Читать онлайн «Александр III и двенадцатый век». Страница 5

В Северной Италии к середине XII века города, подобные Милану, Генуе, Павии и многим другим, развивались быстрыми темпами. Во время и после спора об инвеституре многие города освободились от политической власти своих епископов. Хотя они и соглашались принять имперский сюзеренитет, многие с неохотой признавали какое бы то ни было действительное ограничение их права самоуправления. Верность такому принципу, однако, разделяли не все, так как повсюду города соперничали друг с другом; при этом самые крупные города скорее искали поддержки Империи, чем боролись против нее. Двумя другими характерными чертами стали активизировавшееся участие в делах Италии Венеции, до тех пор державшейся в основном в стороне, и более активное вмешательство в итальянскую политику Византийской империи.

Границы итальянских земель, включающие папские государства, в XII веке не были четко определены. Главным спорным вопросом оставался вопрос о статусе земель, которые графиня Матильда Тосканская завещала Папе. Иннокентий II, в свою очередь, передал их императору Лотарю за денежное вознаграждение и на условиях возвращения их Святому Престолу по смерти императора. Кроме того, в отношении всей папской территории, оставался неясным вопрос о верховном суверенитете. Мог ли император пользоваться властью над этой областью, которой прежде обладали его предшественники в X и XI веках? Или папские земли должны были быть полностью независимыми?

Во времена политического давления с севера папы часто обращали свои взоры на Сицилию. В течение XII века это королевство, которое охватывало всю Италию южнее папских земель, с норманнскими королями и блестящим двором в Палермо, было одним из наиболее благоустроенных государств в Европе. Хотя формально оно являлось леном пап, его правителей едва ли можно назвать всегда лояльными вассалами. Северная граница с папскими землями была нестабильной из-за постоянно возникавших споров по вопросу о контроле над сицилийской Церковью. Короли требовали создания постоянного папского легатства и права на вмешательство в выборы епископов. Иннокентий II (1130-1143) отверг эти притязания, но Луций II (1144-1145) и Евгений III вследствие трудностей в Риме были настроены более лояльно. Последний утвердил легатство в 1148 году.

Отношения папства с Сицилией зависели не только от политики германских императоров, но также от позиции Византии. Что касается Германии, то сильная Сицилия угрожала ее интересам, а по мнению Византии норманнское государство узурпировало часть ее бывшей территории. Спорадическое сотрудничество между двумя империями, представлявшее наибольшую опасность для норманнского королевства, так же как и для папства, было одной из черт итальянской политики XII века.

Город Рим представляет собой особый случай. Не имея такого большого веса в сфере торговли и промышленности в Средние века, как некоторые из других североитальянских городов, Рим занимал уникальную позицию в политике, поскольку являлся постоянной резиденцией Папы. Необходимо добавить, что это было чрезвычайно выгодной позицией, так как постоянный поток пилигримов, просителей и прочих людей, ехавших со своими делами в Курию, создавал некий вид туризма огромного масштаба. Как и в других городах Италии, жители Рима питали надежды на установление независимости от Папы или, по крайней мере, некоторого самоуправления под его управлением. Подобно другим итальянским городам, Рим участвовал в периодических конфликтах со своими соседями. Однако, в отличие от других городов, Рим, будучи основанием Империи, никогда не забывал о своем древнем величии. На волне возрождения римского права в течение XII века римляне стремились восстановить в своем городе то, что, как они представляли, составляло их древнее право самоуправления.

Вопреки противодействию Папы Иннокентия II римляне в 1143 году официально объявили о создании республики и восстановлении сената. Двумя годами позже Евгений III согласился признать этот орган, когда его члены уступили по вопросу принятия папской инвеституры и признания папского агента, префекта, который просто игнорировал революционную республику. Таким образом, как раз тогда, когда Роландо только поступил на папскую службу, отношения между Папой и римской коммуной начали строиться на новом, но неустойчивом основании.

