Читать онлайн «Казачество в Великой Смуте». Страница 60

Таким образом, оклад 300 четвертей соответствовал поместью в 54 четверти земли с 3 крестьянскими дворами, а минимальный оклад —150 четвертей — поместью в 27 четвертей с одним крестьянским двором.

В Рязанском уезде в 1619 г. получили поместья из дворцовых земель в Болванниковской волости и в Каменском стане тремя отдельными группами 68 казаков…

В Каширском уезде 89 казаков получили поместья одновременно. 15 сентября 1619 г., в дворцовой Лысцовской волости. Отделяли их С.С. Чириков и подьячий И. Шумов. Среди казаков было 5 атаманов и 5 есаулов… Иван Шумов впервые упоминается как атагиман в 1615 г. В 1617 г. за участие в подмосковных ополчениях и другие службы он получил 13 рублей „вновь“ из Галицкой четверти…»[114].

В 1619 г. нескольким казакам были пожалованы выморочные дворянские и казачьи поместья в Вологодском и Шацком уездах. Так, атаману Алексею Жерлицыну, принимавшему участие в подавлении восстания М.И. Баловня, пожаловано 83 четверти; есаулу Никифору Степанову — 150 четвертей; казакам Ивану Терскому и Сысою Петрову — по 46 четвертей.

Любопытна судьба донского атамана Филата Межакова. Согласно сфабрикованным документам об избрании Михаила Романова, «7 февраля на заседании Собора первую „выпись“ с предложением Михаила подал от Дона атаман Филат Межаков»[115].

Ну какой Филат депутат от Дона?! Что там, в Раздорах, собрали круг и согласно давнему обычаю казаки выбрали его, чтобы отправить в Москву? Каждый знал, что Межаков был простой атаман одной из станиц в ополчении Ляпунова, в убийстве которого он принял активное участие. А сейчас Межаков был заводчиком казаков-бузотеров, требовавших избрания «тушинской династии». Романовы не забыли услуги и сделали Филата с родней и приближенными вологодскими помещиками.

Случайно сохранившиеся документы Вологодского архива рассказывают о дальнейшей судьбе атамана.

«Двадцать четвертого февраля 1625 года вологжанин Яков Шетилов подал на имя царя челобитную, где утверждал, что помещик Филат Межаков „со товарищи“ незаконно владеют частью земли. „Милостивый государь, пожалуй меня в Вологодском уезде у Миколы в Заболотье пустым жребьем, что розданы с разными помещиками“, — смиренно просил челобитчик.

Началась земельная тяжба, материалы которой приоткрывают нам историю нравов господствующего класса XVII столетия.

В ответ на приведенную челобитную Поместный приказ прислал сыскную грамоту, предписывающую учинить разбор делу. И что же?

Через полгода тот же Яков Шетилов снова жалуется царю: „...по твоей государевой грамоте велено про ту лишнюю землю сыскать, измерить. А вологодский подьячий Ондрей Корова тое мне земли не отвел, земли в том селе не мерил, а сноровил тем, которые тою землею владеют, для ради своей корысти“.

Сообразив, что дело принимает серьезный оборот, обиженные помещики подают встречную челобитную: „…бьет челом на нас ложно Якушка Шатилов, за нами лишне обволные земли нет“.

Почуяв земельную поживу, к делу подключаются еще трое вологжан. Они засыпают Поместный приказ челобитьями, выпрашивая себе новые владения все в том же злополучном сельце Никольском.

Пятого ноября в Москве вологодский помещик Филат Межаков со своими противниками „с очей на очи ставлен и в той лишней земле допрашивай“. Истцы обнаружили старые писцовые книги на село Никольское, уличив Межакова во владении лишней землей. Заодно решили расправиться и с Якушкой Шатиловым, указав, что он „бьет челом ложно, пристав к их челобитью“. Спустя месяц Поместный приказ приговорил: отобрать у Межакова лишние земли, отдав их челобитчикам по справедливости.

Приговор вынесен, осталось привести его в исполнение, но…

Вот как об этом повествует один из участников событий: „Те помещики отделять нам в поместье лишние земли не дали, лаяли и грозили убойством и раздельщика Михаила Колзакова с крестьянского двора збили Иван Филатов Межаков сотоварищи, и бив, отдельщика ограбили“. На следующий день горемычным снова досталось. Сын Филата Межакова Иван организовал раздельщикам настоящее побоище: „…да нас и людишек наших и помятых били и чуть жива покинули и ограбили, и ходили, государь, с ружьем, с пищалми, и саблями, и с рогатины…“.

