Читать онлайн «Норманны. От завоеваний к достижениям. 10501–100 гг.». Страница 51

Конечно, говоря о культурных ценностях, созданных в тот период, можно было бы привести и имена норманнов (исключением здесь является архитектура), но в целом влияние норманнов на это возрождение было опосредованным. Однако оно не было и малозначительным. Мнения всех исследователей сходятся на том, что «ренессанс» XII века стал возможен благодаря трем факторам. Во-первых, возродился интерес к великим писателям античного Рима, за счет чего основные выразители этой культуры получили возможность высказываться на латинском языке, и по изяществу и точности эти работы оставались непревзойденными до XVI века[524]. Во-вторых, возросла заинтересованность греческими традициями, распространение которых шло главным образом из Византии. И в-третьих, надо отметить влияние сарацин, касающееся прежде всего математики и науки, которые пришли из мусульманского мира. Относительная значимость трех этих факторов для появления на Западе XII века «возрождения» спорна, как спорны и сроки и способ, каким эти факторы оказали влияние на западный христианский мир. Но вопрос об их совместном воздействии даже не стоит. С такой же уверенностью можно сказать, что нигде условия для смешения латинских, греческих и мусульманских идей не были более благоприятными, чем на тех южных землях, которые во второй половине XI века завоевали норманны.

Чтобы оценить, каковы могли быть культурные последствия норманнских завоеваний, в первую очередь уместно обратиться к южной Италии. Именно там норманны обосновались впервые, и именно там в те же десятилетия родина св. Бенедикта — великое аббатство Монте-Кассино — стала непревзойденным по важности культурным центром Западной Европы[525]. Поначалу, конечно, эти два движения (культурный расцвет и завоевания норманнов) не имели ничего общего. Первых норманнских разбойников на территории Италии мало интересовали духовные ценности, а политические интересы аббатства совпадали с интересами двух империй, чье соперничество сотрясало южную Италию. Так, с запада давление на Монте-Кассино оказывалось визитами императоров с севера Альп, например Генриха II, но в то же время монастырь получал пожертвования как от императоров из Константинополя, так и от их представителей в Бари[526]. Естественно, что при таких обстоятельствах появление на острове норманнов восприняли в Монте-Кассино с ужасом, и в 1053 году аббат Рихер, который был немцем, оказал Папе Льву IX полную поддержку в его войне против захватчиков[527]. Даже после поражения войск Папы в битве при Чивитате в монастыре вели всё ту же антинорманнскую политику, особенно это касалось немца Фридриха Лотарингского, который был аббатом монастыря с 1053 года, пока в 1057 году не стал Папой Стефаном X[528]. И действительно, можно говорить, что до этого года интересы монастыря Монте-Кассино и норманнов, с некоторыми перерывами, были прямо противоположными{78}.

Однако в 1058 году был избран новый аббат, и его правление ознаменовало начало новой эры. Это был Дезидерий Дауфер, член ломбардской герцогской династии из Капуи, и при нем внешняя политика Монте-Кассино резко изменилась. В 1058 году защиту интересов монастыря в Капуе Дезидерий поручил победителю — Ричарду из Аверсы — и предложил норманнам свою личную дружбу[529]. Тогда норманны снова стали главными арендаторами поместий аббатства[530], и аббат стал энергичным сторонником не только Ричарда из Аверсы, который теперь был в Капуе, но и Роберта Гвискара в Апулии. Дезидерий также имел большое влияние при заключении важнейших союзов между папством и норманнами. В марте 1059 года Папа Николай II назначил Дезидерия апостольским викарием в южной Италии, и примерно в это же время с одобрения Папы Ричард из Капуи подтвердил за аббатством права сеньора[531]. Затем, в июне в Мельфи, состоялся известный синод, на котором Ричарда и Роберта на их новых вотчинах признали вассалами Папы.

Дезидерий продолжал дружить с норманнами до самой смерти. Например, в 1076 году, в кризисный для норманнов момент, он, во вред Папе, примирил Ричарда из Капуи и Роберта Гвискара, что ускорило захват норманнами Салерно. А в 1087 году именно Дезидерий помог норманнам возвести Гильдебранда на папский престол под именем Виктора III. Норманны, в свою очередь, возвращали монастырю долг щедрыми пожертвованиями[532]. Большие подарки монастырю делали и Роберт Гвискар, и его жена ломбардка Сигельгайта, а последняя в конечном счете была там же и похоронена. Богатства монастыря стали оскудевать, а его вклад в искусство и образование пошел на убыль только в 1091 году, когда скончался норманнский князь Капуи Джордан, самый значительный из покровителей монастыря[533]. Близкая связь Дезидерия и норманнов заслуживает особого внимания, так как вершин успеха в сфере культуры монастырь достиг именно в то время, когда Дезидерий был аббатом, и неся личную ответственность за многое из того, что было совершено, едва ли смог бы действовать столь успешно, если бы не помощь светских сторонников.

