Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 4: Мир в XVIII веке». Страница 183

Постепенно и достаточно противоречиво шел также процесс формирования имперского сознания и общеимперских представлений. В петровское время в политическом лексиконе прочно закрепляется словосочетание «российский народ», под которым понимают всю совокупность населяющих империю народов. Практически до конца XVIII в., когда впервые начинают складываться понятия нации и национального, формирующееся на новой основе национальное самосознание, понятия патриотизма, любви к отечеству и т. д. еще не имели этнической окрашенности и носили общероссийский характер, а населяющие Россию народы в глазах современников различались по вероисповеданию, месту расселения и обычаям.

Наряду с изучением истории России XVIII в. в рамках «новой имперской истории» с конца 1980-х годов российскими и зарубежными историками было немало сделано для переосмысления многих сложившихся стереотипных представлений, а также для заполнения «белых пятен» истории этого периода, в том числе путем расширения проблемного поля исследований. Это привело, в частности, к переоценке места и роли XVIII столетия в русском историческом процессе в целом, а также отдельных сюжетов истории этого времени. Прежде всего переосмыслению и переоценке подверглись преобразования Петра Великого. Первоначально в вышедшей в 1989 г. книге Е.В. Анисимова «Время петровских реформ» была дана общая оценка этим реформам с точки зрения того, какой именно тип политических институтов и какой тип социальных отношений были ими созданы. Историк также заново переформулировал впервые поставленный еще в конце XIX в. П.Н. Милюковым вопрос о «цене реформ», перенеся его из экономической в социальную сферу. В работах А.Н. Медушевского была предпринята попытка рассмотреть реформы Петра в сравнительно-исторической перспективе и проанализировать их с позиций теории модернизации. Важнейшим результатом новых исследований стало закрепившееся в историографии представление о том, что итогом реформ явилось создание государства военно-полицейского типа с резким усилением в нем по сравнению с предшествующим периодом степени несвободы всех социальных слоев. При этом утвердился патерналистский характер отношений власти и подданных: понятие государство, фактически слившееся с петровским концептом «общего блага», стало самоцелью и высшей ценностью. Что же касается экономической сферы, то осуществленная Петром индустриализация России с опорой на тяжелую промышленность была проведена таким образом, что, преодолев технологическое отставание от ведущих европейских держав, она фактически создала лишь минимальные стимулы дальнейшего развития. Причем, основанная главным образом на труде крепостных, реформа не только не способствовала зарождению капиталистических отношений, но, напротив, подавила некоторые уже существовавшие их ростки. Вместе с тем петровские преобразования представляют собой своего рода модель модернизации, что в первую очередь выразилось в создании в ходе реформ эффективной бюрократической системы управления. Многие черты этой модели были затем воспроизведены в ходе модернизации стран Восточной Европы, Азии и других регионов мира.

Несколько позднее в современной историографии сложилось представление о том, что Петровским реформам предшествовал системный кризис (кризис традиционализма) русского общества и государства, который не только сделал реформы жизненно необходимыми для России, но и обеспечил их осуществление, поскольку в условиях кризиса ни один социальный слой не был в состоянии оказать реформатору сколько-нибудь серьезного сопротивления. Итоги же петровских преобразований представляют собой сложное и весьма противоречивое явление, не поддающееся однозначной оценке. Однако очевидно, что, поскольку именно реформы Петра Великого предопределили историческое развитие России на все последующее время, их противоречивость сказывалась еще очень долго. К числу важнейших противоречий следует отнести то, что реформы, с одной стороны, заложили основы формирования в России полноценных юридических сословий, а с другой — фактически распространили на все социальные слои крепостнические принципы их взаимоотношений с государством. Это предопределило неравномерность темпов складывания в России отдельных сословий, а значит, и дисбаланс в социальном развитии страны. Одновременно это противоречие означало, что в итогах Петровских реформ были заложены две различные тенденции, две возможности будущего социально-политического развития: либо развитие военно-полицейского начала, предполагающего полное закрепощение всех социальных слоев, либо сословного, которое могло бы стать основой формирования гражданского общества.

