Читать онлайн «Советские партизаны. Легенда и действительность. 1941–1944». Страница 91

С учетом сложившейся в первые месяцы войны ситуации, когда большая часть населения на оккупированной немцами территории еще твердо не примкнула ни к той, ни к другой стороне, задачами партизан было: 1) удержать людей от сотрудничества с противником и 2) привлечь на свою сторону занимавших нейтральную или выжидательную позицию и тех, кто искал «третий путь». При прочих равных условиях более сильной стороне была гарантирована поддержка населения; поэтому, как только партизаны стали представлять собой реальную силу и продолжали увеличивать свое влияние, превосходство оказалось на их стороне. Кроме того, они обладали тем очевидным преимуществом, что являлись представителями коренного населения, говорили на родном языке, а иногда даже были лично знакомы с местными жителями. И наконец, пережитое в период оккупации было более свежо и оставляло более глубокий след в памяти населения, чем расплывчатые и отдаленные воспоминания о довоенных «ошибках» советского режима; влияние, оказанное на население поведением и обращением с ним немцев, затмило скрытые антисоветские тенденции, ослабевавшие под воздействием советской и партизанской пропаганды «уступок».

Оценивать степень влияния партизанской пропаганды трудно и рискованно. Не приходится сомневаться, что даже при отсутствии партизан возникли бы сильные антигерманские настроения, например на большей части Украины. При всем том возраставшая поддержка населением партизан явилась скорее следствием, а не причиной антигерманских настроений. Подобным же образом, там, где действия немцев не способствовали усилению просоветских настроений (например, на Кавказе), население в значительно меньшей степени оказывало поддержку партизанам. Однако нельзя отрицать, что в районах действий партизан партизанская пропаганда во многом предопределяла лояльность поведения гражданского населения. Прежде всего, само присутствие и действия партизан подрывали попытки немцев по «умиротворению» и ослабляли веру в победу Германии; они лишний раз напоминали о постоянном присутствии «бдительного ока Большого Брата»; помимо проводимых военных операций, держали в постоянном напряжении и немцев, и коллаборационистов и помогали привлечь на сторону партизан сельское население. На осведомленность советского руководства в данном вопросе указывают ряд порученных в 1942–1943 годах различным «кочующим» отрядам заданий, которые, несомненно, оказывали весьма существенное психологическое воздействие на местное население.

В регионах, где оставались партизаны, их присутствие давало возможность тем, кто решил сражаться против немцев, воплотить свою ненависть, чувство долга или мести в реальные действия. Если в общей совокупности факторов, влиявших на отчуждение населения (или, во всяком случае, большей его части) от немцев, действия партизан играли лишь второстепенную роль, само их существование помогало сделать выбор и направить свои действия в нужное русло тем, кто принял решение. В таком свете общее психологическое воздействие партизанского движения, как такового, на население оккупированных территорий следует рассматривать как значительно более важное, чем особые пропагандистские приемы, средства и тематика, используемые партизанами. Они просто помогали путем простых и эффективных лозунгов превратить негативное отношение к немцам в патриотизм, а праведный гнев в священную войну. Но в силу постоянного пичканья идеологией советскому населению столь сильно приелась пропаганда и оно было столь невосприимчиво к печатному слову, что средства партизанской пропаганды оказывали куда меньшее влияние, чем само их существование и их умение воплотить свои заявления в реальные дела. В целом усилия партизанской пропаганды были важны, ибо с непреднамеренной «помощью» немцев они восстанавливали лояльность населения к советскому режиму.

Как отмечалось выше, советское правительство рассматривало партизанское движение в качестве своей «длинной руки» для выполнения различных функций – военных, экономических, разведывательных, политических, – которые теоретически соответствовали целям и тактике режима. В данном разделе мы попытаемся кратко охарактеризовать одну из таких функций: восстановление советских политических и административных органов в контролируемых партизанами районах.

Трудности, возникающие при анализе партизанской политики, обусловлены фрагментарным характером имеющегося материала. Немцы практически никогда не обладали достаточной информацией о районах, полностью контролируемых партизанами, а советские источники, как правило, обходят молчанием все, кроме самых радикальных административных и политических мер партизан. Кроме того, практика администрирования имела большую вариативность. И наконец, и немцам, и партизанам подчас было трудно провести разграничение между чисто утилитарными мерами во временно контролируемых партизанами районах и политикой, направленной на возрождение системы административных органов, действующих на более постоянной основе. Во временно «освобожденных» от немцев деревнях партизанская администрация по большей части действовала исходя из соображений пропаганды и сиюминутных нужд партизан. Часто первые постановления, помимо обеспечения спокойствия и порядка, касались таких радикальных шагов, как созыв политических митингов, арест или ликвидация заметных коллаборационистов, возврат захваченной коллаборационистами собственности, либо, наоборот, имели отношение к реквизиции жилых помещений, транспортных средств, лошадей и продовольствия, вербовке осведомителей и призыву людей в партизанские отряды. Тем самым преследовались две цели: продемонстрировать населению мощь и добрую волю партизан, с тем чтобы хорошее мнение сохранилось и после их ухода; получить то имущество, которое партизанам удавалось найти.

Положение было совсем иным в тех районах, которые партизаны удерживали в течение продолжительного времени[261]. Здесь целью, помимо использования материальных и людских ресурсов, являлось восстановление советской власти и советских учреждений, не только в качестве мер пропагандистского характера для убеждения всех в существовании советской власти, но и в качестве административных мер по решению объективно существовавших проблем управления действиями местной власти и населения.

В некоторых учреждениях, например Госплане и других экономических ведомствах, не было необходимости в контролируемых партизанами районах. Другие учреждения, такие, например, как осуществлявшие призыв военкоматы, наскоро создавались и приспосабливались для местных нужд. Некоторые органы, как возрождаемые местные Советы, должны были символизировать собой существование жесткого советского контроля.

Среди органов местной администрации, существенно отличавшихся друг от друга, можно выделить четыре основные разновидности. Все они существовали в небольших и главным образом сельских районах[262].

1. В ряде случаев партизаны не создавали местной администрации. Вместо нее командир или комиссар отряда напрямую отдавал приказы населению и вывешивал соответствующие объявления. Подобные меры принимались, по всей видимости, в тех случаях, когда партизаны изначально не были уверены, что останутся в этом районе; хотя иногда подобная схема в дальнейшем трансформировалась в одну из разновидностей, рассматриваемых ниже.

2. В других случаях командир или комиссар партизанского отряда назначал одного из своих офицеров (или сам занимал эту должность) комендантом деревни или нескольких деревень. Комендант, сам являвшийся партизаном, напрямую подчинялся штабу партизанского отряда и выполнял его приказы. Его «права и обязанности» подробно описаны в одном из партизанских приказов, чью дату и место выпуска, к сожалению, невозможно установить. Они включали в себя ведение учета скота, зерна, продовольствия и транспортных средств; полицейские функции, такие, например, как наблюдение за перемещениями лиц, не являвшихся местными жителями; создание местной милиции и предотвращение грабежей; выполнение функций тайной полиции («знать о настроениях каждого») и передача «всех ставших ему известными сведений» штабу и особому отделу отряда; размещение партизан по квартирам и обеспечение отряда продовольствием и фуражом. Короче говоря, он должен был выполнять обычные для офицера советской военной администрации функции, связанные в первую очередь с материально-техническим снабжением партизан и соблюдением законности и порядка[263]. По всей видимости, данный тип администрации преобладал в тех районах, где партизаны рассчитывали оставаться длительное время.