Читать онлайн «Александр III и двенадцатый век». Страница 4

Вопреки жалобам на трудности, отсрочки слушаний и даже коррупцию, апелляции и различного рода религиозные дела продолжали поступать на рассмотрение в Рим. Несмотря на недостатки – критика современников была явно преувеличенной, – папская администрация была разумной, сложной системой, которая очевидно внушала сильное доверие.

Среди критиков работы Курии в XII веке фигура св. Бернара Клервоского требует большего внимания, чем простое замечание. Папа Евгений III – первый Папа из ордена цистерцианцев и его величайший аббат – был протеже св. Бернара. Между ними существовала постоянная переписка, кульминацией которой стал трактат св. Бернара «Dе соnsideratione» («О рассмотрении»), написанный между 1149 и 1153 годами. Эта книга состоит из наставлений бывшего учителя своему ученику, который превзошел его. Один писатель описал эту работу как «папскую проверку совести». Св. Бернар убеждает Папу в необходимости созерцания и напоминает ему о выдающейся духовной важности его высокого поста. Поскольку «Dе соnsideratione» предостерегал от мирских забот, которые были навязаны духовенству, это сочинение можно также воспринимать как критику светскости, которая существовала в действительности. Даже в институтах, посвященных исключительно религиозным целям, присутствовала опасность того, что административная рутина может затенить духовное начало. Никто не понимал этой опасности лучше, чем св. Бернар.

Этот трактат, появившийся именно в то время, был значительным явлением в истории папства и карьере Роландо Бандинелли. Он ознаменовал конец одной эпохи и начало другой. Если Александра III часто представляют как первого Папу-юриста, то Евгений III был последним в ряду Пап-монахов. «Dе соnsideratione» буквально пропитан монашеским духом. Карьера Александра III, по-видимому, знаменовала начало более институционального и, косвенно, менее духовного периода в истории папства. В течение этого периода, начавшегося с его правления и продолжавшегося следующие полтора столетия, понтификов больше привлекала активная жизнь, чем монашеское служение, и ни один из этих так называемых Пап-юристов не был канонизирован. Дихотомия монах-юрист, начиная с середины XII века, указывает на изменение позиций белого духовенства относительно образования и на использование рациональных подходов в теологических исследованиях. Однако все же не следует слишком акцентировать внимание на каком-либо из этих контрастов. Ни каноническое право, ни теология не были предметами исключительной монополии на изучение со стороны белого духовенства. Не все белое духовенство непременно проявляло интерес к мирским делам, а св. Бернар не выступал в пользу идеи роспуска Курии. Когда карьера Роландо как кардинала и папы тщательно анализируется, становится очевидным, что понятие «Папа-юрист» вовсе не подразумевает устранение заботы о делах теологических или духовных.

Хотя методы управления Папы Александра III и его преемников, по-видимому, были более юридически ориентированными, чем у его монашествовавших предшественников, общая цель папской политики оставалась прежней: становление истинно христианского общества, способного направлять людей к их вечному уделу. Естественные человеческие способности и соответствующие мирские действия должны быть, как это и происходило, направлены в определенное русло – к вечной жизни. Однако если конечная цель человеческого общества оставалась прежней, то структура этого общества изменялась или уже изменилась. Как следствие, во время жизни Папы Александра существовала значительная неопределенность в том, какая роль должна быть предписана правителю и священнику соответственно.

Европейские государства середины XII века по большей части были лучше объединены, чем в предшествующее столетие. Как мы предположили, определенный этап в политической эволюции подошел к концу, а другой только начинался. Более раннее состояние общества, которое можно условно назвать феодальным, сменилось другим, которое характеризовалось существованием более эффективного монархического управления. Быстрота данного изменения не была везде одинаковой, и представляется правильным допустить, что в течение жизни Александра феодальные порядки не исчезли. Тем не менее старые феодальные обычаи, которые оставались привычными и довольно полезными, сейчас должны были также способствовать новому делу монархического объединения.

