Читать онлайн «В поисках забвения. Всемирная история наркотиков 1500–2000». Страница 107

В течение следующих шести лет уровень наркозависимости возрос в три раза. Практикующие терапевты не обязаны были уведомлять о своих пациентах министерство внутренних дел, которое периодически проверяло отчеты фармакологов по опасным наркотикам, но не врачей. Следовательно, официальная статистика определенно не отражала реального положения дел. Количество зарегистрированных опиумных наркоманов возросло с 454 в 1960 году до 1349 в 1966. Число героиновых наркоманов возросло с 68 в 1960 году до 899 в 1966. Это было тринадцатикратное увеличение. В середине 1950-х годов зависимость к опиуму возникала у людей среднего возраста и была результатом терапевтического или хирургического лечения – еще в 1967 году средний возраст женщин, зависимых от опиатов превышал пятьдесят лет. Число героиновых наркоманов в возрасте до двадцати лет увеличилось с одного человека в 1960 примерно до трехсот в 1966 году, то есть в триста раз. Уровень самоубийств среди мужчин-кокаинистов был в пятьдесят раз выше общенационального. Число зарегистрированных кокаиновых наркоманов увеличилось с тридцати человек в 1959 году до двухсот одиннадцати к 1964 году. В 1959 году возраст 11 процентов наркоманов, употреблявших опиаты, составлял менее 34 лет. К 1961 году этот процент возрос до сорока (в основном, за счет героиновых и кокаиновых наркоманов). Количество зарегистрированных наркоманов в Англии и Уэльсе увеличилось за пятнадцать лет, начиная с 1955 года, примерно на 300 процентов. К 1970 году в министерстве внутренних дел было зарегистрировано 2240 героиновых наркоманов, в большинстве своем сочетавших несколько наркотиков.

Эти цифры часто истолковывают неправильно. В Британии производство героина составляло 68 кг в 1959 году, 66 кг в 1960 и 69 в 1961 году. Потребление возросло с сорока пяти килограммов в 1959 году до пятидесяти в 1964. Если верить официальной статистике, триста сорок два наркомана в 1964 году использовали всего на пять килограммов героина больше, чем шестьдесят восемь наркоманов пятью годами ранее. Это просто неосуществимо. Правда заключается в том, что в начале 1960-х годов не было никакого неожиданного роста наркозависимости, число героиновых наркоманов увеличивалось постепенно, по мере того, как на поверхность выходили наркоманы, употреблявшие опиаты на протяжении многих лет. Следует отдать справедливость леди Франкау в том, что она предупреждала об этом еще в 1961 году. Очень важно подчеркнуть, что злоупотребление героином возрастало уже в 1950-х годах, поскольку миф о том, что «общество вседозволенности» 1960-х годов создало новую проблему наркомании, активно используется сторонниками запретительной политики и моралистами, ратующими за карательные анти-наркотические меры. Этот миф имел разрушительные последствия для анти-наркотической политики, которую в 1980-х и 1990-х годах проводили администрации Буша и Рейгана в США, а также кабинетами Тэтчер и Мейджора в Англии.

Эти факты в некоторой степени являются причиной почти неизменного отношения общества к подпольным наркоманам. Например, в наркологическое отделение больницы Св. Бернара, как правило, редко поступали наркоманы с героиновой или какой-либо другой зависимостью. Типичным пациентом был человек средних лет с зависимостью от алкоголя и барбитуратов или алкоголя и амфетаминов. Однако с мая 1963 года большую часть пациентов начали составлять молодые люди с зависимостью от героина и кокаина. В Мортон-Холл, колонию для несовершеннолетних преступников в Линкольншире, серьезные наркоманы – в отличие от простых любителей таблеток – впервые поступили в 1965 году. В число этих наркоманов входили два подростка с героиновой зависимостью, а также пять или шесть человек, регулярно куривших индийскую коноплю. В то время как любители таблеток сосредоточивались, в основном, в районе Лондона, употребление наркотиков становилось распространенным явлением в большинстве крупных провинциальных городов. Точно так же, в 1965 году наиболее значительной и тревожной тенденцией в тюрьме для несовершеннолетних в Уормвуд-Скрабс стал неожиданный рост наркоманов среди подростков.

«В то время как их не следует классифицировать как наркоманов, они тем не менее регулярно принимают наркотики… Большинство достаточно свободно и открыто рассказывали об употреблении наркотиков, источниках поставок – клубах, кофейнях, кегельбанах, молодежных клубах… [Наркомания] распространилась по всей стране – от севера до юга, однако она ограничена большими городами… Большинство рассматривают ее просто как способ жизни, который мы, взрослые, не понимаем. В Лондон начинает проникать самый коварный метод получения денег на наркотики: некоторые мальчики прибегают к мужской проституции, позволяя мужчинам заниматься с собой гомосексуализмом, а затем шантажируют их с целью получения средств на наркотики».

