Читать онлайн «Образование Венецианской колониальной империи». Страница 84

Итогами целого века напряженной борьбы с венгерской короной Венеция не могла быть довольной. В руках республики на лагунах остались к концу столетия портовые города Истрии, — ненадежные подданные, которым надо было время от времени напоминать о силе когтей крылатого льва св. Марка; под ее властью оставалось несколько островов Далматинского архипелага, — Раб, Крк, Црес, Паг, — у венгров ведь не было флота, но и за эти владения Венеция не могла быть спокойной; на далматинском побережье в ее руках не было теперь, как и в начале XII в., никаких владений, и было ясно, что за каждый опорный пункт здесь надо было вести хроническую борьбу, конца которой не было видно. Все это говорит о том, что знаменитый город на лагунах не только к началу XI, но и в конце XII в. не был «царицей Адриатики», как бы это не хотелось самим венецианцам. Венеция все еще чувствовала левый фланг своих коммуникаций с Востоком, значение которых вырастало с каждым десятилетием, не обеспеченным. Она будет вести борьбу за это и в следующем столетии, когда она превратится в великую державу Средиземноморья.

Взаимоотношения всех этих трех политических сил, находившихся в непосредственной близости от Венеции, на ее правом фланге и в тылу, поскольку лицом она была обращена на Восток, так тесно были переплетены в рассматриваемое время, что они представляют собою единый политический комплекс. Как известно, империя и папство, начиная с середины XI в., находились в состоянии почти непрерывной борьбы. Борьба эта время от времени приобретала напряженную, драматическую форму. Одновременно империя с ее притязаниями на всю Италию не могла не быть во враждебных отношениях сначала с герцогством, а потом, с середины XII в., королевством южной Италии и Сицилии.[1335] Тем самым определялись дружественные отношения этого государства со «святым престолом» особенно в те периоды, когда его занимали не ставленники, а враги германского императора.

Отношение Венеции к этому комплексу политических противоречий определялось генеральными линиями ее политики «натиска на Восток», — это всемерное противодействие всякой попытке образования в непосредственной близости от нее сильного государства и заботливая охрана коммуникаций с Востоком, частным выражением которой было недопущение в одних руках обоих берегов Адриатического моря. Когда возникала серьезная угроза той или другой опасности, Венеция без колебания бралась за оружие; когда эта опасность исчезала или становилась проблематичной, Венеция старалась сохранять мир и дружбу и с германским императором, и с Сицилийским королем. Только с папой Венеция всегда в это время сохраняла дружественные отношения и особенно дружественные в том случае, когда папа боролся против империи. Стало быть, генеральная линия папской политики в это время совпадала с основными политическими задачами Венеции.

История взаимоотношений Венеции с тремя важнейшими политическими силами Италии в XII в. является иллюстрацией этих положений.

В XII в. трон западных кесарей, как известно, последовательно занимали Генрих V, Лотарь III, Конрад III, Фридрих Барбаросса и Генрих VI. Наиболее значительной фигурой из пап этого столетия был Александр III (1159–1181), еще в бытность свою кардиналом резко разошедшийся с императором Фридрихом I на сейме в Безансоне во взглядах на взаимоотношения между папской и императорской властью. В Сицилии современниками этих императоров и папы были короли Рожер, Вильгельмы I и II.

В начале столетия обе политические силы северной Италии, обессилив себя в упорной борьбе XI в., находились в состоянии равновесия. Венеция была тогда в дружественных отношениях с императором Генрихом IV, как мы это отчасти уже видели. В 1100 г. император, появившись в Вероне, мирит Венецию с падуанцами, тревизанцами и равеннатами. Пользуясь пребыванием Генриха IV в Италии, Венеция заключила с ним очередное соглашение, которое должно было определить положение венецианских купцов в пределах «королевства», т. е. северной Италии. «Пакт» Генриха V в основном воспроизводит аналогичные акты прежних императоров, в том числе и акт 1094 г. предшественника Генриха V, Генриха IV; однако в нем есть и нечто новое. Наиболее важная для венецианской торговли ст. 10 пакта Генриха V, с точки зрения венецианских интересов, идет назад по сравнению с «пактом» 1094 г. Акт Генриха IV со своей формулировкой свободного плавания итальянских купцов по Адриатическому морю только «до вас и не далее» превращал Венецию в стапельное место для всех товаров, шедших на север по Адриатическому морю, акт Генриха V исправлял это положение, изменив формулировку соответствующего места акта Генриха IV в том смысле, что итальянским купцам гарантируется Венецией право свободной торговли и провоза товаров не только по морю до Венеции, но также и по рекам до своих городов. Эта часть статьи 10 гласила: «Люди дожа имеют право свободно разъезжать по земле и рекам нашего королевства, равно как и наши — по морю и рекам до них, но не далее».[1336] Венеция, готовясь к борьбе с Венгрией за Далмацию, вынуждена была временно мириться с этим ограничением приобретенных ею в предшествующем столетии привилегий.