Дальнейшее изменение старой общественной организации проистекало из продолжающегося подъема экономической жизни. Если, как сейчас полагают ученые, истоки средневекового экономического оживления можно проследить, по крайней мере, в X веке, то XI и XII века стали свидетелями его высшей точки. Население Западной Европы продолжало расти, торговля и промышленность – усиливаться, а новые городские и сельские общины умножались и укрупнялись. В течение XII века, а в некоторых случаях чуть ранее, многие городские общины стали выдвигать требования получения некоторого самоуправления. В зависимости от обстоятельств, такая ситуация способствовала усилению монархической власти. К этому можно добавить, что увеличение населения поставило перед Церковью проблему обеспечения значительного количества соответствующим образом подготовленных приходских священников для городов и сельской местности.

Европейская политическая жизнь того времени, когда Роландо стал кардиналом, определялась четырьмя государствами: Англией, Францией, Империей и Сицилией. Государства Иберийского полуострова, Северной и Восточной Европы или государства крестоносцев на Востоке, хотя и обладали определенным политическим весом, не играли ведущей роли в политике. Византийская империя, в правление умного и энергичного Мануила Комнина (1143-1180), однако, еще оставалась фактором, который следовало учитывать. Он стремился не только сохранить византийскую гегемонию в Восточном Средиземноморье, но и вернуть прежнее влияние Империи в делах Запада. С точки зрения пап, как, впрочем, и с византийской, отношения между Византией и Западом неизбежно затрагивали как религиозные, так и политические вопросы. Дипломатические действия всегда поднимали проблему религиозных отношений между Римом и Константинополем.

В формировании политики Папы по отношению к каждому из западных государств присутствовала общая цель – сохранение свободы действий духовной власти. Хотя процесс.развития духовенства в одном королевстве часто испытывал влияние от аналогичной ситуации в другом государстве, каждое из западноевропейских королевств представляло для Церкви отдельные проблемы в каждом конкретном случае. Особые отношения между Англией и Францией, например, являлись важным фактором в папской политике. Генрих II, король Англии (1154-1189), благодаря наследству, полученному от норманнской и анжуйской династий, и браку с Алиенорой Аквитанской, владел землями, которые охватывали практически всю западную половину Франции. Эта ситуация и ее политические последствия являются общеизвестными для изучающих английскую и французскую средневековую историю; менее исследованной представляется суть проблемы, созданной этой ситуацией для Церкви. Значительная часть французского духовенства находилась под политической – в XII веке это часто означало также церковную – юрисдикцией правителей Англии.

Германия, или Западная Римская империя, и Италия также создавали особые проблемы для пап. В X веке германские короли вновь установили свой контроль над Северной и Центральной Италией, в прежние времена осуществлявшийся Карлом Великим. Оттон I возродил Империю в 962 году, таким образом, установив особую связь между императором и Папой, которой не было в отношениях пап с другими европейскими правителями. В XI веке запрещение папы Григория VII производить светскую инвеституру и его последующая борьба с Генрихом IV поставили под сомнение хорошо установившуюся в Империи процедуру, на основании которой правители обеспечивали свой контроль над германскими епископами. Более того, такой контроль был жизненной необходимостью для Империи, где епископы по обычаю исполняли важные политические функции. Действительно, структура правительства, созданная императорами саксонской и салической династий в X и XI веках, была повреждена, и королевский контроль над Церковью, особенно над епископами, был оспорен. В целом, состояние Германии в середине XII века, сильно затронутой спором об инвеституре и гражданской войной, которую этот спор вызвал, ставило перед ее правителями огромную задачу по восстановлению государства, задачу более трудную, чем вражда с другими правителями. Эта проблема была осложнена сохранением имперской традиции, провозглашавшей притязания на Северную Италию.

В Северной Италии к середине XII века города, подобные Милану, Генуе, Павии и многим другим, развивались быстрыми темпами. Во время и после спора об инвеституре многие города освободились от политической власти своих епископов. Хотя они и соглашались принять имперский сюзеренитет, многие с неохотой признавали какое бы то ни было действительное ограничение их права самоуправления. Верность такому принципу, однако, разделяли не все, так как повсюду города соперничали друг с другом; при этом самые крупные города скорее искали поддержки Империи, чем боролись против нее. Двумя другими характерными чертами стали активизировавшееся участие в делах Италии Венеции, до тех пор державшейся в основном в стороне, и более активное вмешательство в итальянскую политику Византийской империи.