Таким образом, норманны могут претендовать на долю того, что было достигнуто, а творения Монте-Кассино, несомненно, заслуживают внимания. Там, например, находились прекрасные манускрипты, в частности известный «Беневентский манускрипт» во всем своем великолепии. Помимо этого, усердное изучение в монастыре римского прошлого привело к активной работе с литературой на латинском языке, а также к созданию новых работ на этом языке. Так, будучи монахами монастыря Монте-Кассино, свои лучшие литературные работы создали Лев Остийский, позже кардинал, и Альфанус, позднее архиепископ, причем первый составил одну из самых притягательных хроник, а второй зарекомендовал себя как самый выдающийся латинский поэт Италии XI века. Во времена Дезидерия в монастыре также была собрана уникальная библиотека копий классических текстов, которым мы во многом обязаны нашими знаниями об Апулее, а во многом — и нашими скудными знаниями о Варроне. Более того, на единственный манускрипт монастыря Монте-Кассино того периода опирается текст первых пяти глав Истории Тацита и главы с XI по XVI его Анналов[534]. Однако, в связи с тем что Монте-Кассино продолжал оставаться под сильным греческим влиянием, его интересы не ограничивались только латинской литературой{79}. Дезидерий был связан с норманнами политическим альянсом против восточного императора, но с художественной точки зрения его аббатство все еще находилось в долгу перед Византией. Это наиболее четко проявилось в той новой базилике, которую решил построить аббат. В 1066 году в Монте-Кассино привезли массивные бронзовые двери, изготовленные в Константинополе по образцу дверей уже существующих в Амальфи, после этого церковь при аббатстве стала быстро менять свой облик. И если по внешнему виду базилика была западной, то ее внутреннее убранство отражало главным образом работу византийских мастеров, которые специально для этой цели прибыли в Монте-Кассино. Большая часть работ утрачена, но нам сообщают, что их мастерство в обработке серебра, бронзы, стекла, слоновой кости, дерева и гипса достойно самого высокого внимания, а «особенно пленяли восторженных современников их мозаики»[535].

Наконец церковь была достроена, и ее освящение Папой Александром II 10 октября 1071 года (через 6 месяцев после взятия Бари норманнами) стало одним из самых зрелищных событий того времени[536]. Помимо Папы там присутствовали архидьякон Гильдебранд и кардиналы Остийской, Портийской, Тускульской епархий, а также большое количество прелатов, например архиепископы Капуи и Салерно. Но и это еще не все. Это было символом того, что аббатство Монте-Кассино добилось особого положения, что теперь в монастырь св. Бенедикта должны были прибыть прелаты греческого чина — такие как архиепископы Трани и Таранто, Сипонто и Ории. Столь же показательно, что во время этого события Дезидерия, друга норманнов, должен был поддерживать целый сонм норманнских магнатов с территории всей южной Италии; заметным исключением стало отсутствие Роберта Гвискара и графа Рожера, которые тогда воевали против сарацин у стен Палермо.

Культурная жизнь, проходившая в эти годы в стенах Монте-Кассино, в нескольких неожиданных областях касалась как папства, так и его союзников норманнов. Так, Дезидерий добился составления копий регистров (ныне утерянных) Пап V века, затем один из его монахов сделал свой собственный вклад в официальные документы папского престола. Этим монахом был Альберик «из Монте-Кассино», он нес основную ответственность за восстановление античной формы ритмизованной латинской прозы — cursus[537]. В свое время он прибыл в Рим, чтобы служить под началом Папы Урбана II, и его ученик Иоанн Гаэта, впоследствии председатель папского суда (а в конечном счете сам Папа Геласий II), так представил эти cursus председателю папского суда, что cursus Romanae curie, как их называли, стали служить критерием подлинности папских документов. У студентов, изучающих средневековые письменные источники, может появиться повод проявить интерес к Альберику, но сам он больше занимался непосредственным изучением латинской литературы. Особенно интересны ему были Вергилий, Овидий и Фарсалия Лукана, он также принимал участие в теологической полемике и написал жизнеописания святых[538]. Такой же всепоглощающий интерес к латинскому прошлому проявлял еще один монах Монте-Кассино, современник Альберика. Он был очень тесно связан с норманнами, и его работы уже не раз цитировались на страницах этой книги. Важность исторического повествования Аматуса «из Монте-Кассино» легко может заслонить собой тот факт, что он был продуктом культуры Монте-Кассино. Представляется, что человек, создавший самую раннюю историю норманнов в Италии, должен был быть хорошо знаком с классическим образованием современности: в поэме, которую Аматус сочинил в честь святых Петра и Павла, содержатся ссылки на Цицерона, Овидия, Ливия, Вергилия и неизбежно Лукана[539].