Читать онлайн «В поисках забвения. Всемирная история наркотиков 1500–2000». Страница 106

«Пациенты-наркоманы асоциальны, неадекватны, незрелы и нестабильны. Их поведение отличается эгоизмом и эгоцентризмом, они не проявляют никакого интереса к благополучию других людей и озабочены только собственными проблемами. Их основная цель заключается в поддержании запаса наркотиков или немедленному утолению своих желаний. Они готовы на любые действия – даже самые неразумные и опасные – чтобы удовлетворить свою настойчивую тягу. У них отсутствует самодисциплина, сила воли и честолюбие, они избегают ответственности. У наркоманов низкий болевой порог, они не выносят любой дискомфорт и критику, они не способны побороть чувство неудовлетворенности. Их личные отношения ограничены кругом наркоманов, и таким образом они становятся социальными изгоями и очень одинокими людьми».

На финальной стадии отказа наркомана от наркотиков основную трудность для леди Франкау заключалась в том, чтобы убедить пациента в необходимости внутримышечных инъекций. Большую часть наркоманов все еще привлекал ритуал внутривенного вливания, который является важной частью наркотической зависимости.

Как сухо отметил Бинг Спир, «У леди Франкау было явное преимущество над другими врачами, поскольку, по ее частому утверждению, она всегда могла понять, когда ее пациенты лгут». Наркоманы часто вводили ее в заблуждение относительно своих привычек. Она обычно спрашивала их, принимали ли они кокаин, и они обычно отвечали положительно. Макс Глатт в 1967 году заметил, что наркоманы не видели смысла в том, чтобы отвечать «Нет», так как могли получить наркотик без каких-либо усилий с их стороны. Кейт Ричард (род. 1943) из группы Роллинг Стоунз вспоминал: «Странным в Англии было то, что если ты зарегистрировался как героиновый наркоман, то должен был – хотел ты этого или нет – получать одно и то же количество чистого кокаина. Только потому, что власти твердо уверовали, что с помощью него ты станешь полноценным членом общества вместо того, чтобы лежать в отключке. Идеальная смесь наркотиков делала из тебя человека… Наркоманы продавали свой кокаин и часть положенного им героина. Чистейший, неразмешенный кокаин достать было проще простого». Число кокаиновых наркоманов, известных министерству внутренних дел, увеличилось с 30 в 1959 году до 211 в 1964 – почти все новые зарегистрированные наркоманы сочетали кокаин с героином. Хотя леди Франкау верила в эффективность психотерапии, отнимающей много времени, она не колебалась и не сомневалась, когда назначала наркотики. Однажды с 10 до 11 утра на прием к ней записались двадцать семь человек. Ее легковерность и щедрость были настолько общеизвестны, что некий джазовый музыкант с международной известностью, у которого в Париже кончились запасы наркотика, вылетел утром в Лондон, а после полудня вернулся с выписанными леди Франкау героином, кокаином и метадоном.

Она сократила свою работу в частной клинике и договорилась с сетью аптек «Джон Белл и Кройден» (John Bell & Croyden) об оплате со своего счета рецептов наиболее отчаявшихся пациентов. Она знала, большинство из них берет взаймы, дает в долг, продает и покупает наркотики, но хотела создать спокойные условия лечения для тех, кто искренне пытался отказаться от наркозависимости. Она постоянно убеждала пациентов в том, что пока их употребление наркотиков было стабильным и не зависело от унизительных условий черного рынка, для них было бы лучше сознаться в превышении дозы, чем рассказывать сказки о потерях и кражах. Из-за этого у леди Франкау возникли проблемы. Согласно отчетам министерства внутренних дел, в 1962 году был выписан один миллион доз наркотиков, из них 60 процентов назначила она. Однажды леди Франкау выписала 900 доз героина одному человеку, а через три дня – еще 600 доз ему же, чтобы возместить якобы потерянные. Через некоторое время для того же пациента она выписала 720 и 840 доз. Были случаи, когда она выписывала по тысяче доз на один рецепт. Иногда она назначала по 70 гран ежедневно – это было примерно в пятьдесят раз больше, чем назначил бы любой другой врач. После того, как у леди Франкау диагностировала рак пищевода, она продолжала работать. Вероятно, она была слишком больна, чтобы принимать ответственные решения: в начале 1960-х годов химиотерапия, которую назначали в таких случаях, истощала гораздо сильнее, чем в наши дни.

