Читать онлайн «Генезис цивилизации. Откуда мы произошли...». Страница 90

«Строитель Ступенчатой пирамиды… заботился больше о воспроизведении в камне форм, сложившихся в архитектуре зданий, возведенных из менее прочных материалов, чем об изобретении новых концепций, в которых могли бы наиболее полно раскрыться возможности камня».

На дальнем конце коридора находится поперечный прямоугольный вестибюль, кровлю которого поддерживали четыре сдвоенные колонны, соединенные особыми стенками. Они также представляли собой колонны, копирующие связки камыша.

Оказавшись на залитом солнцем огромном внутреннем дворе, невольно поражаешься величественной мощи сооружения, представшего перед нашими глазами. Это типично месопотамский нишевый фасад с бесчисленными флористическими символами, такими, как имитации деревьев и камышей, использовавшимися в качестве строительных материалов при возведении древнейших ритуальных построек и жилых помещений. Таким образом, погребальный комплекс Джосера, фараона III династии, представляет собой поистине уникальное пособие по архитектуре древнейшего периода (того самого, который вызывает у нас особый интерес) — эпохи, когда царством Черной Земли правили ближайшие потомки — Последователи Гора.

Стоя в южном углу обширного внутреннего двора, можно в полной мере оценить все величие громадной шестиступенчатой пирамиды Джосера, возвышающейся на северной стороне двора. Внутренняя стена-перегородка, поделившая двор на три части, украшена так же, как и наружные стены комплекса, но имеет и дополнительные детали. По верхнему краю стены по всей ее длине тянется фриз из огромных кобр, «капюшоны» которых расправлены в атакующей позе. Это производит внушительное, поистине магическое впечатление. В древних текстах говорится о том, что богиня-кобра, Ваджет, была личным загробным «телохранителем» фараона. Египтологи дали ей название «змеи Уреус»[222]; ее изображение обычно встречается на лбу статуи фараона. Главное магическое предназначение змеи — изрыгать смертельный яд и пламя на любого, кто дерзнет приблизиться к священной особе фараона.

«Я рассею ужас перед тобой по всем землям. Я поселюсь на лбу твоем, между бровями. Пламя мое отпугнет всех врагов твоих».

Фриз из многих сотен Уреусов протянулся вокруг всего двора пирамиды Джосера, образуя грозное охранительное кольцо, внутри которого фараон мог в полной безопасности совершать важнейшие ритуалы, связанные с его вечным правлением в загробной жизни, — ритуалы, долженствующие поддерживать божественную гармонию Вселенной.

В северном и южном концах двора сохранились и другие любопытные детали. Это низкие двойные D-образные объекты, по-видимому, связанные с совершением царских ритуальных обрядов. С подробным объяснением этих сложных церемоний мы познакомимся тогда, когда окажемся на церемониальном дворе. Именно туда мы и направляемся.

На полпути вдоль восточной стены двора находится проем, ведущий — минуя специально скругленный угол — на совсем небольшой дворик, так называемый хеб-сед. Древнеегипетский термин «хеб-сед» означает «праздник хвоста». Объяснение этого странного названия кроется в совершавшейся здесь важнейшей церемонии раскрытия божественной власти царя. О ней мы расскажем чуть позже. А пока заметим, что хвост в данном случае имеется в виду не змеиный, а бычий.

Итак, завернув за угол, мы попадаем в едва ли не самую живописную зону всего комплекса Ступенчатой пирамиды. Прямо перед нами — большой просторный двор, на восточной и западной сторонах которого расположены каменные алтари, или жертвенники. В центре южной стороны двора возвышается постамент для трона, в северо-восточном и юго-восточном углах которого расположены лестницы. Благодаря сохранившимся изображениям (на каменных барельефах и пластинках из слоновой кости) мы знаем, что это пьедестал для церемонии повторения коронования фараона, совершавшейся в тридцатую годовщину его правления и через каждые три года после его кончины. Акт возложения красной и белой корон Верхнего и Нижнего Египта на главу фараона был кульминационным моментом таинственного действа, в состав которого входила и имитация «заклания царя» — ритуальное убийство монарха. Разумеется, мы не знаем детали этого ритуала и не можем реконструировать многие аспекты этой церемонии, хотя и располагаем документальными свидетельствами о ней. Однако, поскольку ритуалы церемонии хеб-сед восходят к Додинастической эпохе, точнее, к Последователям Гора, мы можем суммировать ее основные элементы и попытаться дать им наиболее вероятное объяснение.

