Читать онлайн «Советские партизаны. Легенда и действительность. 1941–1944». Страница 92

3. Существуют примеры назначения гражданских чиновников для формирования новой местной администрации. После отстранения назначенных немцами чиновников местной администрации партизаны производили отбор и назначали нового главу или старосту (в немецких донесениях говорится о «деревенских старейшинах» или старостах – по одному на деревню, – хотя, вполне возможно, они являлись председателями колхозов) и других членов местной администрации, чьи функции были аналогичны описанным выше. Примеры подобных назначений относятся к разному времени и различным районам. По-видимому, во всех случаях данный тип администрации существовал в тех деревнях, где партизаны не были постоянно расквартированы, а лишь заходили туда время от времени. Наиболее важными задачами назначенного партизанами гражданского чиновника было осуществление контроля за сельским хозяйством и сбор зерна для партизан.

4. Иногда роль административного органа выполняли особые комиссии из трех человек, или «тройки». Существующие обрывочные сведения указывают на то, что такие «тройки» при поддержке партизан выполняли функции партийных и государственных органов, а также органов НКВД. Они появились в ряде районов Ленинградской области в конце 1941 года, где просуществовали (если немцам не удавалось их ликвидировать) до 1944 года. В очень немногих немецких донесениях говорится о существовании «троек» в других частях оккупированной территории[264].

По всей видимости, существовала путаница относительно официального статуса «троек». Пожалуй, правильнее всего предположить, что они создавались партизанами в качестве самых мелких органов, представлявших различные ветви советской и партийной власти.

Наиболее подробная информация содержится в попавшем в руки немцев уникальном десятистраничном отчете, направленном «тройкой», действовавшей в Дедовичском районе (к югу от поселка Дно в Ленинградской области) в период с ноября 1941 года (когда «тройка» была создана) по июль 1942 года. В отчете говорится, что по прошествии первых месяцев оккупации, во время которых население, по всей видимости, изъявляло желание сотрудничать с немцами, к октябрю (1941 года) «ситуация столь радикально изменилась в нашу пользу, что встал вопрос о создании «тройки» и восстановлении советской власти». В начале ноября «тройка» была создана «по приказу [партизанской] бригады». В ее состав входили в качестве председателя бывший чиновник «гражданской администрации Дедовичей» (вероятно, неправильный немецкий перевод); женщина, работавшая ранее в райкоме партии, и бывший милиционер, наделенный полномочиями для выполнения «особых задач» (по сути, аналогичных функциям органов НКВД). Таким образом, каждый член «тройки» представлял одну из ветвей власти – государство, партию и НКВД. Помимо этого в ее состав входили секретарь «тройки» и командир специального партизанского подразделения, выделенного для охраны, а также отдельные работники, которым было поручено заниматься такими вопросами, как сельское хозяйство, продовольствие и пропаганда.

В том же отчете перечисляются задачи «тройки»:

1. …Обширная пропагандистская программа для массового политического просвещения и призыва в ряды партизан местного населения.

2. Восстановление советских административных органов.

3. Восстановление всех колхозов, распущенных немцами.

4. Отмена всех немецких постановлений.

5. Привлечение населения к оказанию всех видов помощи партизанам.

6. Уничтожение всех предателей.

«Тройка» быстро приступила к выполнению этих задач, но операции немцев против партизан помешали их выполнению. Делая скидку на существенные преувеличения в отчете, направляемом вышестоящему советскому начальству, тем не менее ясно, что партизанская администрация добилась успеха в подчинении себе большей части жителей района, за исключением тех, кто проживал поблизости от шоссейных дорог, опорных пунктов и совхозов, где находились немцы; успешно справлялась она и с севом зерновых, устранением сотрудничавших с противником лиц и проведением пропаганды среди населения, что являлось ее главными задачами.

