Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 354

После своего избрания в августе 1252 г. Бранкалеоне прибыл, вероятно, в начале ноября, чтобы вступить в отправление своей должности. Его сопровождала блестящая свита судей, нотариусов и рыцарей, поступивших к нему на службу в Болонье, Имоле и других городах. Это был момент, когда в первый раз высшая магистратура города состояла исключительно из чужестранцев, а начальники из Романьи управляли римской республикой. Жена его, Галеана, кажется, тоже сопутствовала сенатору. В Риме Бранкалеоне нашел такое положение вещей, упорядочение которого могло быть достигнуто только сильной волей монарха. Бедствие города состояло не в беспокойном характере демократии, а в отсутствии всякого признания закона со стороны феодальных владетелей. Их сила была слишком велика для того, чтобы она могла быть побеждена народом. Их замки и имения раскидывались по всей римской области; даже город они поделили между собой, так как они сидели в укрепленных монументах, как бы временно занимая их, находясь ежедневно в войне друг с другом из кровной мести или из честолюбия и насмехаясь над Капитолием, почетные звания которого они присваивали себе, а законов не уважали. В других республиках аристократия подчинилась городской общине и должна была перенести свое местопребывание в город; только в Риме она постоянно сохраняла свое преобладание. Мы не имеем никаких свидетельств о том, чтобы римские бароны Кампаньи подчинялись городской общине, как это так часто делало дворянство, жившее в окрестностях Модены, Болоньи, Падуи или Флоренции. Римские магнаты владели укрепленными местами в городе, которые в случае нужды они снова покидали и искали безопасного пребывания в своих деревенских замках под защитою своих вооруженных вассалов. Источником их могущества была сама папская власть. Папы происходили из римских родов; они покровительствовали старым и новым родственным фамилиям или выводили их в знать и пользовались ими против городской общины. Римские синьоры заседали в значительном числе в коллегии кардиналов или между прелатами. Поэтому богатства церкви снова направлялись в недра благородных родов, и высшие должности продолжали оставаться принадлежностью ряда первенствующих фамилий. Колонна, Орсини, Савелли, Конти, Анибальди, Франджипани, Капоччи были самыми выдающимися schiatte или благородными родами, которые поочередно господствовали над Римом в XIII веке и раздробляли его на партии, так как они и сами делились на гвельфов и гибеллинов. Бранкалеоне стоило многих трудов бороться с этой гидрой, однако вначале это было успешно достигнуто им. Рим и Кампанья почувствовали его сильную руку; дороги стали безопасны, и многие из сопротивлявшихся аристократов были повешены на зубцах своих башен.

Новый сенатор немедленно заявил также претензию на верховную власть над Лациумом. Он потребовал от Террачины подданства, в числе знаков которого было то, что каждый город должен был посылать депутатов для присутствия на публичных играх. Когда он пригрозил заставить силой повиноваться, то Террачина обратилась к Иннокентию, который находился еще в Ассизи. Папа написал сенатору письмо, увещевая его отказаться от действий против Террачины, заклинал все города и всех вассалов Кампаньи оказать сопротивление римлянам в случае их вооруженного выступления и приказал ректору Кампаньи и Маритимы иподиакону Иордану собирать войска. Сенатор отказался от Террачины. Напротив, Тиволи еще в 1252 г. был занят войсками, а вскоре после того и действительно подчинен верховной власти Капитолия, чему папа не мог помешать в силу серьезных соображений.

Мы видели, что Бранкалеоне заставил Иннокентия IV возвратиться, а затем последний вскоре поселился в Умбрии. Смерть Конрада, с которым сенатор находился в дружеских отношениях, побудила Иннокентия поспешить приблизиться к Сицилийскому королевству, которое беспримерным счастьем еще раз давалось в его владение. Он только проехал через Рим; говорил у церкви Св. Петра к народу, высказал ему много хороших слов и просил римлян поддержать его план относительно Сицилии. Отсюда он направился в Молару, замок кардинала Анибальди, и быстро уехал потом в Ананьи.

