Читать онлайн «К началу. История Российской Империи». Страница 135

«Бироновщина» - эпоха, длившаяся с 1730 по 1740 г., т.е. со дня вступления Анны на престол и до дня ее смерти, время господства «немцев» в России. Сам Бирон, в отличие от Аракчеева и Ежова, ничем не занимался и не занимал никаких правительственных должностей. Главное же - не хотел ничем интересоваться и что-либо делать, если не считать забот о собственных интересах и накоплении богатств. Место фаворита, любимца императрицы, которая делала все, что он хотел, превратила Бирона в символ и синоним «немецкого» засилия. «Немцы, - пишет Василий Ключевский, - посыпались в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забирались на все доходные места в управлении»11. И, прежде всего, историк имеет в виду «каналью курляндскую», интересовавшегося только породистыми собаками и «другого каналью», лифляндца, графа Левенвольда, «человека лживого, страстного игрока и взяточника», также фаворита императрицы.

Старший современник Ключевского Николай Костомаров не соглашался с тем. что «жестокий и крутой» характер царствования Анны можно приписывать «Бирону и группировавшимся вокруг него немцам»12. Костомаров подчеркивает, что нельзя говорить о «немцах огулом, потому что немцы, стоявшие у руля государства, не составляли единой корпорации, не преследовали единых интересов. К тому же следует добавить, что наименование «немец» не обязательно обозначало немца. Бирон и Левенвольд были латышами, как сказали бы сегодня, Андрей Остерман, практически возглавлявший правительство Анны, фельдмаршал Миних - крупнейший полководец этого времени - были этническими немцами, другой знаменитый полководец фельдмаршал Ласси - был шотландцем.

«Немецкое» засилье было засилием иностранцев. Начиная с Ивана III, женившегося на Софье Палеолог, и открывшего путь к великокняжескому двору иностранцам, прежде всего грекам, строго контролируемое присутствие чужеземцев в Московской Руси, а потом и в петербургской (при Петре), хотя и вызывало недовольство, терпелось, ибо воспринималось как необходимое. Чужеземцы были техниками (военными, инженерами, архитекторами), приносившими определенные знания и навыки, которых не хватало в России. При Петре иностранцы начали занимать и правительственные посты, но под бдительным контролем государя. «Бироновщина» была временем, когда чужеземцы взяли в свои руки бразды правления страной бесконтрольно. «Все издавалось от имени императрицы, - пишет Н. Костомаров, - но также точно, как если бы вместо нее сидел на престоле младенец».

Изменение положения иностранцев в России было связано не только с характером императрицы. Оно было вызвано прежде всего тем, что победа Петра в Прибалтике, присоединение к России бывших шведских провинций, открыло путь в столицу сильной, образованной, обладающей западноевропейскими знаниями и навыками группе иностранцев, ставших в результате расширения империи русскими. Феофан Прокопович придумывает в это время новое слово - россиянин. Этот неологизм станет очень модным в конце XX в. после распада советской империи. Власть «немцев» (среди них были датчане и пруссаки, вестфальцы, голштинцы, ливонцы, курляндцы) вызывала недовольство, которое будет нарастать. Опасаясь недовольства, помня, что самодержавный характер ее правления был обеспечен вмешательством гвардейских офицеров, Анна сразу же по воцарении создала третий гвардейский полк - Измайловский (по месту резиденции). Он должен был служить противовесом Преображенскому и Семеновскому. Командование полком было поручено графу Левенвольду, офицеров он набрал среди иностранцев (прежде всего из прибалтийских немцев), подполковником стал немец Яков Кейт, перешедший недавно на русскую службу. Его называют в числе первых организаторов масонских лож в России (он был связан с гамбургскими ложами). Рядовых в Измайловский полк набирали в Малороссии, «в таких слоях, – подчеркивает советский историк, - где еще не исчезли противорусские настроения»13.

Опорой императрицы был, конечно, не Измайловский полк, но русское шляхетство, настоявшее на сохранении самодержавной власти государя. Вечером того дня, когда Анна разорвала «кондиции», где было сказано «а буде чего по сему обещанию не исполню и не додержу, то лишена буду короны российской», на московском небе появилось северное сияние - чрезвычайно редкое в этих широтах. В нем увидели плохое предзнаменование. В этот же вечер князь Дмитрий Голицин произнес знаменитые пророческие слова: «Пир был готов, но гости были его недостойны! Я знаю, что стану жертвой неудачи этого дела. Так и быть! Пострадаю за отечество… Но те, которые заставляют меня плакать, будут проливать слезы долее, чем я».

