Читать онлайн «Тюрки и мир. Сокровенная история». Страница 122

Карательные экспедиции не сломили этих рыцарей духа, Иисуса Христа они не признали за бога. Другие старообрядцы признали, чем и поставили себя в ранг катаров, альбигойцев и других «еретиков», которые когда-то отличали Западную церковь. По сути, «еретическая» история Запада в точности продолжилась в России, только еретиков здесь называли иначе. Однако обряды, философия там и там были одинаковыми.

Два долгих века славянская Россия уничтожала старообрядцев, не поцеловавших греческий крест. Их пугали, морили голодом, лишали достатка. За два века многое изменилось в их общинах.

В начале XIX века по воле царя Александра I христиане казнили все их духовенство, до последнего дьячка, в ответ прихожане сами стали вести службу, следить за соблюдением обрядов и постов. Великие люди, дух которых, казалось бы, сломить невозможно. Тем не менее и среди них началась неизбежная пора забвения и разброда, она должно была случиться, как у катаров в Западной Европе, сосланных в деревни: русских тоже лишили общения с равными себе, и они тоже, в конце концов, увяли в тишине одиночества, не вызвав даже сострадания у соотечественников.

Лишь к началу ХХ века общины старообрядцев, осознав затухание своей веры, тихо, без объявлений стали признавать Иисуса Христа за Бога. Тогда власти разрешили им выйти из подполья и забыть обиды.

То были совсем иные люди – переродившиеся, как и вся Русь… Они думают, что по-прежнему говорят Исус, а получается Иисус. Только кто теперь чувствует в том разницу?

В историю России XVII век вошел «веком смуты и раскола». Иезуиты, замутив, завоевали русское общество, лишили его устойчивости, и в нем не осталось былого единства, а значит, опасности для Запада. То был трагический итог, равносильный самому жестокому военному поражению, хотя войны, как таковой, не было. Была Смута – бунт, народные волнения, как утверждает официальная наука. И все.

Хотя русские при Романовых по-прежнему жили в своей стране, то была совсем другая страна. Как и они сами. Имена предков выходили из обихода. Их забывали и стыдились… Чудовищно, религия разводила родных людей, делала отцов и детей чужими. Повторялась европейская трагедия, только в России горе было иных масштабов.

Показательно, культуру других народов власти не трогали, ломали лишь тюрков, которые были самыми многочисленными и неспокойными. Например, у мордвы, марийцев, коми осталась прежняя вера, там христианизация началась позже. Романовская Москва взяла на прицел «татар», они отличались этнической неопределенностью, что после Смуты не устраивало Рим. Потому как не ясно, о ком шла речь. О каком населении.

Прежде Запад любого жителя Московской Руси, даже не говорящего по-тюркски, мог назвать «татарином» – за «ханифейскую» преданность вере в Бога Единого, в каждом русском он видел потомка Чингисхана. Теперь, с принятием христианства, все менялось. Язык, культура, внешний вид русских людей, их быт и имена должны были стать другими – европейскими. Не тюркскими!

В том и состояла смена религии, которая велась в стране.

Христианам не разрешили говорить на родном языке, даже между собой, их теперь считали славянами, то есть новым народом, у которого должен быть свой язык. Такова царская воля. Вместе с верой новому языку учили в церковно-приходских школах, их открывали при храмах. Новый язык назвали «славенска диалект» или говором, для русских то был чужой язык, в котором лишь отдельные слова и фразы были понятны им.

Тот язык сегодня называют польским. Его основы изложены в книге, изданной в 1638 году в Кременце близ католического Львова, «Грамматика или письменица славенска». Это смесь латинских, греческих, тюркских и каких-то еще языковых правил.

Этой книге предшествовала другая – «Грамматика» Мелетия Смотрицкого, написанная в 1618 году в самый разгар Смуты, она оказалась понятнее и приятнее московитам. Как видим, царь с помощью Запада уверенно уводил народ от его национальных корней. Имя «тюрк» уже не годилось, оно устаревало на глазах.

