Читать онлайн «Образование Венецианской колониальной империи». Страница 86

Теперь настало время действовать и для Венеции. В 1161 г. она все еще пыталась поддерживать мирные отношения с императором, — в этом году послы Фридриха еще были в Венеции; но скоро начались враждебные действия. Весной 1162 г. Падуя, Верона, Феррара, Адрия, Ариано напали на Каварчере. Дож Витале Микьеле отбил захваченный союзниками город и опустошил владения Адрии и Ариано. Фридрих ответил на это жалованной грамотой Генуе, которая, правда не особенно усердно, держала сторону императора. Из этой грамоты видно отношение германского императора к Венеции в это время, — грамота датирована июнем 1162 г.: «Городу Генуе представляем мы полное право изгонять правансальских купцов, совершающих путешествие по морю с торговыми целями, — писал император, — а также купцов всего венецианского принципата, если только они не сумеют снискать нашу благосклонность и доброе расположение»[1357]… Своего рода блокада была объявлена Венеции. «Теперь венецианцы не смели никуда больше показываться, кроме моря», — сообщает анонимный автор «Истории дожей венецианских».[1358]

Тогда Венеция приступила к организации враждебного Фридриху союза на территории Веронской марки. «Дож начал действовать мудро в Мархии, склоняя жителей к отпадению от императора путем обещания за это больших денежных наград».[1359] Его усилия увенчались полным успехом: «В это время (1164 г.), — читаем мы в „Анналах Лоди“, — жители Вероны, Падуи, Виченцы и других городов этой марки, за исключением небольшого числа оставшихся императору верными, восстали против него, частию потому, что получили деньги от венецианцев, которые уже раньше стали императору в оппозицию, частию потому, как они говорили, что они были обременены вымогательствами ставленников императора».[1360]

Дальнейшие события не только способствовали укреплению созданного венецианцами веронского союза, но и сближению его, а потом и объединению с постепенно усиливавшимся союзом городов Ломбардии.

В 1162 г. папа, не чувствуя себя в безопасности в Италии, направился через Геную во Францию. Фридрих потребовал у генуэзцев выдачи Александра III, но получил отказ.[1361] Удалившись во Францию, папа неутомимо собирал силы для борьбы в Италии против Барбароссы. Сторонники папы со всей Италии искали и находили убежище в Венеции. Появившись в 1163 г. в Италии в третий раз и убедившись в образовании против него Веронского союза, император начал против него военные действия, но он не был для этого в достаточной степени подготовлен и потерпел неудачу.[1362] Попытка направить против Венеции патриарха Аквилеи и тревизанцев закончилась разгромом воинственного прелата и пленением его венецианскими войсками.[1363] В 1166 г. Фридрих еще имел некоторый успех в борьбе против Ломбардской лиги, но враждебные ему силы крепли все более и более.[1364] Александр III, ожесточенный противопоставлением ему новых антипап, прилагал все усилия к укреплению союза. Венеция действовала в том же направлении. С 1164 г. Фридрих не без основания считал республику св. Марка «возбудительницей мятежа и непокорности против нас (императора) и империи нашей».[1365]

Так в 1168 г. образуется, наконец, против Фридриха мощная италийская конфедерация. В ее состав после объединения Веронского союза с союзом Ломбардским, вошли: Верона, Брешия, Бергамо, Мантуя, Лоди, Новара, Верчелло, Пьяченца, Парма, Реджио, Мутина, Болонья, Феррара, Венеция…[1366] Папа был душою союза. Король Сицилии и император Византии временно сблизились и помогали союзу деньгами, которые проходили частию через венецианские руки. Затруднения, созданные Фридриху в Германии, не позволили ему прибыть в Италию раньше 1174 г., а его сторонники в Италии ничего не могли поделать с мощной коалицией. В Италии наступил перелом. Ряд городов, до того времени поддерживавших императора, стал переходить на сторону лиги, среди таких оказалась даже Павия. Фридрих почувствовал себя confusus et ejectus, как уверяет автор «Истории дожей венецианских».[1367] Во время отсутствия императора лига окончательно окрепла. Воскрес из развалин Милан. Был выстроен новый город — живой символ союза — Александрия.[1368] Все говорило за то, что торжеству императора пришел конец.