В 1116 г., во время своего вторичного посещения Италии, Генрих V посетил Венецию, «поклонился ее святыням» и заключил с нею нечто вроде военного союза против венгров.[1337]

Быстро меняются в это время на папском престоле Пасхалис II, Геласий II и Калликст II. Вормсский конкордат, заключенный Калликстом II и Генрихом V, смягчил на некоторое время остроту борьбы между сторонами и вселял в Венеции уверенность за прочность ее ближайшего тыла. Удары, нанесенные союзом Венеции и Византии норманам южной Италии и Сицилии, сделали на время безопасными и фланговые позиции республики св. Марка. Тем смелее она могла осуществлять свою политику «натиска на Восток», — мы видели, что это было время ее замечательных успехов на этом поприще.

В тридцатых годах состояние неустойчивого равновесия между папством и империей продолжалось. После смерти Генриха V, Лотарь III, оказавшийся на троне благодаря поддержке церкви, старался жить с нею в мире. Только во второй половине своего царствования, в 1133 г., добился он признания со стороны папы Иннокентия II условий Вормсского конкордата, а до этого времени эти условия трактовались в Риме, как уступка, сделанная лично Генриху V, но не его преемникам.[1338] Терпение Лотаря, продиктованное ему также и условиями долго не прекращавшейся борьбы с Гогенштауфенами, было вознаграждено, помимо императорской короны, особенно торжественной формой признания его императорского достоинства.[1339] Но и Иннокентий II со своей стороны вынужден был считаться с тем, что антипапа Анаклет II энергично поддерживался королем Сицилии Рожером, и даже появление римского первосвященника в своей столице сделалось возможно далеко не сразу. Это обстоятельство и сделало Иннокентия II сговорчивым по вопросу о Вормсском конкордате в гораздо большей степени, чем был его предшественник Гонорий II.

Такое отношение друг к другу политических сил на севере Италии позволяло венецианцам находиться в дружественных отношениях и с папой, и с императором. Расположение императора к Адриатической республике нашло свое выражение в том, что Лотарь III, подобно своему предшественнику, гарантировал права венецианских купцов на территории «королевства» актом, буквально воспроизводящим акт 1111 г.[1340]

Временное согласие папы и императора всегда влекло за собою их совместную вражду к королю сицилийскому. У каждого из них на это были свои причины: Иннокентий II не мог простить Рожеру поддержки антипапы, Лотарь выражал намерение овладеть южной Италией. Отношения Венеции с королем Рожером делались все более напряженными: замыслы его в отношении восточного побережья Адриатики в Венеции были хорошо известны. Это сближало ее одновременно и с папой, и с императором Запада, и с императорам Востока, который с большим подозрением относился к Рожеру. На этой почве возникла коалиция, направленная против Сицилии, не давшая, однако, серьезных результатов. Не без влияния Венеции свое правление император Лотарь закончил походом на юг Италии.[1341]

Преемник Лотаря III, Гогенштауфен Конрад III, правил в еще более трудных условиях, чем его предшественник. Длительная борьба против Вельфов в Саксонии и Баварии, междоусобная борьба в Лотарингии, неудачный крестовый поход 1147 г., стихийные бедствия, вроде страшного голода 1146 г., делали западного императора бессильным. Но и папство переживало нелегкие времена. Антипапа Анаклет II в 1138 г. умер. Иннокентий II, освободившись от соперника, поспешил объявить все постановления антипапы лишенными силы, но не посмел отказать Рожеру Сицилийскому в королевском титуле, который тот получил от антипапы. В городах Ломбардии, с другой стороны, вместе с ростом хозяйственной жизни пробудилось антифеодальное республиканское движение, дух независимости и при том не только от императора, но и от папы. В самом Риме в 1143 г. поднялось восстание, объявившее Рим республикой с сенатом во главе, представлявшем собою, впрочем, простое собрание знати.[1342] Восстание было прямо направлено против светской власти папы. С 1143 г. по 1145 сменилось двое пап, Целестин II и Люций II, но они ничего не могли поделать с мятежными римлянами. Новый папа должен был дважды покидать Рим. Это был Евгений III. В городе пробудилась демократическое движение, — теперь обе стороны, и папа, и сенат, искали поддержки у Конрада III, но он был слишком занят германскими и иными делами и все отсрочивал свое появление в Риме. Между тем положение Римского первосвященника осложнилось еще более, когда в Риме появился Арнольд из Брешии.[1343] Крестовый поход 1147 г., в свою очередь, ослабив империю, не способствовал и укреплению папского престижа. Рассчитывать теперь на Конрада III не приходилось вовсе. Отсюда сближение папы с королем сицилийским, который, казалось, один может помочь «св. престолу» против народного движения. Не нравился несомненно папе и союз западного и восточного императоров, налаживавшийся еще при предшественниках того и другого, и направленный против Рожера.[1344]