Читать онлайн «История сербов». Страница 71

Светская ориентация, идеалы свободы, конституционного устройства и народного суверенитета, представление о себе и о других нациях лягут в основу культурного и политического развития сербов на протяжении XIX и XX вв. В конце 60-х годов XIX в. усилиями одного поколения молодых людей к этим базовым идеям добавится вера в науку, в позитивное знание, которое служит средством постижения мира, предпосылкой к прогрессу. Будет воспринята идея, что процесс интеллектуального и общественного развития имеет свои закономерности. Подобная ориентация, с одной стороны, подталкивала к занятию естественными, точными науками, а с другой — навязывала «реалистическое», критическое отношение к прошлому и традициям. Последняя четверть XIX в. отмечена ревизией традиционных представлений сербов о прошлом, основывавшихся на народной традиции. Это привело к полемике между «романтиками» и историками-критиками — представителями новой критической школы, идеи которой получат распространение только в образованных кругах.

Примерно тогда же — задолго до появления промышленности и рабочего класса — в Сербию начинают проникать социалистические идеи. Они также были привнесены молодой интеллигенцией, прежде всего студентами, а распространялись публицистами и литераторами. Социалистические идеи сравнительно быстро стали популярными, что привело к возникновению первых организаций и проведению первых демонстраций (в 1876 г. в Крагуеваце впервые было поднято красное знамя). В 1870 г. один иностранный дипломат, долго проживший в Белграде, отозвался об учениках Великой школы, что «все они коммунисты». Как и в случае с либерализмом, начинают предприниматься попытки обнаружить связь между социалистическими идеалами и сербскими общественными институтами — задругой и крестьянской общиной. Благодаря якобы заключенному в них социалистическому потенциалу предполагалось избежать индустриализации и повторения европейского капиталистического пути. Из социалистического корня вырос радикализм — самое мощное политическое течение в Сербии, которому будет суждено сыграть главную роль в ее развитии в конце XIX — начале XX в.

Все сербские реформаторы — от либералов до социалистов — выступали за народное просвещение, которое, в их понимании, не ограничивалось школьным образованием, но подразумевало и иные информационные средства: чтение публичных лекций, организацию читален, распространение прессы и др. С 80-х годов на фоне просветительских усилий получило развитие направление, которое, не сопровождаясь шумихой, оказало значительное влияние на жизнь народа. Речь идет о санитарно-гигиеническом просвещении — оно осуществлялось посредством чтения лекций, издания книг, брошюр и журналов. В этом начинании благодаря своей квалификации и системному подходу большую роль сыграл врач Милан Йованович Батут (1847–1940). И хотя его работа не привлекала внимания современников, для развития народа она была важнее многих политических акций. В условиях бедности, неразвитости сети медицинских учреждений, нехватки врачей точные знания о гигиене, путях улучшения питания, средствах защиты от инфекций и о воспитании детей сыграли важную профилактическую роль.

Способы коммуникации претерпевали изменения значительно медленнее, и поэтому вплоть до 30-х годов XX в. пресса оставалась единственным и самым важным информационным средством, а также инструментом воздействия на общество. Типографии появились в каждом городе. Газет и прочих периодических изданий стало выходить столько, что одно их перечисление было бы делом затруднительным. Можно лишь очертить их диапазон, который варьировался от ежедневных новостных газет до юмористических и детских изданий. Свобода печати становится критерием достигнутого уровня демократичности.

Технический прогресс, становившийся все более интенсивным, изменил условия правления. Государству стали доступны невиданные ранее возможности влияния на людей и осуществления контроля над ними. Увеличивалась доля детей, охваченных обязательным начальным образованием (введено в 1882 г., а с 1900 г. стало доступным для девочек). Обязательная военная служба (1883) подвергала мужскую половину населения краткосрочному, но мощному воздействию династической идеологии и патриотической риторики; внушала необходимость служения королю и отечеству. Со второй половины XIX в. модернизированное государство начинает фунционировать, подобно плавильному котлу, в котором формируется современная нация. К началу XX в. Сербия не просто увеличилась в численном отношении; она стала более сербской. Некогда многочисленные инородцы были либо ассимилированы, как цинцары и греки, либо изгнаны, как турки или те, кто себя с ними идентифицировал. Остальных — например, цыган — попросту игнорировали.

