Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 353

Точный до мелочности закон определял все обязанности и права, которые пришлый сенатор должен был исполнять или которые он мог требовать. Содержание его равнялось в среднем 1500 золотым флоринам или дукатам за шесть месяцев, уплачиваемым из городской кассы. Третью часть из них он получал при своем вступлении в управление; вторую треть в начале третьего месяца; последняя треть вносилась в городскую кассу и выдавалась ему на руки только после сдачи им безупречного отчета о своем управлении. То время отличалось еще грубой простотой и было очень далеко от роскоши позднейших веков. Честь еще считалась за нечто такое, чего искали ради нее самое. Ежемесячной суммы в 750 талеров было вполне достаточно для покрытия потребностей римского сенатора, особенно если принять в расчет, что тогдашняя ценность денег была по крайней мере в семь раз выше теперешней. Из этой суммы сенатор должен был оплачивать и содержание своего придворного штата. Каждый подеста вольного города приводил с собой свою курию; коммуны гордились тем, что их подеста являлся к ним в блестящей обстановке, но они с недоверчивой расчетливостью предписывали ему, сколько он должен иметь при себе свиты, служителей, стражи и чиновников. В состав служащих при римском сенаторе входили пять нотариусов и шесть судей, из которых по крайней мере один должен был быть ученым юристом, чтобы заседать рядом с сенатором в качестве его collateralis, или ассистента. Они составляли его кабинет, а во всех важных случаях он должен был созывать пленарный совет капитолийских судей, или Assectamentum. Он содержал стражу из 20 человек пеших и 20 конных, несколько рыцарей в качестве придворной свиты и двух «маршалов» в качестве полицейских исполнителей. От этих служащих, которые назывались «фамилией» сенатора, должны быть совершенно отделены городские официалы или назначаемые народом должностные лица. Их число было очень велико, и их служба была обставлена церемониальной торжественностью, так как город ревниво заботился о том, чтобы рядом с папским двором и он был представлен множеством должностных коллегий Городской канцлер, нотариусы, скриниарии и управляющие финансовой палатой, секретарь (Scriba Senatus), сенешаль, юстициарии и даже вестарарии, или хранители драгоценностей и одежд, — все они, образуя многочисленные корпорации и занимая различные степени, составляли значительную массу городских чиновников. Когда чужестранный сенатор прибыл в призвавший его город, то он был встречен с почестями, подобающими владетельному князю. Через украшенные венками улицы, сопровождаемый приветственными криками народа, он был приведен в Капитолий, где на лестнице здания сената его встретили воинские начальники городских частей со своими знаменами и другие должностные лица. Его шествие для принятия во владение общинного дворца оживило Рим, как третье величественное официальное представление наряду с коронационными шествиями императора и папы. Перед вступлением в должность он принес клятву перед выборными от парламента исполнять уставы города, поддерживать указы против еретиков, мирно и по закону управлять городом Римом, его гражданами и принадлежащим ему округом, давать защиту богоугодным заведениям и местам благочестивого паломничества, вдовам и сиротам, охранять все права и обычаи римлян. В его руки была передана исполнительная власть во всех областях городского самоуправления. Он был политическим главой общины в мире и войне, верховный судья и военачальник. Он постановлял решения о жизни и смерти. Он принимал присягу от городских вассалов; назначал подест в местности, признававшие над собой юрисдикцию Капитолия; он посылал посланников (ambasciatores) к чужим государствам; заключал договоры с монархами и республиками. Он обнародовал новые законы, касающиеся финансов и юстиции, через провозглашение их герольдами, или praecones. Наконец, он чеканил на римских золотых и серебряных монетах свое имя, свой герб и свое изображение, на котором он был представлен коленопреклоненным перед св. Петром, передающим ему знамя инвеституры. Таким образом, папы потеряли в VIII веке право чеканить монету, предоставив его римскому народу.

