Читать онлайн «К началу. История Российской Империи». Страница 134

Василий Татищев, перейдя от историко-теоретического анализа к современности, предлагал ограничить самодержавное правление Анны. Аргументировал он тем, что императрица - «персона женская, к многим трудам неудобная», следовательно, ей необходима помощь. Эту помощь могли бы ей оказывать предложенные им выборные из дворянства органы.

После торжественного въезда в столицу императрица начала принимать челобитные, выражавшие мнения шляхетства. 25 февраля во дворец явилась группа дворян, в числе которых были князь Черкасский, фельдмаршал Трубецкой и Татищев. Поскольку старший по званию Трубецкой был дряхл, Татищев прочитал ясно и четко благодарность за подписание «кондиции» и просьбу созвать совещательное собрание, состоящее из представителей генералитета, офицерства и шляхетства для окончательного решения вопроса о форме государственного правления. Челобитная была подписана сторонниками избрания Анны, считавшими, однако, что решение, принятое верховниками, должно быть подтверждено представителями всего шляхетства. Анна подписала челобитную, но гвардейские офицеры, заполнявшие залу, потребовали восстановления полного самодержавия.

Вновь избранная императрица, подписав «кондиции», ограничивавшие ее власть, приехав в Москву, обнаружила волнующееся шляхетство, выражавшее разные, часто противоречивые взгляды.

Наряду с верховниками и кружком, в который входили князь Черкасский, Трубецкой и Татищев, действовали в Москве сторонники абсолютной монархии. Советский историк, чутко, как и полагалось советскому человеку, относящийся к национальному вопросу, отмечает, что «во главе самодержавной партии оказались три обрусевших иноземца: Андрей Иванович Остерман, Феофан Прокопович и Антиох Кантемир»7. Иначе говоря: немец, украинец и сын молдавского господаря, изгнанного турками и нашедшего с семьей убежище в России.

Историки не обнаружили имени советника, порекомендовавшего Анне, остановившейся перед въездом в Москву в селе Всесвятском. объявить себя полковником Преображенского полка и капитаном кавалергардской роты. Этот акт нарушал «кондиции», в которых говорилось, что императрица не имеет права назначать без согласия Верховного тайного совета командующих в войске и гвардии, но давал в руки Анны гвардейские полки. Три фельдмаршала, входившие в состав Верховного совета, командовали армией, но она была далеко. Гвардейские офицеры, ждавшие милостей от государыни, присутствовали при чтении челобитных.

Под крики гвардейцев императрице была подана князем Никитой Трубецким другая челобитная. Ее подписало 166 человек, а читал князь Антиох Кантемир: «Всепокорно просим, - говорилось в челобитной, - всемилостивейше принять самодержавство таково, каково ваши славные и достохвальные предки имели, а присланные к вашему императорскому величеству от верховного тайного совета пункты и подписанные вашего величества рукой уничтожить»8.

Очевидец зарегистрировал реакцию императрицы. Прежде всего она спросила: «согласны ли члены верховного тайного совета, чтобы «я приняла то, что теперь предлагается народом?». Верховники молча склонили головы, выразив свое согласие. Ничего другого они сделать не могли, ибо, как замечает очевидец, если бы они выразили малейшее неодобрение приговору шляхетства, гвардейцы выбросили бы их за окно. Императрица продолжала: стало быть пункты, поднесенные мне в Митаве, были составлены не по желанию народа? И, услышав крики: Нет! - Анна обратилась к князю Долгорукому: «Стало быть, ты меня обманул, князь Василий Лукич?».

По приказу императрицы были принесены подписанные ею в Митаве кондиции, которые она собственноручно порвала.

Шляхетство предпочло не ждать милостей от верховников-олигархов, а просить и получать их непосредственно от монарха Путч и контр-путч засвидетельствовали важный результат деятельности Петра: появление новой социальной силы - шляхетства и подтвердили окончательное поражение родовитой аристократии Соревнование политических теорий закончилось (не без помощи гвардии) победой идей, выраженных в «Правде воли монаршей» Феофана Прокоповича. Екатерина I нашла необходимым опубликовать трактат Прокоповича в 1726 г. (впервые был издан в 1722 г.) для защиты легитимности своей власти. Мысль ученого архиепископа, оправдавшего самодержавную власть монарха «естественным правом» - своеобразным социальным контрактом, который делал государя защитником мира и порядка в обществе, дала Анне основание порвать «кондиции».