А теперь, дорогой читатель, давайте представим, что мы, совершив путешествие во времени, перенеслись в прошлое и присутствуем на празднике хеб-сед фараона Джосера. Действие происходит в 2484 г. до н. э. Мы попали в Мемфис в самый последний день гражданского календарного года. Столица буквально бурлит от толп паломников со всех концов державы Черной Земли. Люди прибыли в столицу из своих деревень и городков, чтобы присутствовать на юбилейных празднествах в честь фараона. Все крупные города Египта прислали на торжества свои официальные делегации. Их члены привезли с собой статуи местных богов, прибывшие в сопровождении свит жрецов и жриц. У причала вдоль берега стоят папирусные ладьи и барки из провинциальных храмов. Стены зданий и храмовых комплексов расцвечены яркими стягами и флажками. Отовсюду доносятся звуки музыки и громкое пение. Фараон Джосер находится в своем дворце, готовясь к наиболее торжественному акту своего долгого правления. Всеобщее возбуждение нарастает.

Напротив белых стен Мемфиса искусные ремесленники воздвигли на Ниле огромную плотину. Они потратили на это несколько месяцев упорного труда, возведя камышовые жертвенники-алтари, помост для трона и открытые дворы для публики. И вот теперь все готово для совершения целой вереницы церемоний, из которых состоит праздник сед. Время уже позднее, пора устроиться где-нибудь на ночь и попытаться заснуть. Предстоящие пять дней будут весьма насыщенными.

На следующий день рано утром, в первый день первого месяца перет[223], прибыв на берег Нила, мы обнаружили, что на всем пути следования царской процессии к месту совершения церемоний уже собрались огромные толпы. Торговцы и разносчики наперебой предлагают гостям всевозможные напитки и снедь. Пока мы пробираемся на свои места, самые нетерпеливые начинают выкрикивать имя фараона.

Наконец, фараон, его Главная Августейшая Супруга, статуи богов, придворные чиновники и жрецы разных храмов открывают процессию. Толпа издает оглушительный рев, когда вдали показываются штандарты и знамена, развевающиеся на свежем утреннем ветру. Впереди самого фараона шествует отряд придворных стражей, громко выкрикивая: «Наземь!» И когда царь следует мимо, многотысячные толпы покорно простираются на землю.

Наконец, Джосер приближается к входу в комплекс хеб-сед и вступает в длинный коридор, по обеим сторонам которого расположены ниши, где установлены статуи богов и богинь разных номов Египта, «прибывших» туда перед появлением фараона. Представляет фараона всем этим божествам особая жрица в облачении богини с коровьей головой Секхат-Гор («Та, кто напоминает Гора»). Перед каждой статуей фараон совершает «жертвоприношения»: повелевает отправить стадо скота в храм данного божества. За это он получает от богов благословение «на всю свою жизнь и на все свои владения». Эти дары богам всех сорока номов, совершаемые фараоном ради того, чтобы снискать любовь и покорность их жителей, занимают практически весь первый день торжеств.

Второй день посвящен ритуальному шествию Владыки Египта вокруг стены, окружающей церемониальный комплекс. Эту камышовую стену мастера оштукатурили и выкрасили в ослепительно белый цвет. В паузах между четырнадцатью воротами стена украшена характерными нишами. Одна из ритуальных функций фараона — проверить, надежно ли сделана стена. Дело в том, что она должна отражать главную задачу фараона — защиту границ Египта, символом которых и служит стена.

На третий день царь вступал в малый (ок. 100 х 25 м) ритуальный двор, так называемый «Двор Великих». Двор этот окружали большие камышовые нитеобразные жертвенники, перед которыми стояли статуи величайших богов Египта. Здесь Джосер восходил по ступеням «Трона Короны Гора», откуда обращался с ритуальным приветствием к своей «матери», богине-грифу Некбет, принося в дар ей клепсидру[224] (египетск. шеб = водяные часы), символизировавшую время, истекшее со дня его первого коронования.