О появлении славянской грамоты надо бы написать главу, а еще лучше детектив, настолько лих сюжет. При ознакомлении с этими учебниками грамматики выясняется, что древнерусского языка и древнерусской литературы, как таковых, не было в принципе, потому что не было языковых правил. Просвещение славян начали не братья Кирилл и Мефодий, которых привечал папа римский, а католик Лаврентий Зизаний, составивший первый славянский словарь, его работой папа остался недоволен. Придуманные им словарь и грамматика славянского языка были малопонятны русским славянам, потому что автор не знал особенностей русской речи. Ее-то, эту неудачную грамматику, и переработал Мелетий Смотрицкий, иезуит, который всю жизнь метался между греческим и римским христианством.

Польские католики подсказали Риму имя этого школьного учителя, талантливого писателя, выпускника Виленской иезуитской коллегии. С того учебника грамматики началось его восхождение во власть униатской Украины. Очень выразительно и другое произведение этого автора «Paraenesis…» или «Напоминание народу русскому», где он призывал русских признать власть папы римского. То был один из идеологов московской Смуты.

В стране все протекало в традициях иезуитского христианства. Как в Болгарии, на Балканах или во Франции, где уже перешли на новый язык. Повторялось один в один. Царский указ, например, запрещал славянам обедать за столом с мусульманами и старообрядцами, как с нечистыми людьми. Здороваться с ними за руку, разговаривать, покупать у них товары. О совместных браках и не мечтать. Провинившихся наказывали жестоко, их лишали имущества, а иногда и свободы… Чем не Запад?

Безумством и страданием жила теперь страна, которая искала себе новую маску вместо лица. Трудно представить, что творилось тогда в России. Не террор, а что-то страшнее… В домах обязали иметь по два стола, за один садились старики тюрки, за другой – их дети-славяне. Начался раскол народа изнутри – в семьях, родах. Дети сиротели при живых родителях.

О тех мрачных страницах российской истории известно очень мало, но они были, их писали стукачи в доносах, чиновники из «аппарата» царя, организуя карательные экспедиции. Каждый их сигнал стоял на контроле. Историки так и не обработали те уникальнейшие данные, что покоятся в бездонных российских архивах, а это могло быть интересное чтение. И вполне правдивое.

Не сам же собой селился страх в сословиях русского общества?..

Бюрократическая машина царя Алексея Михайловича не только брала взятки и безмерно воровала, она старалась, лезла из кожи вон, придумывая массу ограничений и зацепок, чтобы родные люди стали неродными, чтобы общество находило в себе недовольных. Идея национального единства, которую трепетно взращивал Борис Годунов, оказалась ненужной Романовым, превращавшим Русь в колонию Запада. Ее отверг уже Михаил Романов, придавший русскому христианству совсем иной уклон.

Делалось все, чтобы люди забывали родословные и начинали вести новые. Точно как в Западной Европе, на мусульманском Востоке, потому что рецепт забвения всюду был один. В Россию его привезли братья Иоанникий и Софроний Лихуды, воспитанники иезуитских коллегий Венеции и Падуи. Это они оформили на бумаге Русскую церковь и политику царя. Это они открыли в Москве свою Духовную академию и греко-латинские школы, где готовили кадры для государственной службы новой России. «Из их учеников составилось поколение первых собственно русских ученых», – пишет христианская энциклопедия.

Это утверждение даже ошибочным назвать нельзя, оно предвзято и провокационно. Согласиться с ним значило бы забыть ту великую культуру, которая предшествовала приходу «лихудов» в Россию. Забыть те монастыри, куда принимали паломников со всего мира и учили их Божественной мудрости. Забыть книги, которые лежали в библиотеках средневекового света и по которым европейцы постигали азы науки и духовной культуры…

Иезуиты предлагали русским славянам забыть себя, своих предков и начать новую историю.

То были первые советники престола! Без них царь и пальцем пошевелить не мог. Власть полностью перешла к папе римскому, его люди оседлали Кремль.

Но вести раскольную политику им было трудно. Не знали, как отличить татарина от славянина. Это же один антропологический тип, один исторический корень. Даже крест на шее у них до середины XVII века висел одинаковый – равносторонний, алтайский. Они ходили в одинаковой одежде, жили в одинаковых домах и по одинаковым адатам, вели одинаковое хозяйство, говорили на одном языке. Поэтому иезуиты, начиная раскол, кого-то велели крестить, иных выталкивали на дорогу в ислам, старообрядцев же просто уничтожали. Творили с проворством Молоха, требуя новых и новых человеческих жизней и судеб.