Читать онлайн «ЦРУ. Правдивая история». Страница 41

«Эти четыре полукровки, как предполагалось, были нашей линией обороны против коммунизма и арабского экстремизма на Ближнем Востоке», – сказал Харрисон Симмес, который работал в тесном сотрудничестве с ЦРУ в качестве правой руки Раунтри и позднее служил послом в Иордании. Единственным «долгоиграющим» наследством «секретного оперативного подразделения» было предложение Фрэнка Виснера включить короля Иордании Хусейна в платежную ведомость ЦРУ. Агентство создало иорданскую разведывательную службу, которая в настоящее время осуществляет связь со значительной частью арабского мира. Король получил секретную субсидию на последующие двадцать лет.

Если оружие уже не всегда могло купить лояльность на Ближнем Востоке, то всемогущий доллар по-прежнему представлял в этом смысле мощный инструмент ЦРУ. Деньги для политической войны и оказания давления на противника всегда были необходимы, и потребность в них никогда не иссякала. Если что-то могло помочь создать американскую абсолютную власть на арабских и азиатских землях, Фостер Даллес всегда был обеими руками за. «Давайте поступим следующим образом, – сказал посол Симмес. – Джон Фостер Даллес придерживался мнения о том, что нужно сделать все, что в наших силах, чтобы одержать победу над этими нейтралистскими, антиимпериалистическими, антиколониальными и националистическими режимами.

«Он предоставил Аллену Даллесу мандат на это… И конечно, Аллен Даллес просто дал волю своим людям». В результате «мы погрязли в переворотах и неуклюжих операциях всех мастей». Вместе с коллегами-дипломатами он попытался «отследить и проверить некоторые из грязных трюков, которые планировались на Ближнем Востоке на предмет возможности их практической реализации, чтобы вовремя не дать им хода и остановить. И в ряде случаев нам это удалось. Но все остановить мы были просто не в силах».

Один такой «грязный трюк» растянулся на целое десятилетие: план по свержению правительства Сирии.

В 1949 году ЦРУ усадило на пост сирийского лидера проамериканского полковника Адиба аш-Шишакли. Он получал прямую американскую военную помощь наряду с тайной финансовой поддержкой. Резидент ЦРУ в Дамаске Майлз Коупленд называл полковника «симпатичным жуликом», который, «по моим сведениям, никогда не кланялся даже идолу. Однако он запросто совершит кощунство, богохульство, убийство, прелюбодеяние и воровство». Он правил четыре года, прежде чем был свергнут партией Арабского социалистического возрождения, а также коммунистическими политическими деятелями и офицерами вооруженных сил.

В марте 1955 года Аллен Даллес предсказывал, что страна «созрела для военного переворота» – естественно, при поддержке вверенного ему ведомства. В апреле 1956 года Ким Рузвельт и его коллега из британской СРС, сэр Джордж Янг, попытались мобилизовать правых офицеров сирийской армии; лидерам заговора сотрудники ЦРУ передали полмиллиона сирийских фунтов. Но фиаско на Суэцком канале отравило политический климат на Ближнем Востоке, подтолкнуло Сирию ближе к Советам и вынудило американцев и британцев в конце октября 1956 года отложить свой план.

Весной и летом 1957 года они снова вернулись к нему. Документ, обнаруженный в 2003 году среди частных бумаг Дункана Сэндиса, министра обороны в кабинете премьер-министра Гарольда Макмиллана, подробно разбирает этот исторический эпизод.

Сирия должна была выглядеть «как спонсор заговоров, саботажа и насилия, направленных против соседних правительств», – говорилось в документе. ЦРУ и СРС предстоит организовать «национальные заговоры и проводить насильственные действия» в Ираке, Ливане и Иордании. Ответственность за них потом возложат на Сирию. Они создадут военизированные фракции и спровоцируют волнения среди мусульманского братства в Дамаске. Создание видимости нестабильной обстановки дестабилизирует правительство; пограничные столкновения, также спровоцированные американской и британской разведками, послужат предлогом для вторжения прозападных армий Ирака и Иордании. ЦРУ и СРС предполагали, что любой новый установленный ими режим, скорее всего, «будет опираться на репрессивные меры и произвол власти».