Однако этот процесс охватывал только часть сербов — едва ли половину. Развитие Черногории проходило параллельно, но в иных государственно-правовых рамках, что приводило к формированию специфического самосознания. Его важной составной частью, наряду с сербской самоидентификацией, было представление о Черногории как о своем отечестве. Остальным сербам, прежде всего проживавшим в Австрии, была уготована роль расходного материала в процессе формирования венгерской «политической нации». Пробные шаги в этом направлении были сделаны в 1848 г., а полным ходом процесс пошел после того, как в 1867 г., в результате установления системы дуализма, сложились условия для превращения венгерской половины монархии в национальное государство венгров. Вся энергия и политическая активность сербского населения были направлены на сопротивление мадьяризации — за сохранение национальной идентичности. Таким образом, пока одна часть сербов занималась внутренним обустройством и расширением границ своего национального государства, другая, создавая и развивая институты гражданского общества, всеми силами противилась ассимиляторской политике чужого национального государства. Различный подход к государству и гражданскому обществу станет частью менталитета и будет долго сказываться даже после того, как исчезнут разделяющие сербский народ государственные границы.

В 1848 г. в Княжестве Сербия социальные противоречия не достигли той остроты, чтобы происходившие в соседнем государстве революционные события спровоцировали антиправительственное выступление. Оно произойдет через десять лет и без какого-либо внешнего воздействия. В 1848 г. все политически активные силы, готовые к борьбе, были озабочены судьбой соплеменников с другого берега Савы и Дуная. Точное количество добровольцев из Сербии неизвестно. В отдельные моменты их число достигало 15 тысяч человек. У сербских властей не было единодушия по поводу того, насколько активно Сербия должна участвовать в событиях в империи Габсбургов. Так, Тома Вучич-Перишич заявлял, что «нам нечего делать на той стороне лужи». Другой же член Совета — Стеван Петрович-Кничанин подал в отставку с государственного поста, чтобы иметь возможность отправиться на войну. В качестве командующего добровольческими отрядами он сыграл важную роль в боевых действиях в Бачке и Банате.

И все же князя и Совет упрекали в том, что они не принимают должного участия в революционных событиях. Еще более жесткую критику вызвала пассивная позиция Сербии во время Крымской войны (1853–1856), в которой, с одной стороны, участвовала Россия, а с другой — Турция, Франция и Англия. Для сербов поражение России имело то значение, что по условиям Парижского мирного договора (1856) она перестала быть единственным гарантом прав христиан Османской империи. Теперь в данной роли выступали все великие державы: Россия, Австрия, Англия, Франция, Сардиния и Пруссия (две последние вскоре превратятся, соответственно, в Италию и Германию).

Князь, находившийся под влиянием членов Совета, в первую очередь Илии Гарашанина, проводил политику, смысл которой состоял в воздержании от столкновений по мелким и рутинным поводам, дабы не поставить под угрозу достижение долгосрочных стратегических целей. Последние были перечислены в политической программе «Начертание» (1844)[32], составленной под влиянием весьма активных в то время польских эмигрантов — противников как России, так и Австрии. Формулируя задачи политики Княжества на далекую перспективу, документ предусматривал падение Османской империи. В результате Сербия должна была объединить «все сербские народы, ее окружающие», и построить «новое сербское государство… на добром старом фундаменте древнего сербского царства».

Для реализации этих планов налаживались связи с областями, остававшимися под турками, вербовались агенты, формировались и финансировались тайные общества, через которые осуществлялась пропаганда. Основное внимание уделялось Боснии, в которой в роли важных союзников сербского правительства выступали францисканцы. Однако с того момента, как Австрия начала проводить в отношении Боснии аналогичную политику, им было запрещено помогать сербам.