Время бироновщины было временем террора. Прежде всего пострадали верховники и их сторонники. Феофан Прокопович, один из наиболее образованных людей своего времени, был одновременно одним их первых русских пропагандистов. «Ученый регимент», в который он входил вместе с А. Кантемиром и В. Татищевым, много трудился над прославлением деяний Петра Великого. Затем «птенцы гнезда Петрова» активно поддерживали Екатерину I и активно содействовали борьбе с верховниками (В. Татищев занимал особую позицию). Архиепископ Феофан прославлял Анну стихами, которые свидетельствовали, что русская поэзия только готовится к взлету, но уже понимает необходимость верноподданнических чувств: «Ты наш ясный свет, ты красный цвет, ты доброта, ты веселие, велие». Об Анне можно сказать много, кроме одного - она не была доброй. Императрица была мстительной, злой государыней.

Едва заняв трон, Анна (в марте 1730) учредила тайных розыскных дел канцелярию вместо уничтоженного при Петре II Преображенского приказа. Во главе органа политического розыска был поставлен генерал Андрей Ушаков, служивший ранее в Преображенском приказе под началом Федора Ромодановского и не уступавший жестокостью любимцу Петра. Впрочем, современники отмечают, что глава Тайной канцелярии сочетал природную жестокость со светским лоском. Андрей Ушаков докладывал лично императрице и получал от нее инструкции. Центральная канцелярия, переехавшая в Петербург, который с 1732 г. окончательно стал столицей империи, насчитывала, кроме генерала Ушакова, двух секретарей и 21 чиновника. С таким небольшим штатом она проделала большую работу: было сослано в Сибирь больше 20 тыс. человек, широко применялись казни. «Шпионство, - комментирует В. Ключевский, - стало наиболее поощряемым государственным служением». Особый указ предусматривал смертную казнь за недонесение об услышанном неуважительном слове о царской особе.

Террор «бироновщины», как его традиционно называли историки, хотя он осуществлялся прежде всего русскими руками, произвел впечатление на современников Анны и на потомков прежде всего потому, что удар обрушился на знатнейшие русские фамилии: были сосланы, а затем казнены Долгорукие, умер в Шлиссельбургской крепости князь Дмитрий Голицин. Самым знаменитым политическим делом в царствование Анны был процесс кабинет-министра Артемия Волынского. Приближенный к трону, приобретший значительное влияние на императрицу, Волынский вступил в конфликт с Бироном и Остерманом и проиграл. «Правду говорят о женском поле, - делился он своими мыслями в кругу друзей, - что нрав имеют изменчив, и когда женщина веселое лицо показывает, тут-то и бойся! Вот и наша государыня: гневается иногда сам не знаю за что; резолюции от нее никакой не добьешься, герцог что захочет, то и делает». Преданный суду, признанный виновным - под пыткой признался, что дерзко отзывался об императрице - Волынский был приговорен к лишению языка и посажен на кол. В последнюю минуту Анна помиловала своего бывшего министра, смягчив казнь: Артемию Волынскому отрубили голову, предварительно вырвав язык.

Расправа со сторонниками ограничения самодержавия шла параллельно с удовлетворением некоторых требований дворянства, изложенных в проектах 1730 г. Едва вступив на трон, Анна отменила закон Петра о единонаследии, который давал право отцу передавать имущество кому он хочет. Новый закон требовал делить недвижимость «всем ровно», но прежде всего отменил различие между вотчиной (наследственным имением) и поместьем (землей, пожалованной за службу и на время службы). Поместные земли стали таким образом частной наследственной собственностью дворян-шляхетства. В 1731 г. был открыт шляхетский кадетский корпус - привилегированное общеобразовательное заведение для дворянских детей. О преподаваемых предметах и разном интересе к ним учащихся, которые могли их выбрать, свидетельствует программа 1733 г. В кадетском корпусе воспитывалось 245 кадет. Они обучались: немецкому языку - 237 чел., танцам - 110, французскому - 51, фехтованию - 47, музыке - 39, геометрии - 36, рисованию - 34, истории - 28, верховой езде - 20, русскому - 18, географии - 17, латыни - 15, юриспруденции - 11 человек14. Из кадетского корпуса выпускники выходила на офицерскую или гражданскую службу.