Читать онлайн «Китай. История страны». Страница 87

Императорский двор бурлил. Император столкнулся с моральной дилеммой — ему не пристало склоняться перед грубой силой. Многие советовали сражаться, однако в придворном хоре звучали и другие голоса: нужно делать выбор между опасностью и безопасностью, а не между правильным и неправильным поведением. Зачем, спрашивали они, рисковать потерей империи из-за каких-то прав на торговлю? Такой позиции придерживался один из родственников императора, богатый и утонченный Ци-ин, которого император и назначил своим представителем на переговорах. Ци-ин немедленно отправил парламентеров на британские позиции под Нанкином, успев предупредить назревавший штурм города.

Переговоры продолжались несколько недель и закончились Нанкинским мирным договором, который был подписан на борту флагманского корабля Поттингера 29 августа 1842 года. Так закончилась первая опиумная война. В соответствии с договором китайское правительство обязалось выплатить контрибуцию в сумме 21 миллиона долларов, открыло для английской торговли пять портов Китая — Гуанчжоу, Сямынь, Фучжоу, Нинбо и Шанхай — с правом учреждения в них британских консульств, разрешило равноправные отношения между чиновниками соответствующих рангов, отменило монополию кантонской гильдии купцов и передало Гонконг в вечное владение Великобритании. В договоре ничего не говорилось об опиуме, и нелегальная торговля наркотиком продолжалась при попустительстве китайских властей и британского флота — британские, американские и прочие суда доставляли наркотик на побережье, откуда его по всей стране развозили китайские дилеры.

Теперь китайские власти осознали, что целью Британии была не территориальная, а торговая экспансия. Уполномоченный императора Ци-ин использовал все свое обаяние (как знак доброй воли он даже предлагал Поттингеру усыновить его сына), чтобы ограничить права иностранцев, но без особого успеха. В 1843 году было подписано дополнительное соглашение к Нанкинскому договору, по которому иностранцам разрешалось селиться в пяти открытых портовых городах и выезжать за их пределы; кроме того, в открытых портах разрешалась стоянка военных кораблей, а английским подданным предоставлялось в Китае право экстерриториальности. Еще один пункт соглашения предусматривал, что права и привилегии, которые будут предоставлены другим странам, автоматически распространяются на Великобританию.

После открытия пяти портов в них быстрыми темпами стала развиваться легальная торговля, особенно чаем и шелком, а вместе с тем и нелегальная торговля опием, число перевалочных пунктов для которого было как минимум в два раза больше. США, Франция, а затем и другие страны заключили аналогичные договоры с Китаем. Франция, однако, интересовалась не столько торговлей, сколько распространением католицизма. Французы добились частичной отмены введенного в 1724 году запрета на деятельность миссионеров, которые с тех пор действовали как тайное общество; равные с католиками права получили протестанты, хотя их деятельность ограничивалась в основном открытыми портами. Что касается американцев, то их активная торговля с Китаем получила новый импульс в 1849 году, после отмены британского морского законодательства, что позволило США напрямую торговать с Британией и ее колониями; тогда же начались знаменитые гонки «чайных клиперов».

Открытые порты представляли собой любопытное явление — осколки Европы, разбросанные по китайскому побережью. В этих крошечных подобиях колоний в 50-х годах XIX века жили около пятисот иностранцев, наблюдение за которыми осуществляло консульство. Они селились за пределами китайских городов в компактных «факториях» у самой береговой полосы, на так называемой «набережной», где ввозимые товары хранились на одноэтажных складах, или «сараях». Из почти двухсот иностранных торговых фирм, которые вели дела с Китаем, крупнейшими считались британские «Джардин» и «Матесон», а также американские «Рассел» и «Бостонская компания». Такие фирмы нередко имели собственный флот, банки и предлагали страховые услуги. Кантон сохранил свое значение как крупный центр международной торговли, но быстрее всех развивался Шанхай, превратившийся в самый большой город Китая. Развитие этих открытых портов тормозилось сложными взаимоотношениями между китайскими чиновниками, китайскими купцами, или «компрадорами», консулами и «тайпанами» — главами западных компаний. Жизнь в поселениях европейцев — «концессиях» — часто романтизировалась, но на самом деле она имела и темную сторону, с обманом и мошенничеством, которыми не брезговали обе стороны, и взятками, считавшимися обычным явлением.