В это время Мануил опять в Анконе. Потом — события 1171 г. в Константинополе. Венеция, убедившись в том, что положение в Италии вновь пришло в состояние равновесия, нашла, что настало время изменить свою политику. И вот мы видим, как республика, так недавно принесшая клятву в верности союзу на двадцать лет, изменяет ему через два года. Венецианцы входят в сношения с Христианом Майнцским, заменявшим Фридриха в Италии, и из этих переговоров вырастает анконская операция. — «Внешняя политика — элемент текучий», — заметил по этому поводу один из историков Венеции.[1369] «Это был мастерский ход», — похвалил венецианцев за эту измену другой.[1370]

Возможно, что тогда же за этот «поворот» в политике Венеция была вознаграждена возобновлением договора, который венецианцы заключили в 1154 г., когда Венеция была еще в дружбе с германским королем.[1371]

Венеция, помирившись с императором, не вышла, однако, из состава союза, но, оставаясь в нем, она сохраняла, начиная с 1173 г., строгий нейтралитет до самого конца войны.[1372] На лавры победы при Леньяно она претендовать не могла, и ее анналисты даже не упоминают об этом завершающем моменте торжества того дела, которому она одно время служила; вместо победных лавров венецианские политики решили заполучить себе масличную ветвь мира, — она им необходима была для того, чтобы отчасти прикрыть нескромную наготу своего поведения во время войны. Венецианские дипломаты поставили своею задачей добиться того, чтобы мирный конгресс, которым теперь должна была закончиться война, состоялся под сенью св. Марка.

К этому сравнительно легко можно было склонить императора, но члены лиги, по вполне понятной причине, были решительно против такого домогательства Венеции. Положение папы было затруднительным: ему нельзя было обидеть членов лиги, но не было оснований портить отношения и с Венецией. В марте 1177 г. папа побывал в Венеции, где он был принят торжественно и с почетом.[1373] Здесь, вероятно, венецианским дипломатам и удалось склонить его на свою сторону, по крайней мере с этого времени папа осторожно, но настойчиво проводил мысль о созыве конгресса в Венеции.

В Ферраре незадолго перед пасхой собрался съезд представителей лиги. Сюда явился и папа, а через некоторое время прибыли и послы императора. В Ферраре были выработаны условия конгресса. Было решено, что каждый из участников конгресса, т. е. лига, папа, император и король Сицилийский, будут представлены семью делегатами. Когда поднялся вопрос о созыве конгресса в Венеции, члены лиги высказали в адрес республики св. Марка немало горьких истин относительно поведения ее во время войны.[1374] Папа должен был проявить большое дипломатическое искусство, чтобы склонить лигу в пользу Венеции.

Когда участники съезда сошлись, наконец, в вопросе о месте созыва конгресса, Венеция была извещена об этом, причем папа выставил в качестве непременного условия требование, чтобы венецианцы без его согласия не разрешали Фридриху прибыть в Венецию.[1375]

В мае начали собираться участники конгресса. Торжественно прибыл папа, явились делегаты короля Сицилийского, послы императора, представители лиги. Каждую делегацию сопровождала огромная свита. В Венеции собралось самое блестящее общество, которое когда-либо до того видела феодальная Европа.[1376]

Переговоры подвигались вперед довольно туго: папа выставил предложение, согласованное несомненно с его союзниками, о заключении с императором перемирия с лигой на шесть лет и королем Сицилийским — на 15, но послы Фридриха и слышать не хотели об этом, — император готов был примириться только с папой. Создался тупик. Послы императора предложили пригласить на конгресс его самого. После некоторого колебания, посоветовавшись со своими союзниками, папа дал согласие на прибытие Фридриха в Кьоджию, т. е. западную окраину Венецианского дуката, прибытие же императора в Венецию было обусловлено предварительным принятием выставленных папой условий.[1377]

Император прибыл в Кьоджию, но продолжал здесь настаивать на своем. Попытка венецианцев стать на его сторону вызвала бурный протест союзников, и послы Сицилийского короля, усердно поддерживавшие папу, заявили о своем отъезде, а ломбардцы удалились в Тревизо.[1378] Венецианцы отказались тогда от своей мысли, и Фридрих, оставшись без всякой поддержки, вынужден был принять предложенные условия, «оставив свирепость львиную, надел личину нрава овечьего», по выражению архиепископа Салерно, участника конгресса.