Врачи, заседавшие в комиссии Роллстона в 1920-х годах, были озабочены – что делает им честь – защитой своих пациентов и значительным числом коллег, которые приобрели наркозависимость – они едва ли слышали об уличных наркоманах. В 1926 году внутривенное употребление наркотиков, похоже, еще не существовало. Но к началу 1960-х годов появились новые тенденции в использовании внутривенных наркотиков. Они возникли еще в 50-х и затрагивали молодых людей, лечившихся не в частных клиниках, а в больницах колоний для несовершеннолетних. Для властей эти тенденции казались гораздо более опасными. Дейл Бекетт, практикующий психиатр больницы Кейн-Хилл, полагал, что привлекательность наркотиков для этих молодых людей можно было объяснить принципом контрстимуляции, то есть подавлением интенсивности внутренних нервных импульсов мощными внешними стимулами.

«Если возбужденный подросток сможет оказаться в чрезвычайно стимулирующей и непредсказуемой ситуации, он обнаружит, что его эмоциональное возбуждение спало. Поэтому в поисках бурной активности он идет на ярко освещенные улицы, в сверкание неоновых реклам, в толпы людей, в игорные залы. Он может ставить себя в опасное положение, совершая правонарушения – такие как квартирные кражи, кражи из магазинов или грабежи – поскольку такие ситуации являются достаточным стимулом, чтобы дать ему внутреннее спокойствие. Повторяющееся побуждение к кражам или угонам скоростных автомобилей легко объяснимо. Такому подростку смогут также помочь фильмы и комиксы ужасов. Стимул охоты за героином – один из самых сильных».

В 1965 году количество осужденных за нарушение закона об опасных наркотических веществах составило 767 человек, в том числе 626 за каннабис. В 1966 году эта цифра достигла 1174, в том числе 978 осужденных за каннабис. Общее число осужденных возросло на пятьдесят процентов всего за один год. Подобная статистика вызвала всеобщий страх национального упадка. Как писал в 1965 году некий врач из Кембриджшира в «Британском журнале наркомании», «Деградация, которой может подвергнуться общество, будет безмерной, если мы не используем любую возможность для предотвращения, контроля и в конечном счете уничтожения ужасающей зависимости от наркотиков». Пример Соединенных Штатов теперь казался еще более пугающим. Виконт Эймори (1899-1981), посетивший США в составе Королевской комиссии по исправительной системе, сообщил в 1966 году, что употребление молодежью наркотиков достигло в этой стране размеров национальной катастрофы. Он полагал, что наркомания является настолько коварным и смертельно опасным явлением, что торговлю наркотиками следовало бы рассматривать, как преступление, уступающее по тяжести только убийству. Подобные сожаления, нравоучения и оскорбления предназначались в первую очередь для взрослых людей и проходили незамеченными молодежью. Часто подобные высказывания были просто бредовыми или ошибочными. Например, одноразовый прием наркотика уравнивали с наркотической зависимостью, свойства индийской конопли искажались, подростка, впервые пробующего наркотик, принимали за хронического наркомана.

Споры подогревались тем, что наркотикам постоянно приписывались сексуальные свойства. Это стало характерным признаком анти-наркотической пропаганды со времени давних американских «страшилок» о курильнях опиума и одурманенных кокаином негров. Бенджамин Демотт писал в своем вызывающем жизнеописании Энслинджера, что полицейских из Бюро по борьбе с наркотиками обрабатывали в худших традициях религиозного фанатизма. То, что героиновая зависимость притупляет сексуальные желания – хорошо известный медицинский факт, однако руководители Бюро твердо верили в сказки о сексуально-наркотических оргиях. Последняя книга Энслинджера, «Убийцы. История наркобанд» (1961) до предела наполнена старческой похотью. Примером может служить следующее описание притона, где курили каннабис: «Там было пятьдесят человек, но казалось, что их было пятьсот. Это походило на сумасшедший дом – пары лежали по всему дому, в холле кричала женщина. Два парня пытались совокупиться с одной с одной девушкой, она визжала, плакала и ничего не понимала. С нее почти полностью сорвали одежду, она смеялась и рыдала, стараясь оттолкнуть парней». Похоже, что из людей, употреблявших наркотики, пытались сделать извращенцев, которые уклонялись от работы и купались в безрассудных удовольствиях. Особенно преуспевали в этом безнравственные особы, они создавали картину, которая захватывала похотливых людей, поскольку была настолько же притягательной, как и отталкивающей. Так, доброволец от религиозной организации, работавший с лондонскими наркоманами, приводил следующее описание.