Снова начались препирательства. Раздельщики требовали исполнения приговора и наказания виновных за бунтарские выходки. Те не уступали, напоминая царю о своих былых заслугах, прося милости и земельных пожалований. Наконец, 25 июля 1626 года царь Михаил Романов лично повелел непокорных вологодских помещиков „за ослушание бить батоги нещадно, да вкинуть в тюрьму на неделю“.

Спустя некоторое время в Москву прилетела очередная жалоба. Оказывается, воевода на Вологде медлил с выполнением царского указа и „батоги били только пяти человек“, да и то, вероятно, незначительных лиц.

Почему же вологодские помещики оказались такими строптивыми? Ответ на это дают факты из биографии Межакова. Это казацкий атаман, пожалованный, как и многие, за „государеву службу“ поместьем. Он принимал участие в освобождении Москвы от поляков в 1612 году. Стремясь задобрить ненадежное казачье войско, правительство Михаила Романова практиковало в награду за службу раздачу земли, справедливо полагая, что новоявленные помещики будут вести себя спокойнее. Так и было, пока не затрагивали их интересы. Стоило правительству, в нашем случае, издать неугодный указ, как казачья вольница „встрепенулась“, отказавшись подчиняться воеводской власти. Правда, своеобразный „бунт“ длился недолго. В конце концов непокорный помещик Филат Межаков проиграл дело, землю переделили в начале 1627 года.

Не успели затихнуть страсти, как на Межаковых снова подали жалобу. Оказывается, в том же году Филат Межаков скончался, а сын его Ивашка, вероятно, не поделив наследство, „зарезал дядю своего родного Степана, и с той поры сбежал безвестно“. Поместные земли снова стали предметом приказной волокиты»[116].

«В Вяземском уезде 17 и 19 сентября 1619 г. двум рядовым казакам были отделены… бывшие поместья вяземских дворян, причем по более щедрой норме, чем их товарищам в Кашире и Рязани: по 32 четверти земли…

В Воронежском уезде до 16 июля 1619 г. из „отписных“ земель (в том числе стольника Г.И. Морозова и подьячего Г. Ларионова) получили поместья 83 стойких защитника Борисова Городища во главе с атаманами Антоном Синеглазовым (у него были максимальные поместный и денежный оклады — 600 четвертей и 28 руб.) и Михаилом Котовым. Кроме того, 1 августа 1619 г. воронежское поместье московского дворянина В А Униковского было поделено между двумя „вязниковскими“ атаманами Иваном Филатьевым и Андреем Стародубом, а также казаком Титом Баевым»[117].

До августа 1620 г. бывший соратник Михаила Баловня А Стародуб по доносу Тита Баева был арестован и повешен за убийство архимандрита Печерского монастыря и двух монастырских слуг.

В 1621 г. от руки местного боярского сына погиб Иван Филатьев. В 1619 г. поместье умершего воронежского сына боярского М. Струкова получил атаман Василий Ломонос, отличившийся в боях под Можайском, где убил шесть «мужиков». Ломонос к тому времени уже владел поместьем в Шацком уезде. В 1628 г. воронежское поместье было у Василия Ломоноса отписано и возвращено сыну М. Струкова. К 1622 г. поместьем в Воронежском уезде владел предводитель вязниковских казаков Иван Орефьев: его поместный оклад составлял 300 четвертей, а денежный — 10 рублей. Судя по всему, Орефьев получил поместье только в 1619 г. В отличие от своих товарищей по вязниковскому войску, он прожил в этом поместье не менее 20 лет, участвовал в Смоленской войне и в разные годы выполнил несколько важных государственных поручений. Так, например, в 1638 г. после захвата Азова донскими казаками ездил туда «для проведывания вестей».

К 30 мая 1619 г. поместье в Ливенском уезде в 100 четвертей было выделено атаману Воину Внукову, владевшему с 1613 г. еще одним поместьем в Вологодском уезде. Однако в июле того же года Внуков лишился ливенского поместья «за воровство».

До 6 июля 1619 г. еще более 50 «вермстанных» казаков, в том числе станицы Нагая Тобынцева, получили поместья в Ливенском уезде на землях, отписанных у столичных дворян, и многие в соответствии с «указанными нормами» — 18 четвертей земли на 100 четвертей оклада.

Не позднее 1619 г. в ближайшем к Звенигороду Городском стане Звенигородского уезда (село Васильевское, деревни Мышкино, Агафонова и несколько пустошей) получили поместья 13 атаманов: Богдан Подорван, Влас Баврин, Семен Суровцев, Борис Топорков, Василий Митрофанов, Бессон Постников, Панкрат Вахтырев, Елизар Клоков, Иван Костерев, Микула Завьялов, Иван Железков, Нагай Тобынцев, Третьяк Бурков. Все они принимали самое активное участие в кампании 1617–1618 гг.

Список этот можно продолжить на много страниц.