Формированию нового взгляда на Петровскую эпоху способствовало и появление исследований М.О. Акишина, Е.В. Анисимова, Д.А. Редина, Д.О. Серова и других, посвященных отдельным направлениям реформ и созданным в ходе них политическим институтам, а также проведению реформ на локальном уровне. Так, в частности, было доказано, что административная реформа Петра не была резкой ломкой прежде существовавшей системы, но довольно длительным и постепенным процессом преобразования структуры управления на новой основе, причем вновь возникшая система унаследовала немало черт прежней. Еще одна группа новых исследований посвящена судьбам отдельных деятелей Петровской эпохи.

Празднование в 2003 г. 300-летия основания Санкт-Петербурга породило целый поток новых исследований по истории города, в том числе о первых десятилетиях его существования. Важно при этом заметить, что некоторые исследователи видят в основании Петербурга едва ли не самое важное из преобразований Петра Великого, обращая внимание на то, что в течение нескольких последующих столетий этот город создавал образцы высокой культуры, модели поведения и моды для всей России.

Продолжая изучение истории реформ в России XVIII в., историки обратились к эпохе Екатерины Великой и ее преобразовательной деятельности, которая в предшествующее время либо игнорировалась, либо трактовалась весьма тенденциозно. Коренному пересмотру подверглось долгое время существовавшее в историографии представление о двух этапах царствования Екатерины — либеральном и реакционном. Сегодня абсолютное большинство специалистов считают, что по своим целям и задачам политика императрицы была единой на протяжении всего царствования и определялась политической программой, с которой Екатерина пришла к власти и которая основывалась на принципах Просвещения. Главной ее целью было создание «законной монархии», т. е. политического строя, который по существу, выражаясь современным языком, должен был содержать в себе элементы правового государства. Историки пришли к выводу, что в целом Екатерина была едва ли самым успешным из всех российских реформаторов, поскольку ей удалось осуществить задуманное ровно в той степени, в какой это было возможно без серьезных социальных потрясений. Обращает на себя внимание, в частности, ответ императрицы на вызовы, связанные с восстанием под руководством Е.И. Пугачева. Непосредственно после него была осуществлена губернская реформа 1775 г., готовившаяся задолго до этого, но после Пугачевщины, несомненно, получившая дополнительную цель — создать механизмы предотвращения подобных событий в будущем. В ходе этой реформы, как доказывается новейшими исследованиями, фактически произошло перераспределение власти между центром и периферией в пользу последней, сделан акцент на местное самоуправление и создана судебная ветвь власти, впервые в русской истории отделенная от исполнительной. Одним из важнейших результатов реформы явилось создание благоприятных условий для формирования элементов того, что позднее стали называть «гражданским обществом», что подтверждается новейшими исследованиями на локальном уровне. Главным препятствием для развития этого процесса являлось крепостничество. В современной историографии подчеркивается, что Екатерина II была первой из правителей России, кто осознал, что оно тормозит социально-экономическое развитие страны. Именно по ее инициативе крестьянский вопрос впервые стал предметом общественного обсуждения, были предприняты шаги, направленные на облегчение положения крестьянства в Прибалтике, в законодательстве появились нормы, запрещающие закрепощение лично свободных и отпущенных на волю. Однако зависимость верховной власти от поддержки дворянства не позволяла императрице пойти на более решительные меры, а само крепостничество как социальный институт продолжая развиваться, именно к концу XVIII в. достигло высшей точки.

Эпоха Екатерины II имела также огромное значение для развития русской культуры, причем в этом велика была роль самой императрицы, поощрявшей занятия наукой и искусством, создавшей Эрмитаж и Публичную библиотеку, осуществившей школьную реформу, основавшей первое учебное заведение для женщин и т. д. Собственно сама личность Екатерины — человека, жившего разнообразными духовными интересами и оставившего после себя огромное литературное наследство, оказала колоссальное воздействие на русское общество. С ее временем и с ее именем связано также зарождение российской благотворительности и ее традиций. Постепенно в современной историографии вырабатывается и иной взгляд на такое характерное явление екатерининского времени, как фаворитизм. Историки подчеркивают, что при Екатерине он окончательно превратился в своеобразный социально-политический институт в системе власти, игравший роль медиатора между монархом и обществом.