У врачей, которые не обращали внимания на ложь наркоманов, желавших получить излишки наркотиков, имелись прагматические основания. В 1964 году в больнице Всех Святых в Бирмингеме открылось наркологическое отделение. Его врачи пришли к выводу, что типичные наркоманы часто пытались убедить, чтобы им выделили как можно больше наркотиков, и выдвигали такие причины, как разбившийся шприц или кражу запасов. Врачи отделения отчасти принимали оправдания с тем, чтобы пациенты начали доверять им. Из 66 пациентов (75 процентов были в возрасте до 25 лет), которых лечили в отделении вплоть до февраля 1967 года, около 30 процентов, по мнению врачей, прекратили употреблять наркотики. Однако назначения леди Франкау оказались для пациентов гораздо более губительными.

Начиная с 1959 года, ситуация осложнялась тем, что в Лондон приезжали канадцы, ставшие героиновыми наркоманами вследствие поставок наркотика из Марселя. Многие консультировались у леди Франкау. Она сообщала, что ее первые десять канадцев «почти не отличались от британских или американских пациентов в том, что возраст их был от 20 до 30 лет, они происходили из хорошей культурной и социальной среды, очень хотели казаться артистичными, интересовались джазовой музыкой и современной или абстрактной живописью. Некоторые писали статьи или пьесы… Большинство вышло из разбитых семей или имели неудовлетворительные отношения с родителями и были совершенно недисциплинированными. Все были несколько обижены правительством и доставали наркотики на нелегальном черном рынке – как правило, в Лондоне или Париже».

Примерно в 1962 году прибыли еще сорок канадцев, имевших гораздо более низкое происхождение. Многие ехали к леди Франкау сразу по прибытии в Лондон. Она признавалась, что те немногие, у кого были деньги, принадлежали к верхней прослойке мелких уличных наркоторговцев и что большинство так или иначе поставляли наркотики, чтобы раздобыть средства для поддержания зависимости. Некоторые канадцы стали поставщиками в среде английской молодежи, получая наркотики из большого – а иногда огромного запаса – полученного у Франкау. Многие из ее канадских пациентов жаловались, что чистый героин, который они получали как зарегистрированные наркоманы, не вызывал привычного «кайфа». Она договорилась, что их будут снабжать размешенным наркотиком похожим на тот, который они покупали на черном рынке Канады. Леди Франкау выписывала им качественный кокаин, который они никогда не употребляли у себя на родине.

Тем временем в 1958 году правительство учредило межведомственный комитет по наркозависимости под председательством невропатолога, лорда Брейна (1895-1966). Поражение кабинета Идена в 1955 году, когда он проигнорировал мнение Британской медицинской ассоциации по поводу запрещения героина, заставило политиков и чиновников с уважением относиться к прерогативам врачей. По этой причине комитет Брейна состоял исключительно из медиков, он приступил к работе, не оглядываясь на общественные тенденции и уголовное законодательство. Поразительно, но в комитете не свидетельствовали сотрудники авторитетного и влиятельного отдела по борьбе с наркотиками министерства внутренних дел. Вследствие этого комитет Брейна после продолжительных заседаний знал меньше о предмете обсуждений, чем фармацевт из компании «Джон Белл и Кройден», который разоблачил невежество его членов на знаменитом собрании Общества по изучению наркозависимости. Брейн и его коллеги сообщили в 1960 году, что благодаря отношению общественности и систематическому контролю за проведением в жизнь соответствующего законодательства, наркозависимость оставалась на очень низком уровне, а незаконный оборот наркотиков, за исключением каннабиса, был незначительным. (О качестве дискуссий в комитете можно судить по мнению его членов о том, что каннабис вызывает зависимость). Члены комитета совершенно ошибочно утверждали, что за последние двадцать лет чрезмерные количества наркотиков назначали всего два доктора, а в текущий период этой практике не следует ни один врач. В качестве доказательства они представили несколько историй болезни стабилизировавшихся наркоманов – все они были среднего возраста, все приобрели зависимость в результате лечения. У пациентов, представленных комитетом было мало общего с новым поколением наркоманов, которое обслуживала Франкау. Брейн подтвердил,– что бояться роста наркомании не следует, и безоговорочно отверг американскую модель карательной анти-наркотической политики. «Наркозависимость следует рассматривать как выражение умственного расстройства, а не форму криминального поведения». Отчет комитета был лишь красивым фасадом, считал Макс Глатт, который лечил наркоманов в больнице Уорлингхем-Парк. Бинг Спир назвал его классическим примером самоуспокоения и поверхностного подхода.