Гроза приближалась. Сотни людей, теснившиеся в иностранных «концессиях» в прибрежной полосе Кантона, требовали доступа в город. Одновременно возникали оборонительные отряды из местных крестьян и мелкопоместных дворян, враждебно настроенных по отношению к британцам. Бунты не прекращались на протяжении нескольких лет — иностранцев забрасывали камнями и избивали, на них нападали во время прогулок. В 1847 году англичане, раздраженные отказом китайских властей открыть города, отправили вверх по Жемчужной реке военные корабли, которые привели в негодность более восьмисот китайских пушек. После этого Ци-ин пообещал в течение двух лет открыть ворота городов. Когда же по прошествии двух лет англичане напомнили об этом обещании, им пришлось столкнуться с отрядами ополчения, а Ци-ин к этому времени уже уехал из Кантона.

Это были тяжелые времена бесчисленных мятежей, пиратства, засилья «триад» и других тайных обществ, а контрабанда процветала на всем южном побережье страны, от Шанхая до Макао. После запрета работорговли потребность в дешевой рабочей силе на плантациях всего мира, от Малайзии до Перу, привела к тому, что поставщики опия стали заниматься нелегальной торговлей китайскими рабочими (кули). В 1854 году волнения на побережье захватили и Кантон. Опасность для города исходила от движения «красных повязок», подавить которое удалось при помощи крестьянского ополчения и нанятых аристократией наемников. Тысячи бунтовщиков были приговорены к смертной казни.

Но все это не остановило англичан, которые стремились не только получить доступ в Кантон, но и полностью пересмотреть Нанкинский договор. В 1857 году Палмерстон вновь занял пост министра иностранных дел и возродил политику принуждения в отношении Китая, отправив туда новый экспедиционный корпус. После задержки, вызванной мятежом в Индии, эскадра к концу года достигла Кантона, где к ней присоединились французские войска, отправленные покарать виновных в убийстве миссионера из числа их соотечественников.

Англо-французские силы осадили Кантон — так началась Вторая опиумная война. После обстрела города они преодолели стены и отправили патрули, чтобы захватить генерал-губернатора, которого затем вывезли в Калькутту, где он и умер год спустя. В течение следующих четырех лет городом управлял созданный союзниками комитет, которому подчинялась марионеточная китайская администрация. Местное ополчение продолжало сопротивление, а в 1858 году напало на город. Атака была отбита, и патрули союзников проникли в глубь китайской территории, а когда на них было совершено нападение, захватили и сожгли штаб-квартиру повстанцев. Воинственные настроения постепенно улеглись, и жители Кантона начали привыкать к власти «варваров».

Лорд Элгин, руководивший действиями англичан в Китае, приказал экспедиционному корпусу союзников двигаться дальше на север. Захват морских ворот Пекина и наступление на Тяньцзинь, расположенный всего в семидесяти пяти милях от столицы, вынудил правительство Цин в спешном порядке отправить своих представителей для переговоров. Однако дипломатические хитрости Ци-ина и его коллег ни к чему не привели, и они, несмотря на протесты, были вынуждены подписать новые договоры с Британией, Францией, Россией и Соединенными Штатами. Престарелый Ци-ин потерял лицо, и император сначала предал сановника суду, а затем, из соображений «справедливости и милосердия», приказал ему совершить самоубийство. Условия Тяньцзинского договора действительно были тяжелыми для Китая. Китайское правительство согласилось допустить постоянных послов иностранных держав в Пекин, выплатить огромную контрибуцию, утроить количество открытых портов, открыть для торговли реку Янцзы вплоть до Ханькоу, установить низкие торговые пошлины, допустить на таможню иностранных инспекторов и разрешить иностранцам (при наличии паспорта) разъезжать по стране. Более того, договор легализовал торговлю опиумом — зло получило официальный статус. После подписания договора войска союзников отступили, а затем лорд Элгин лично проплыл шестьсот миль вверх по Янцзы, чтобы оценить новые перспективы для торговли.