо продажная цена некоторых товаров была завышена чиновниками таможни, а главное, непредвиденные расходы поглотили значительную часть суммы, полученной от продажи американских товаров. Перечень их сохранился в таможенных документах: гвоздика, гвоздичная головка, мускатный орех, перец, имбирь, какао, каролинское пшено, сахарный песок, сандал, брусковая краска, индиго, лавр, корица, красное дерево, кофе, ром, шоколад. Кроме того, были доставлены запрещенные к ввозу товары: пиво, ликеры, ананасы.

О том, каким образом они оказались на борту анфилатовских кораблей, можно только догадываться. То ли американцы были застигнуты врасплох русской инициативой и не знали, чем расплачиваться, то ли языковой барьер породил ошибки при переговорах. Возможно, и то, что Смолин увлекся дарами Бахуса и подписал подсунутую ему бумагу (бросается в глаза обилие спиртного среди американских товаров: только рома было закуплено 222 бочки). Совершенно ясно лишь то, что американские бизнесмены имели слабое представление о русском рынке, а каргадор Анфилатова оказался не на высоте положения. Подумать только, он тащил через океан пиво и ликеры, запрещенные к ввозу, и не удосужился закупить хлопок, ставший к тому времени традиционным предметом русского импорта.

Впрочем, даже с учетом всех этих ошибок и затрат, можно сказать, что предприятие оказалось удачным как для русских, так и для американцев, причем американские купцы быстро среагировали на анфилатовскую инициативу. В Архангельске были открыты две американские торговые конторы, и их успешная деятельность проложила дорогу дипломатам. В 1809 г. между Соединенными Штатами Америки и Россией были установлены дипломатические отношения, а в 1832 г. был подписан торговый договор, устанавливавший режим наибольшего благоприятствования. «Благодаря либеральным условиям этого договора, — отмечал президент США Э. Джексон, — между Россией и США развивается, процветает и увеличивается торговля, что, в свою очередь, придает новые мотивы той взаимной дружбе, которую обе стороны до сих пор питали в отношении друг друга».

Вернемся, однако, к деятельности Анфилатова. Успех первой экспедиции побудил его отправить за океан третий корабль — «Ксенофонт». В 1809 г. он вышел из Архангельска в море и пропал без вести. Ураган ли или пушки капера отправили его на дно океана — неизвестно. Известно лишь то, что Америки он не достиг и что его гибель ощутимо поколебала финансовое благополучие Анфилатова. Ну а далее неприятности посыпались на него в соответствии с поговоркой: «Пришла беда — отворяй ворота».

Прежде всего Тильзитский мирный договор, принудивший Россию присоединиться к континентальной блокаде Англии, ударил по Анфилатову сильнее, чем по его коллегам. И дело было не только в прекращении русско-английской торговли, но и в махинации европейских партнеров Анфилатова. Суть ее заключалась в том, что они отправили ему корабль с грузом заказанных им товаров якобы континентального происхождения. В Петербурге же выяснилось, что они сделаны в Англии. Русские чиновники решили, что именно Анфилатов нарушил закон, и стоимость товаров — 127 тыс. р. — незамедлительно взыскали с «виновника».

Последний не сложил оружия, т. е. начал бегать по департаментам, писать прошения, взывать к справедливости, и через три года добился своего. Деньги вернулись к законному хозяину, но последствия «усердия» императорских чиновников не прошли бесследно. Все это время Анфилатов был оторван от торговых дел, привязан к Петербургу и, главное, ограничен в средствах, ведь он не держал деньги в кубышке, а вкладывал их в дела. Изъятие же из оборота такой солидной суммы расстроило финансовые устои анфилатовской фирмы.

Кроме того, объявился на Севере некий пират, который начал топить анфилатовские промысловые суда. Плавал тот пират под французским флагом, но, судя по всему, флаг был маскировкой. Нетрудно догадаться, кому были особенно вредны антифилатовские коммерческие эксперименты. А тут еще курс русских ассигнаций упал в 4 раза (по отношению к золотому рублю). И наконец, компаньон Анфилатова оказался «злым гением» фирмы. Одним словом, к 1812 г. Ксенофонт Алексеевич Анфилатов разорился (объявил себя несостоятельным должником). Из купца первой гильдии он превратился в мещанина и последние два года жизни провел «наедине с чистой совестью и бедностью», как образно выразилась его дочь.