В обшитой мехом ярко-красной одежде, с шапочкой на голове, похожей на ту, которую носили венецианские дожи, сенатор, окруженный своим двором, во всем блеске торжественных выходов являлся представителем величия римского народа во время народных игр, при вступлении на престол пап или при каких-нибудь политических актах. Его сходная с диктатурой власть умерялась, однако, и контролировалась советами и выборными от народа и наконец ограничивалась конституционным правом народного собрания избирать подесту и давать свое согласие на избрание. Страх перед тиранами является в республиках недремлющим стражем, наблюдающим за носителем власти, и высший закон в них есть ответственность правителей перед народом. Краткосрочная должность сенатора находилась под угрозой многих опасностей вследствие партийной борьбы и народных восстаний и часто являлась не более как блестящей пыткой. Каждый его шаг подвергался наблюдению и учитывался. Он был прикреплен к Капитолию и не мог оставлять город свыше чем на известное узаконенное время и расстояние. Всякое доверчивое сношение с гражданами было ему запрещено; так, например, он никогда не мог обедать во дворце какого-нибудь магната. Пока он управлял городом, он был осужден на вдовство, так как его жена не имела права его сопровождать; не мог быть при нем и никакой близкий родственник. Пока он находился на должности (и это равно относилось ко всякому другому подесте), установлен был синдикат, особое присутственное место, которое должно было контролировать отправление должностных обязанностей им и его официалами. За два дня до окончания срока его управления бандитор публично объявлял со ступеней Капитолия о том, что светлейший римский сенатор будет подвергнут суду, и в течение десяти дней синдик выслушивал всех обвинителей. Если сенатор был уличен в дурном управлении, то он по меньшей мере присуждался к потере третьей части его содержания, а если эта сумма оказывалась недостаточной, то его держали под арестом до тех пор, пока он не давал полного удовлетворения. Если же он заслужил честь и одобрение, то город отпускал его в ту республику, откуда он пришел, и сверх того мог его наградить правом гражданства и позволить ему внести в свой герб римский герб S. P. Q. R. Кроме всех этих ограничений, действия сенатора подлежали еще утверждению народного собрания. Во всех важных обстоятельствах его герольды созывали народ в парламент при звоне капитолийского колокола. Когда парламент был в полном составе (plenum et publicum), то он заседал перед зданием сената, причем граждане размещались на капитолийской площади и на прилегающем к ней склоне до теперешней piazza di Araceli. Сенатор представлял этому народному собранию проекты, касающиеся внутренних и внешних дел, и «высокий римский народ» решал затем подачей голосов, или поднятием рук, или аккламацией, следует ли вести войну с Витербо или заключить союз с другими республиками, признать ли императора или требовать возвращения изгнанного папы. Здесь выслушивались письма монархов и городов, а иногда и голос посланников, являвшихся для того, чтобы изложить в ламенту свои желания. Когда созывались только народные выборные от каждой из 13 городских частей, большой и малый совет (consilium generale et speciale), то они находили себе достаточное помещение в базилике Арачели. Эта уважаемая церковь была построена на месте храма Конкордии, где много раз собирались народные собрания древних римлян. Patres conscripti средневековой республики, Колонна, Капоччи, Франджипани, Савелли и Орсини, аристократы или демагоги, гвельфы или гибеллины, проявляли в окруженном колоннами притворе этой францисканской церкви свое дикое, безыскусное красноречие и высказывали свои нападки на императора или папу. До XVI века она была ареной парламентских дебатов и трибуналом Рима. Они имели место только в большом и малом совете, и только там выступали ораторы, чтобы поддерживать или оспаривать предложения, которые потом передавались на утверждение народного собрания, после чего сенатор обнародовал их как законы.

Наблюдатель, бросивший взгляд на эти шумные парламенты, на трибуналы и суды Капитолия и на разнообразные проявления жизни демократии с ее присяжными товариществами, коллегиями, магистратами и их удивительной избирательной системой, проникся бы удивлением, а часто и уважением. Но эта средневековая республика исчезла из Капитолия; в городском архиве о ней не напоминает ни один пергамент. Из боковых башен перестроенного здания сената, как и из галерей дворов, исчезли также надписи и гербы всех тех республиканцев, которые в эпоху гвельфов и гибеллинов были правителями almae Romae.

После своего избрания в августе 1252 г. Бранкалеоне прибыл, вероятно, в начале ноября, чтобы вступить в отправление своей должности. Его сопровождала блестящая свита судей, нотариусов и рыцарей, поступивших к нему на службу в Болонье, Имоле и других городах. Это был момент, когда в первый раз высшая магистратура города состояла исключительно из чужестранцев, а начальники из Романьи управляли римской республикой. Жена его, Галеана, кажется, тоже сопутствовала сенатору. В Риме Бранкалеоне нашел такое положение вещей, упорядочение которого могло быть достигнуто только сильной волей монарха. Бедствие города состояло не в беспокойном характере демократии, а в отсутствии всякого признания закона со стороны феодальных владетелей. Их сила была слишком велика для того, чтобы она могла быть побеждена народом. Их замки и имения раскидывались по всей римской области; даже город они поделили между собой, так как они сидели в укрепленных монументах, как бы временно занимая их, находясь ежедневно в войне друг с другом из кровной мести или из честолюбия и насмехаясь над Капитолием, почетные звания которого они присваивали себе, а законов не уважали. В других республиках аристократия подчинилась городской общине и должна была перенести свое местопребывание в город; только в Риме она постоянно сохраняла свое преобладание. Мы не имеем никаких свидетельств о том, чтобы римские бароны Кампаньи подчинялись городской общине, как это так часто делало дворянство, жившее в окрестностях Модены, Болоньи, Падуи или Флоренции. Римские магнаты владели укрепленными местами в городе, которые в случае нужды они снова покидали и искали безопасного пребывания в своих деревенских замках под защитою своих вооруженных вассалов. Источником их могущества была сама папская власть. Папы происходили из римских родов; они покровительствовали старым и новым родственным фамилиям или выводили их в знать и пользовались ими против городской общины. Римские синьоры заседали в значительном числе в коллегии кардиналов или между прелатами. Поэтому богатства церкви снова направлялись в недра благородных родов, и высшие должности продолжали оставаться принадлежностью ряда первенствующих фамилий. Колонна, Орсини, Савелли, Конти, Анибальди, Франджипани, Капоччи были самыми выдающимися schiatte или благородными родами, которые поочередно господствовали над Римом в XIII веке и раздробляли его на партии, так как они и сами делились на гвельфов и гибеллинов. Бранкалеоне стоило многих трудов бороться с этой гидрой, однако вначале это было успешно достигнуто им. Рим и Кампанья почувствовали его сильную руку; дороги стали безопасны, и многие из сопротивлявшихся аристократов были повешены на зубцах своих башен.