Читать онлайн «Популярная история евреев». Страница 185

Рост и консолидация американского еврейства в конце XIX-XX столетии были столь же важны в еврейской истории, как и создание Израиля; даже в некоторых отношениях важнее. Потому что, если выполнение сионистских планов предоставило всегда обеспокоенной диаспоре гостеприимное убежище с суверенными правами на определение и защиту своей судьбы, рост американского еврейства вел к обретению совершенно иной власти, позволяющей евреям играть важную, законную и постоянную роль в определении политики мощнейщей державы мира. При этом речь идет не о хрупком влиянии гофъюден, а о последствиях демократических убеждений и демографических факторов. В конце 1970-х годов еврейское население Соединенных Штатов составляло 5 780 960 человек. Это соответствовало всего лишь 2,7% общего населения США, но следует учесть, что распределялись эти миллионы неравномерно по территории и были сконцентрированы в основном в городской местности, в первую очередь в крупных городах, которые располагают гораздо большим культурным, социальным, экономическим и, конечно, политическим влиянием, чем мелкие городки, деревни и сельские районы. К концу XX века евреи оставались обитателями крупных городов. В Тель-Авиве – Яффе их проживало 394 000, свыше300 000 – в Париже, 285 000 – в Москве, 280 000 – в Большом Лондоне, 272 000 в Иерусалиме, 210 000 в Киеве, 165 000 в Ленинграде, 115 000 в Торонто. Но наиболее концентрированным было городское население в Соединенных Штатах. Грандиозный Нью-Йорк с его 1 998 000 евреев оказался самым «еврейским» из больших городов Земли. На втором месте стоял Лос-Анджелес с его 445 000. Далее шли Филадельфия (295 000), Чикаго (253 000), Майами (225 000), Бостон (170 000) и Вашингтон (160 000). В целом имелось 69 американских городов с еврейским населением свыше 10 000. Наблюдалась также повышенная концентрация евреев в ключевых штатах. В штате Нью-Йорк 2 143 485 евреев составляли 12% населения. Доля евреев составляла 6% в Нью-Джерси, 4,6% – во Флориде, 4,5% – в Мериленде, 4,4% – в Массачусетсе, 3,6% – в Пенсильвании, 3,1% – в Калифорнии и 2,4% – в Иллинойсе. Из всех крупных этнических электоратов в Америке еврейский был лучше всех организованным, самым отзывчивым на руководство лидерами и наиболее эффективно оказывал свое влияние.

Однако было бы ошибкой преувеличивать непосредственное политическое влияние избирателей-евреев, как бы хорошо они ни были вышколены. Начиная с 1932 г. евреи в подавляющем большинстве (иногда до 85-90%) голосовали за демократов. Однако нет явного свидетельства того, что в той же степени еврейское влияние на президентов-демократов и политику было определяющим. Фактически в 60-х и 70-х годах последовательная верность еврейского электората демократической партии основывалась скорее на эмоционально-историческом фундаменте, чем на общности интересов. В 1980-е годы большинство евреев, как ни странно, продолжало голосовать за демократов, хотя большинство это снизилось до 60%. На выборах 1984 г. они были единственной религиозной группой (не считая атеистов), которая помогала демократам получить большинство голосов, и единственной этнической группой (кроме черных). Евреи голосовали даже не из общинноэкономических или внешнеполитических соображений, сколько исходя из привычной симпатии к бедным и обиженным. К последней четверти XX столетия понятие «еврейского лобби» в американской политике стало в какой-то степени мифом. На самом же деле в отношении граждан-евреев к Америке в целом произошло нечто другое и гораздо более важное: еврейское меньшинство трансформировалось в один из основных элементов американского общества. На протяжении всего XX века американские евреи продолжали максимально использовать возможности, открывавшиеся перед ними в Америке: учились в университетах, чтобы стать докторами, юристами, учителями, профессионалами всякого рода, политиками, государственными служащими, а также вливаться, как всегда, в финансы и бизнес. Они занимали особенно сильные позиции в частно-предпринимательском секторе, печати, издательском деле, радиовещании и телевидении, индустрии развлечений и вообще в интеллектуальной жизни. В определенных областях, как, например, художественная литература, они вообще доминировали. Но и в других они были многочисленны и успешны. И постепенно во второй половине века их аристократия успеха стала приобретать столь же значительное культурное влияние, как прежняя элита, известная как WASP (Белые англо-саксы протестанты). В американском обществе евреи перестали быть лобби. Они стали частью этого организма, скажем, конечностью, и довольно мощной. Они стали оказывать свое влияние не извне по отношению к общественному организму, а изнутри. Со своими историческими традициями демократии, терпимости и либерализма они стали играть в Америке примерно ту же роль, что некогда в Англии играли виги: роль элиты, которая добивается морального оправдания своим привилегиям, оказывая просвещенную поддержку менее удачливым. Короче говоря, они из меньшинства, добивающегося прав, превратились в часть большинства, их дарующего; как-то незаметно их политическая деятельность переключилась с влияния на руководство на практическое участие в нем.