Римская милиция стояла в это время перед Тиволи. Граждане этого укрепленного города отчаянно защищались против приступов Бранкалеоне, пока наконец согласились на посредничество папы, отправили в Капитолий посланников в виде покорной процессии и принесли клятву на верность, как вассалы. Тиволи был всегда свободной республикой и никогда не находился во владении баронов; иногда он давал у себя убежище преследуемым папам, а во время правления Фридриха II перешел на сторону гибеллинов. Церковь всегда защищала его от притязаний римлян. Припомним, что война Рима против Тибура повлекла за собой изгнание Оттона III, а другая — восстановление сената. В течение трех столетий римляне притесняли военной силой этот маленький городок, посвященный музам и сивиллам, бывший любимым местопребыванием их предков, пока он наконец попал в их власть. Тиволи сделался феодальным владением города Рима. Если Иннокентий IV предоставил римлянам такой важный город, то это доказывает, как незначительна была его светская власть в Риме и как сильно он нуждался в со действии сенатора. Его биограф утверждает, что он принял посредничество для заключения этого мира по просьбам очень обессиленных римлян, хотя папа и имел основание быть недовольным Бранкалеоне, потому что дружественно настроенный относительно Манфреда сенатор не только не исполнил просьбы папы о помощи, но, напротив, запретил давать ему взаймы, подвозить припасы в Ананьи или поставлять войска; одним словом, он ставил препятствия на пути папского предприятия относительно Сицилии. Подчинение этого королевства Святому престолу не было выгодно для римлян. Но Иннокентий, предоставив им в жертву Тиволи (в конце лета 1254 г.), купил себе этим обещание сенатора не предпринимать ничего враждебного у него в тылу в то время, когда он готовился к захвату в свое владение Апулии.

Ананьи, где он находился, родина враждебного Гогенштауфенам дома Конти, часто бывший в это время местом избрания пап, снова сделался центром всех церковных предприятий. Отсюда должны были налаживаться дела королевства Регентство в нем за малолетнего своего сына умирающий Конрад IV поручил не Манфреду, а маркграфу Бертольду фон Гогенбургу, родственнику его жены Елисаветы. Бертольд был генералом немецких войск, находившихся в Апулии; он был могуществен и влиятелен, пока жив был Конрад, но ненавидим, как иностранец, и не стоял на высоте своей задачи. Он попытался заключить мир с папой. Его посланники, в числе которых был сам Манфред, прибыли в Ананьи, чтобы ходатайствовать о признании Конрадина, который по завещанию своего отца поставлен был под защиту церкви. Но Иннокентий требовал безусловной сдачи Сицилии. Когда назначенный им срок истек, он 8 сентября отлучил от церкви Манфреда, Фридриха Антиохийского, Бертольда фон Гогенбургу и его брата, а также и других гибеллинов. Своего племянника, кардинала Вильгельма Фиески, он назначил легатом в Сицилию и поручил ему собрать войска у Чепрано. Он дал ему полномочие брать деньги в римских банках и для этого закладывать все церковное имущество как в городе, так и в Кампаньи; брать деньги со всех вакантных и невакантных епископских кафедр, добровольно или силой; достать деньги посредством обложения налогом Сицилии и конфискации имуществ всех гибеллинов, которые не покорятся церкви.

Бертольд, потерявший бодрость после отлучения, передал регентство Манфреду, который принял его после некоторого сопротивления по настоятельной просьбе сицилийских магнатов. Однако положение его было довольно опасно; многие владетели и города открыто объявили себя на стороне папы. Не имея средств для ведения войны, молодой правитель не видел в данный момент другого пути к спасению, как покориться церкви. Он заявил в Ананьи о своей покорности Иннокентию IV через своего дядю графа Гальвана Ланчиа, и папа с радостью распорядился 27 сентября заключить договор; Манфред поступил на службу Святого престола в качестве наместника большей части неаполитанских владений на материке и получил, кроме Тарента и других имений, данных ему Фридрихом II, также графство Андриа как наследственный церковный лен. Так двусмысленно поступал папа, который был обязан торжественными договорами с Англией и писал королю Генриху III, что он и после смерти Конрада IV считает свой договор с Эдмундом сохранившим силу и желает, чтобы завоевание Сицилии английскими войсками приведено было в исполнение. Об этих английских переговорах не было сказано ни слова, но в своем окружном послании Иннокентий заявлял, что он желает сохранить за Конрадином иерусалимскую корону и герцогство Швабию и что сицилийцы в формулу своей присяги на подданство церкви должны включить слова: «не в ущерб правам сына Конрада».