К лету 1942 года по меньшей мере в трех других соседних районах также появились «тройки», имевшие аналогичные задачи – отчасти они выполняли карательные функции (уничтожение коллаборационистов), отчасти экономические. Согласно советским послевоенным источникам, в тех местах с декабря 1943 по январь 1944 года, когда партизаны уже контролировали более обширную территорию, также возникли «тройки». Один из источников – в данном случае статья, опубликованная в партизанской газете, – содержит призывы базировавшегося в поселке Дно райкома партии и его «тройки». В статье дается понять, что «тройки» представляют собой органы, чьи функции отличны от функций партийных комитетов, и в основном являются административными и экономическими, но в своих действиях они полностью подчиняются директивам партии. 30 декабря 1943 года, по сообщению газеты 5-й Ленинградской партизанской бригады, была проведена конференция «представителей народной власти». Один из ораторов заявил: «В качестве полномочного члена «тройки» деревни N я был ответственным за создание в лесах лагерей для проживания людей… выпечку хлеба и строительство бани». Таким образом, «тройки» действовали не только на районном уровне, но и в отдельных деревнях. Как правило, они стремились восстанавливать органы местной администрации во всех находящихся под их контролем местах.

Вышеизложенное лишний раз подтверждает, что подчас не существовало четких различий между гражданской и военной направленностью партизанских действий; не отличались методы партизан и от тактики партии и государства в восстановлении местных администраций в контролируемых партизанами районах. Четкое деление на военную и гражданскую власть вряд ли существовало в контролируемых партизанами районах, поскольку одновременный контроль партизанских бригад политическими и военными властями сделал бы невозможным полное разделение их политических и военных функций.

Роль партии в реальном управлении ситуацией не совсем ясна. С одной стороны, немецкие донесения и послевоенные советские источники часто склонны преувеличивать роль коммунистических организаций; с другой стороны, сеть партийных ячеек должна была существовать в подполье и действовать в тесном сотрудничестве с партизанами. Часто партийные комитеты имелись лишь на бумаге и только с появлением партизанского отряда могли приступать к выполнению своих функций. При отсутствии других сведений можно сделать заключение, что восстановление местных администраций в контролируемых партизанами районах приводило к превращению мифической сети партийных комитетов в открыто и эффективно действовавшие органы. Мнимый авторитет партии и ее представителей на местах должен был способствовать выполнению приказов партизан; а мощь партизан, в свою очередь, давала возможность восстанавливать партийные органы на «нейтральной» в политическом смысле территории[265]. Приказы местному населению часто выпускались за подписями партизанских командиров и партийных руководителей.

Практически всегда восстановление партийных и государственных органов вело к появлению местной администрации, как правило не выше районного уровня. Учитывая ограниченные размеры контролируемой партизанами территории, вполне естественно, что не появлялось административных органов более высоких уровней, хотя номинально (и в подполье) существовали областные комитеты партии и комсомола; иногда призывы распространялись от имени мифических (или эвакуированных) местных Советов[266].

Если мифические партийные органы действительно удавалось восстанавливать, то местные Советы, как правило, так и оставались мифом даже в контролируемых партизанами районах. Упоминание о них – а иногда просто об исполнительных комитетах районных Советов – в партизанских листовках, газетах и приказах следует считать попыткой придать ореол законности новым государственным (в отличие от партийных) органам и «продемонстрировать» существование таких органов, которые в советской мифологии стали неотъемлемой частью коммунистического порядка.

Во многих случаях новое назначение «председателя сельского Совета» происходило вместе с восстановлением в должности председателя колхоза. Оба они должны были выполнять приказы партизан по поставкам зерна и другой продукции. В одном случае, в Калининской области, приказ о введении комендантского часа и правил патрулирования был выпущен совместно командиром и комиссаром одного из партизанских отрядов и «председателем исполкома» районного Совета[267].

Районные Советы наиболее часто упоминаются в партизанских газетах в разделе сведений об их издателях, и всегда со ссылкой на райкомы партии. Например, приказ от 8 апреля 1942 года, предусматривающий создание местной милиции в контролировавшемся партизанами Кличевском районе Могилевской области, был подписан райкомом партии и «районным Советом народных депутатов»[268].