В итоге стало трудно различить специфически еврейские элементы в американской культуре, они гармонично в нее интегрировались. Еще труднее стало выделять в американской политической деятельности шаги, которые предпринимаются, исходя из предположительно еврейских интересов, которые стали все теснее сплетаться с общеамериканскими. Очень наглядно это видно на примере Израиля. Не было больше необходимости убеждать лидеров США в том, что следует гарантировать право Израиля на существование. Это уже считалось само собой разумеющимся. Израиль стал одиноким авангардом либеральной демократии, отстаивающим первенство закона и принципы цивилизованного поведения посреди окружения, которое эти ценности обычно игнорировало. И было совершенно естественно и неизбежно, чтобы Израиль получал американскую поддержку; дискуссии шли лишь вокруг того, как наиболее грамотно обеспечить эту поддержку. К 80-м годам реальности мира стали таковыми, что Израиль остался бы самым надежным американским союзником на Среднем Востоке, а Америка – его самым верным другом, даже если бы еврейская община в Америке не существовала.

Реально же эта община существовала и добилась совершенно уникального положения в диаспоре, причем не просто своим размером, но характерными особенностями. Эта община была полностью ассимилирована, но притом сохраняла свое еврейское сознание. Ее члены считали себя стопроцентными американцами, но и евреями тоже. В еврейской истории подобного явления ранее не встречалось. Оно стало возможным благодаря специфическим обстоятельствам роста и составу американского общества. Вечные странники и пришельцы, евреи обрели наконец покой в стране, где все были пришельцами. Поскольку же странниками были все, то все были равноправными с точки зрения проживания до тех пор, пока все с равным правом не смогут назвать это место проживания своим домом. Кроме того, Америка оказалась первым местом, где евреи, осев, обнаружили, что их религия и религиозные обычаи дают им определенное преимущество, ибо здесь пользовались уважением все религии, уважавшие гражданские добродетели. И не только это, ибо Америка превыше всего уважала собственную сверхрелигию, которую можно было бы назвать Законом Демократии, своего рода мирскую Тору, к соблюдению которой евреи были отлично приспособлены. В силу всех этих причин было бы, возможно, неверно вообще считать еврейскую общину в Америке частью диаспоры. Евреи в Америке ощущали себя в большей степени американцами, чем евреи в Израиле – израильтянами. Было необходимо изобрести новое слово, чтобы описать их положение, так как американские евреи вместе с евреями Израиля и евреями диаспоры образовали новый еврейский треножник, от трех частей которого в равной степени зависела безопасность и будущее всего народа. Итак, были евреи диаспоры, евреи, собравшиеся вместе в Израиле, а в Америке – евреи владеющие.

В некотором смысле американское еврейство было прямой противоположностью еврейства российского. В Америке еврей участвовал в обладании страной, в России же страна им обладала. Советский еврей был предметом владения, собственностью государства, совсем как в Средние века. Один из уроков, который преподала нам еврейская история, состоит в том, что антисемитизм растлевает народ и общество, которыми он овладевает. Он растлевал доминиканского монаха столь же успешно, как и алчного короля. Он превратил нацистское государство в навозную кучу. Но нигде его растлевающее действие не было таким явным, как в России. Мы уже упоминали разложение низов как результат царских законов, направленных против евреев. Но гораздо более важным результатом, по большому счету, оказалось моральное разложение государственной власти. Потому что, травя евреев, власти царской России привыкали к замкнутой, репрессивной и в высшей степени бюрократической системе управления. Эта система контролировала внутренние перемещения и проживание евреев, их право ходить в школу или университет, а также предметы, которые они там изучают, получать профессию или специальность, продавать свой труд, учреждать свое дело или образовывать компанию, молиться, принадлежать к организациям и вообще участвовать в бесконечно длинном списке иных родов деятельности. Эта система практиковала чудовищный, всепроникающий контроль за жизнями непопулярного и дискриминируемого меньшинства, безжалостное вторжение в их дома и семьи. При этом создалась бюрократическая модель государственной машины, которая, после того как царя сменил сначала Ленин, а потом – Сталин, распространила былой контроль над евреями на все население, и модель стала всеобъемлющей. В этой системе, в которой угнетению и дискриминации подвергались все, евреи были унижены еще сильнее, образовав некий подкласс, степень государственного контроля над которым была особенно сильной.