Действительно, незадолго до назначения Роландо эти отношения оказались сильно осложнены в результате действий Арнольда Брешианского. Первоначально реформатор и критик церковных злоупотреблений, Арнольд стал революционным агитатором. За подстрекательство граждан своего родного города против их епископа он был осужден на Латеранском Соборе в 1139 году и изгнан с территорий Италии и Франции. В 1146 году, проведя несколько месяцев в Швейцарии и Богемии, он предстал перед Папой в качестве раскаявшегося грешника. Папа даровал ему прощение и приказал исполнять наложенную епитимью в Риме. Однако в городе Арнольд вновь занялся агитацией. В разгаре революционной ситуации он начал настаивать на полной реставрации древнего римского управления. Арнольд зашел настолько далеко, что потребовал, чтобы Папа и духовенство были лишены своей собственности и какого-либо голоса в политических делах. Последующие волнения заставили Евгения покинуть город, переехав, вначале, в Трастевер (1146 год), а затем во Францию под предлогом консультаций о предстоящем Втором крестовом походе. Двумя годами позже он возвратился в Рим, привезя в свите Роландо, своего нового сотрудника из Пизы.

Папство заботилось не только о реальных делах, но также о политических идеях, особенно, касавшихся отношения духовной власти к мирской в новом возникающем политическом устройстве. Некоторые из этих теорий сохранились от более раннего времени; другие были разработаны в XII веке. В идеологической сфере 1140-е годы скорее явились периодом пересмотра былых представлений, нежели периодом твердых постановлений.

Этот век унаследовал в области религиозно-политической мысли широкие универсальные представления, которые были развиты веком ранее и которые, для их авторов в любом случае, подтверждала та ситуация в мире, какой они ее себе представляли. Средневековое общество пришло к тому состоянию, которое необходимо воспринимать как религиозно-политическое единство, содружество христианских государств. Это содружество создавалось, чтобы быть продолжением богоизбранного государства Израиля, и было посвящено цели вечного спасения для его граждан. В феодальную эпоху это представление получило персонализацию в форме теократической монархии. Император Карл Великий был «викарием Бога», правителем Божьего града на земле (отсюда понятие «политического августинианства»). Таким образом, правитель был королем и священником, rех еt sacerdos, которому иногда позволялось исполнять даже богослужебные функции.

Эта квазирелигиозная концепция королевской власти была широко распространена в Европе, но благодаря своим особым традициям, она затрагивала интересы Империи. Германские правители, которые владели большей частью Италии, были одновременно наследниками франков, прежде всего Карла Великого, и Древнего Рима. Императорская коронация Карла Великого сделала возможной эту связь идей. Реставрация Империи саксонской династией, главным образом в результате действий Оттона III, придавала особое значение римскому элементу. Соответственно, в задачу германских правителей входили стремления к универсализму. К XII веку консолидация других европейских королевств сделала имперский универсализм анахронизмом. Тем не менее остатки этой традиции сохранялись в сочинениях проимперски ориентированных мыслителей, и вместе с этой традицией сохранялось стремление достигнуть, по крайней мере, некоторого превосходства среди правителей того времени. Мера, в которой такие притязания могли влиять на действительную германскую политику, зависела от условий и даже в большей степени – от характера правителя.

С точки зрения мыслителей, настроенных в пользу папства, григорианская реформа и особенно драматическая борьба между Григорием VII и Генрихом IV подорвали позиции светской власти в христианском обществе, но не теократическую идею саму по себе. Таким образом, была подготовлена почва для концепции папской теократии вместо императорской. Это не подразумевает, что папы и епископы должны были подменить светских правителей. Скорее это означало, что под эгидой Папы должно быть создано новое содружество, в котором каждое государство жило бы своей собственной жизнью по собственным законам, в то время как религиозные принципы и каноническое право должны были занять свое место и, фактически, одухотворить все аспекты жизни общества. Цель, поэтому, была духовной, а не ради приобретения власти как таковой. Верховное положение Папы в этом «иерархическом» обществе было чрезвычайно важным, хотя характер политической власти, которой необходимо было наделить его, не был точно определен и являлся предметом споров. Следует помнить, что при обсуждении такого общества современная терминология не может точно сформулировать данную проблему. Едва ли правильно, например, говорить о вмешательстве Церкви в светские дела или vice versa[1]. Вмешательство подразумевает действие какой-то внешней силы, и в контексте раннего периода средневековой истории ни светская сторона, ни духовная не были «внешними». В то время не существовало в современном понимании отдельных институтов «Церкви» и «государства».