Читать онлайн «Источниковедение». Страница 58

Перечисленные произведения отличает присутствие в них личностного момента, элементов полемики, попыток анализа происходящего. Более четкую публицистическую направленность имеют литературные памятники периода раскола. Наиболее ярко она проявляется в посланиях, письмах и челобитных протопопа Аввакума.

Однако о развитии публицистики в собственном смысле слова можно говорить, видимо, только с появлением периодических изданий, позволявших оперативно реагировать на происходящее и своевременно обсуждать актуальные проблемы общественной жизни.

Необходимость выявления общих свойств исторических источников Нового и Новейшего времени обусловлена обширностью источниковой базы этих периодов истории. Отметим, что свойства исторических источников связаны с обстоятельствами их создания, а общность свойств порождается влиянием процесса индивидуализации и вторичной социализации личности (о чем шла речь в первом разделе). Но каждое такое свойство, возникнув в системе «источник – действительность», порождает, в свою очередь, особенности взаимоотношений в системе «историк – источник». В этих двух системах отношений и рассматриваются в данной главе общие свойства исторических источников.

Источник – действительность

В Новое время в сравнении с предшествующим периодом появляется огромное количество исторических источников. Это вполне очевидное качество имеет системообразующее значение, т. е. во многом определяет и другие свойства рассматриваемого корпуса исторических источников. Разберемся в причинах и следствиях этого явления.

Необходимо отметить лучшую сохранность документов Нового времени, прежде всего в России. В силу разных причин в России гораздо меньше, чем в европейских странах, осталось исторических источников от Средневековья. Крупномасштабное преобразование государственного аппарата в правление Петра I, ликвидация системы приказов и, как следствие этого, необходимость организации хранения документов вне системы делопроизводства приводят к созданию архивной службы, что положительным образом сказывается на сохранности исторических источников. Этому способствует и то, что в Новое время многие исторические источники уже в момент своего создания предназначались для публикации (тиражирования).

Но главное не в этом. В первую очередь речь должна идти не о лучшей сохранности исторических источников, а о качественном сдвиге в их порождении.

Почему же в рассматриваемый период возрастает потребность в документировании?

1. Индивидуализация человека, эмансипация человеческой личности расширяют круг авторов исторических источников. Кроме того, растет грамотность, поскольку это явление производное.

2. Стремление эмансипированной личности к созданию вторичных социальных связей ведет к тому, что исторические источники начинают порождаться не только в государственной (и церковной) сфере, как это было раньше, но и в личностной и общественной. Повышение мобильности населения ведет к увеличению количества эпистолярных источников, поддерживающих как межличностную, так и деловую коммуникацию.

3. Кроме того, что возникают новые области порождения исторических источников, увеличивается их количество и в государственной сфере. Это также во многом обусловлено новым характером законотворчества и взаимоотношениями между личностью и государством. Превращение закона в единственный источник права и убежденность в том, что законы могут переустроить жизнь государства и повлиять на формирование личности, заставляют принимать их на основе анализа информации о состоянии тех или иных сторон жизни общества и государства. Помимо этого, расхождение обычая и закона заставляет особо заботиться о публикации законодательных актов и о контроле их эффективности, что приводит к возрастанию количества делопроизводственных источников[225].

Историк – источник

Рост количества исторических источников создает совершенно новую познавательную ситуацию. Исследователь уже не в состоянии изучить все источники, имеющие отношение к сколь-либо значимой теме или проблеме. Он вынужден целенаправленно отбирать их в соответствии с поставленной исследовательской проблемой, со сформированной для ее решения гипотезой, что заставляет его более четко осмысливать проблему и формулировать исследовательскую гипотезу.

Иногда ученые утверждают, что возможно исследование без гипотезы, что она затрудняет работу, ограничивает поле исследовательского внимания. Но необходимо осознать, что исследования без гипотезы не бывает. При этом она может быть осознанной или нет. И чем сложнее проблематика, чем шире круг источников, тем строже должен подходить исследователь к формированию гипотезы. Гипотеза – это всегда обобщение ранее накопленного знания. В процессе исследования она трансформируется, потому что ученый получает дополнительную информацию. Если гипотеза изменилась значительно, то приходится возвращаться к началу исследования, с тем чтобы проверить новую гипотезу. Историк, занимающийся ранними периодами истории, иногда почти наизусть помнит «свои» источники, постоянно обращается к одним и тем же текстам. Историк Нового времени в целом ряде случаев не имеет такой возможности, особенно если работает с массовыми источниками или статистическими материалами. Представьте исследователя, который, не имея гипотезы, читает подряд формулярные списки чиновников или материалы земской статистики в надежде, что его осенит и он увидит за этими сотнями и тысячами цифр определенные явления и процессы.

Итак, нужно четко сознавать, что при работе с массивами исторических источников историк всегда получает ответ именно на поставленный вопрос, будучи лишенным возможности многократно обращаться к источникам в процессе исследования. Общение историка-медиевиста с историческими источниками можно сравнить с интервью, а общение историка Нового времени – с социологическим опросом.

Одновременно количественный рост источников заставляет поднять проблему выборочного исследования. При этом надо четко осознавать, что выборочный метод – особый метод исследования, корректно работающий только на математико-статистической основе. Важно различать подбор примеров, иллюстрирующих то или иное положение, и построение выборки, которая позволяет распространить полученные результаты на все аналогичные явления (генеральную совокупность).

Необходимо учитывать сферы возникновения исторических источников Нового и Новейшего времени: личностную, общественную, государственную. Тогда без труда обнаружится, например, что русские газеты возникали не только позже европейских, но и, в отличие от них, в государственной, а не в общественной сфере.

Источник – действительность

Рост количества источников, особенно в сфере делопроизводства, приводит к упрощению содержания отдельно взятого документа, что сопровождается формализацией этого содержания[226], а также усложнением системы источников на уровне вида и разновидности.

Указанные тенденции можно отметить не только в делопроизводстве, но и в законодательстве. Не случайно в третьем Полном собрании законов Российской империи публикуются не все законодательные акты – в ряде случаев указывается лишь название документа сепаратного законодательства. Наиболее значительна формализация в статистике.

Упрощается содержание и отдельно взятого повествовательного источника. К концу XIX в. вполне очевидна дифференциация периодической печати по следующим критериям: общественно-политическая направленность, ориентация на различные сословные, профессиональные, половозрастные группы.

Как бы это ни казалось странно, такие же процессы прослеживаются и в мемуаристике. На рубеже XIX – XX вв. мемуары все чаще посвящаются отдельным событиям или выдающимся современникам автора. Относительно реже встречаются неспешные повествования обо всех памятных для мемуариста событиях.

Историк – источник

Во-первых, упрощение содержания отдельного источника и усложнение внутривидовой структуры создают дополнительные сложности при формировании источниковой базы исследования. Репрезентативная основа исторического труда должна структурно воспроизводить нарастающую сложность корпуса источников. Например, невозможно изучать газету XIX–XX вв., выражающую то или иное общественное умонастроение, не зная всего спектра мнений, существующих в периодике.