Самым влиятельным человеком в Дамаске Рузвельт считал Абдула Хамида Серраджа, давнего руководителя сирийской разведывательной службы. Серрадж, согласно раскладу в ЦРУ, должен был быть уничтожен, наряду с руководителем сирийского Генерального штаба и главой коммунистической партии.

Рокки Стоуна, который набрался опыта в Иранской операции, ЦРУ направило в Сирию в качестве нового резидента в Дамаске. Аккредитованный в качестве дипломата, второго секретаря в американском посольстве, он начал активно вербовать офицеров сирийской армии, обещая миллионы долларов и неограниченную политическую власть. Своих «рекрутов» он представлял в донесениях штабу как первоклассный корпус для запланированного американцами переворота.

Через считаные недели Стоуну пришлось столкнуться с Абдулом Хамидом Серраджем.

«Верные» сирийцы его обманули. «Офицеры, с которыми договаривался Стоун, взяли у него деньги, а потом отправились на телевидение и объявили, что получили их от «коррумпированных и злых американцев, стремящихся свергнуть законное правительство Сирии», – сказал Куртис Ф. Джоунс, сотрудник Государственного департамента, направленный сюда, чтобы уладить неловкую ситуацию и разгрести мусор после «работы» Стоуна.

Солдаты Серраджа окружили американское посольство в Дамаске, схватили Стоуна и подвергли грубому допросу. Он рассказал им все, что он знал. Сирийцы публично объявили его американским шпионом, выдававшим себя за дипломата, который в обмен на многомиллионную американскую помощь вступил в заговор с рядом армейских офицеров и политических деятелей с целью свергнуть законное правительство.

Раскрытие этого «особенно неуклюжего замысла ЦРУ», по словам американского посла в Сирии Чарльза Йоста, имело последствия, которые ощущаются даже сегодня. Сирийское правительство формально объявило Рокки Стоуна персоной нон грата. Это был первый раз, когда какой-либо американский дипломат – будь то шпион, работающий тайно, или добросовестный сотрудник Государственного департамента – был выслан из арабской страны. В свою очередь, Соединенные Штаты выслали сирийского посла в Вашингтоне, ставшего первым изгнанным иностранным дипломатом начиная с Первой мировой войны. Соединенные Штаты осудили сирийские «фальсификации» и «клевету». Сирийские конспираторы Стоуна, включая бывшего президента Адиба аш-Шишакли, были приговорены к смерти. Офицеры, которые когда-либо связывались с американским посольством, были все до единого отправлены в отставку.

На фоне этой политической суматохи родился сирийско-египетский альянс: Объединенная Арабская Республика. Она стала одним из центров антиамериканских настроений на Ближнем Востоке. Поскольку в Дамаске репутация Америки резко упала, соответственно выросло советское военно-политическое влияние. После неудавшегося переворота никто из американцев не мог заслужить доверие у все более тиранического сирийского руководства.

Одна из неприятностей, связанная с провальными операциями, подобными этой, состояла в том, что им «нельзя было придумать правдоподобное опровержение, – предупреждал в своем докладе президенту Эйзенхауэру Дэвид Брюс, – и сделать вид, что мы не имеем к этому никакого отношения». Американская «рука» была видна всем. А составлял ли кто-нибудь смету затрат на неудачи и провалы (Иордания, Сирия, Египет и т. д.)? – спрашивалось в докладе. Кто «подсчитывал, как это отразилось на нашем международном положении»? Может быть, ЦРУ лишь «вызвало всеобщую суматоху и усилило сомнения, которые и так присутствуют во многих странах мира? Как это повлияет на отношения с союзниками? И вообще, к чему мы придем завтра?»

14 мая 1958 года Аллен Даллес созвал заместителей на регулярное утреннее совещание. Он набросился на Виснера, советуя тому сделать «некоторую переоценку ценностей», имея в виду работу агентства на Ближнем Востоке. На фоне неудачного переворота в Сирии в Бейруте и Алжире начались антиамериканские бунты. Было ли это все частью какого-то глобального заговора? Даллес и его помощники предполагали, что фактически «коммунисты дергают за ниточки своих кукол, управляя ситуациями на Ближнем Востоке, да и во всем мире. По мере нарастания страха перед советским вторжением потребность в создании ряда проамериканских наций на южном «фланге» Советов становилась более острой.