«Так кончилась, - подводит итог Василий Ключевский, - десятидневная конституционно-аристократическая русская монархия XVIII в., сооруженная четырехнедельным временным правлением Верховного тайного совета»9. Результат был двойственным. Потерпела поражение родовитая знать, но многие из старинных аристократических фамилий были враждебны верховникам. Победило шляхетство, новый социальный слой, но его лидерами были сенаторы, генералы, князья. Не вполне ясными были цели, верховники хотели ограничить самодержавие, не меняя формы управления; их противники хотели изменить форму правления, сохраняя самодержавную власть монарха. Брожение - политическая борьба и идейные споры - шли в узком круге правящего слоя, не затрагивая населения.

Единственной твердой точкой, не менявшейся в основном, стоявшей на фундаменте самодержавности, оставалась власть монарха. Петр лишил ее божественной легитимности. Самодержавие приобрело светский характер, и Феофан Прокопович доказал необходимость и неизбежность «правды воли монаршей» научно. Шляхетство - новый социальный слой - признало неизбежность и необходимость неограниченного самодержавия.

Злосчастная привязанность Анны к любимцу бездушному, низкому омрачила и жизнь, и память ее в истории.

Вопрос о роли личности в истории многократно исследовался историками, философами, психологами. Роль фаворита (или фаворитки) в истории не менее часто рассматривалась на отдельных примерах. В работе, которая еще не написана, посвященной фаворитологии, как отдельной дисциплине, будут, видимо, главы, рассматривающие отдельно роль временщиц при монархах и временщиков при государынях.

Российская история - до 10 февраля 1730 г., когда Анна явилась в Москву, - хорошо знала деятельность фаворитов. Любимцы Ивана Грозного, Алексея и Петра I активно воздействовали на политику, помогая или мешая царю. Давнюю историю имела роль любимцев при женщинах, достигавших трона. Елена Глинская, мать Ивана Грозного, опиралась на князя Ивана Овчину-Телепнева-Оболенского, правительница Софья отдала бразды правления государством князю Василию Голицину, при Екатерине I власть принадлежала Александру Меньшикову. Императрица Анна привезла в Россию Эрнста-Иоганна Бирена (1690-1772), который, затем, изменив одну букву в фамилии, стал называть себя Бироном, утверждая тем самым свое родство с французскими герцогами Биронами.

Роковое знакомство произошло в Митаве. Герцогиня курляндская была владетельницей провинции только номинально - всем управлял от имени русского государя резидент Петра - Петр Бестужев, который был одновременно интимным другом Анны. Бестужев оказал покровительство молодому и ловкому красавцу, сыну конюха, как говорили в Митаве, Бирону. Уехав на некоторое время в Россию, Петр Бестужев, вернувшись, обнаружил, что его место при герцогине занято. Николай Костомаров, написавший биографию Анны, сообщает: «По известиям современников, привязанность Анны Ивановны к Бирону была необычная. Анна Ивановна думала и поступала сообразно тому, как влиял на нее любимец. Все, что ни делалось Анной, в сущности, исходило от Бирона. Все так разумели и в Курляндии, когда она была герцогиней, и в России, когда она стала императрицей»10.

Страсть императрицы к сыну конюха, которого она делает герцогом и отдает в его руки власть в России, - отличный сюжет для исторического романа. Тем более, что характер фаворита оценивался современниками и потомками однозначно. Дочь Петра Бестужева княгиня Волконская называла в письмах Бирона «каналья курляндец». Знаменитый историк Василий Ключевский не именует его иначе, как «каналья Бирон». Только три некоронованных деятеля русской истории дали свои имена эпохам: в XVIII в. - бироновщина, в XIX в. - аракчеевщина, в XX в. - ежовшина. Фаворит императрицы Анны, любимый министр Александра I, верный нарком Сталина дали свои имена мрачным периодам русского прошлого. В кругу временщиков, записавших свое имя на страницах истории, Бирон занимает особое место. У него не было «проекта», желания изменить общество, как у Аракчеева, или мир, как у Ежова. «Каналья Бирон» хотел только богатства, славы, власти.