Вот, собственно говоря, и все, что я могу вам рассказать по интересующей вас теме.

После этого слушатели начали обмениваться мнениями об услышанном, и кто-то спросил, а что такое «гильдия»?

— Термин этот имеет несколько значений, — ответил штурман, — В России он означал установленное государством имущественно-правовое деление купеческого сословия. В эпоху, о которой идет речь, существовало три гильдии. К первой относились купцы, имевшие капитал 50 тыс. р. и более, ко второй — 20 тыс. и к третьей — 7 тыс. р. Закон обеспечивал каждой гильдии определенные права и налагал ряд ограничений, весьма странных, я бы сказал, даже диких по современным понятиям. Вызваны они были тем, что упомянутые суммы капитала указывались самими купцами (тогдашняя государственная бюрократия еще не разработала эффективной методики контроля доходов). А это затрудняло налогообложение, ведь большой капитал требовал соответственного налога, что побуждало купцов прибедняться. В борьбе с этим злом государственные умы Российской империи разработали методику мелочной регламентации не только торговых дел, но и образа жизни купцов (их жилищ, средств транспорта, одежды).

Так, например, купец третьей гильдии обязан был жить в скромном деревянном доме типа избы. Ездить по городу он мог только в одноконной телеге. Разрешалось подвергать его телесным наказаниям. И наконец, одеваться он должен был в строгом соответствии с гильдийскими ограничениями. Принадлежность ко второй гильдии освобождала от телесных наказаний и давала право на езду по городу в пароконной коляске. Кроме того, давались послабления в одежде и ряд других льгот. Ну а первогильдийцы могли иметь загородные дачи, поместья. Им разрешалось ездить по городу в карете, запряженной четверкой лошадей. Их освобождали от воинской повинности, и одеваться они могли по-благородному.

Эта регламентация личной жизни неукоснительно соблюдалась, т. е. появление на улице какой-нибудь Аграфены Матвеевны Кондрашкиной (жены третьегильдийца) в модной шляпке (как у госпожи городничихи) влекло за собой соответствующую кару. Квартальный, а он-то отлично знал, кто и в каком чине-звании проживает на подведомственной территории, хватал дерзкую модницу и препровождал ее в участок. После этого супругу нарушительницы постановлений приходилось развязывать кошель и устранять инцидент известным способом. Разумеется, при этом он не мог не задуматься: а не лучше ли быть во второй гильдии? Хоть и налог больше, зато достойно жить можно, ведь третьегильдийцу при случае говорят: «Куда прешь!», а второгильдийцу: «Пожалуйте вперед, ваше степенство!» Надо полагать, и Аграфена Матвеевна вряд ли бы возражала против такого уважительного отношения.

Как вы сами понимаете, все это делалось ради роста налоговых поступлений в государственную казну. С этой же целью принимались меры по защите интересов русских купцов на внешних рынках. Но они явно уступали принятым в странах Запада: торговое сословие там жило лучше.

Трагедия Анфилатова заключалась в том, что он, в сущности, один пытался решить задачи государственного масштаба: развитие промыслов в Северном Ледовитом океане, прямой товарооборот с Америкой, пресечение махинаций иностранных купцов в России, совершенствование банковского дела и т. д. В условиях крепостнического государства Анфилатов с его благими и, несомненно, прогрессивными идеями оказался белой вороной.

Что же касается его эксперимента в торговле с Соединенными Штатами, то он показал следующее: 1) торговля эта была взаимовыгодной даже в то время, когда заокеанская республика могла предложить покупателю лишь колониальные товары, а Россия — сырье, полуфабрикаты и сравнительно узкий ассортимент промышленных изделий; 2) в Европе начала XIX в. имелись силы, для которых русско-американская торговля была крайне нежелательной (по политико-экономическим причинам); 3) торговые контакты повлекли за собой дипломатическое признание Соединенных Штатов Россией, что соответствовало государственным интересам обеих стран.