Читать онлайн «Москва - Вашингтон: Дипломатические отношения, 1933 - 1936». Страница 92

Как только конгресс закончил работу, Буллит, выполняя инструкции госдепартамента, начал составление рекомендаций, которых с нетерпением ждали в Вашингтоне. В жизни посла наступили ответственные дни. Ему надлежало показать себя как политика и дипломата, знатока американопсоветских отношений. Он, внимательно выслушав сотрудников посольства, приступил к докладу. Доклад начинался словами: "Вчера вечером завершил работу конгресс, являющийся вопиющим нарушением обязательств, данных Литвиновым президенту Рузвельту. Избрание в президиум Браудера и Фостера, включение американских делегатов в ряд комиссий, избрание американцев в исполнительные органы Коминтерна — все это, вне всяких сомнений, дает правительству США юридическое и моральное оправдание разрыва отношений с СССР. Такое юридически обоснованное заключение удовлетворит многих и будет правильным с точки зрения предотвращения распространения революционных идей, проповедуемых советским правительством, и их влияния на США. Однако при принятии окончательного решения нельзя руководствоваться эмоциями, необходимо принять во внимание и другие факторы, подумать о последствиях". Далее Буллит в значительной степени повторил мысли, ранее уже изложенные им в донесениях: "Разрыв отношений возможен, но в будущем не так легко будет их восстановить. К тому же надо иметь в виду, что в течение предстоящих десяти лет Советский Союз может превратиться в великую державу, подвергнуться атаке со стороны Европы и на Дальнем Востоке. В этих условиях для США важно будет иметь с Союзом дипломатические отношения с целью получения информации из Москвы в интересах Вашингтона. Возникает при этом одновременно вопрос: какова будет реакция американской общественности? Разумеется, президенту и госдепартаменту виднее, как поступить, но поскольку вы спрашиваете рекомендации, я считаю своим долгом изложить их". Он не советовал вставать на путь полного разрыва отношений с советским правительством и обращаться с письменным протестом, ибо обмен нотами, вероятнее всего, приведет к взаимным оскорблениям и будет бесполезен. Достаточно ограничиться, писал посол, устным заявлением полпреду А.А. Трояновскому в Вашингтоне и НКИД в Москве, отозвать советских консулов из Нью-Йорка и Сан-Франциско, сократить выдачу виз советским гражданам, особенно членам компартии СССР и работникам Коминтерна. Предусмотреть также отзыв в дальнейшем военного атташе Ф. Феймонвилла из Москвы, сокращение состава посольства с тем, чтобы и советские власти отозвали военного атташе В.А. Бурзина, помощника морского атташе капитана А.М. Якимишева. Это будет зависеть от реакции К.Е. Ворошилова. Если он не предпримет подобных шагов, тогда такую акцию можно отложить. Но Буллит этим не ограничился. Он настоятельно советовал Рузвельту выступить перед американским народом с заявлением о нарушении советским правительством, в частности Литвиновым, взятых на себя обязательств, об опасности действий Советского Союза и установок руководителя Коминтерна Димитрова в отношении объединения миролюбивых сил, создания Народного фронта, борьбы против фашизма и угрозы войны. Его призывы, по мнению посла, были направлены на подрыв американской демократии. Идея единого фронта вызывала у посла особое беспокойство, и он считал выступление Рузвельта чрезвычайно важным не только для Америки, но и для Европы29. Предложения Буллита были широкомасштабными. Их осуществление должно было привести к крайнему обострению американо-советских отношений, к кризисному их состоянию. В тот же день он отправил письмо лично Рузвельту: оно во многом повторяло уже высказанные им ранее взгляды. 25 августа Буллит в сопровождении советника Уайли по поручению правительства посетил заместителя наркома иностранных дел Н.Н. Крестинского и вручил ему конверт, сопроводив его следующей фразой: "В нем нота протеста в письменной форме от моего правительства. Вы, вероятно, ее ожидали. Она объемиста. Нужно время для ее изучения. Я не могу поэтому ожидать, что вы при мне ее прочтете и немедленно дадите ответ. Этот протест будет опубликован"30. Непривычное и подчеркнуто холодное поведение посла не вызвало удивления у Крестинского. Он сухо заметил: "Если речь идет о протесте, связанном с конгрессом Коминтерна, то мое правительство вынуждено будет этот протест отклонить. Официальный ответ вы получите по ознакомлении с содержанием вашего протеста"31. Буллит ушел недовольный. Нота госдепартамента не являлась неожиданностью. В официальных кругах Москвы предполагалось, что американские власти постараются использовать конгресс Коминтерна для выступления против СССР. Так и случилось. В Вашингтоне внимательно следили за деятельностью Коминтерна и терпеливо ждали удобного момента для того, чтобьг обвинить СССР в нарушении соглашения о пропаганде. В ноте выражался протест американского правительства против нарушения, по его мнению, обязательства, принятого на себя правительством СССР в соглашении от 16 ноября 1933 г. в отношении невмешательства Советского Союза во внутренние дела США. В ней был приведен текст письма Литвинова Рузвельту о пропаганде, которое в отечественной печати прежде не публиковалось. Ноту составлял руководитель отдела стран Восточной Европы госдепартамента Роберт Келли, она носила ультимативный характер. В ней говорилось о "серьезных последствиях"; эта фраза, по некоторым свидетельствам, принадлежала самому президенту. Ознакомившись с содержанием ноты, Крестинский немедленно направил Сталину, Молотову, Ворошилову и Кагановичу записку, в которой отмечал: "Последняя часть ноты составлена так, чтобьг у нас осталось впечатление о возможности разрыва американцами дипломатических отношений, если мы будем продолжать допускать вмешательство Коминтерна в американские дела, или даже, может быть, в том случае, если мы просто отклоним протест". Нота США по поводу конгресса Коминтерна явилась сигналом к широкой антисоветской кампании на Западе. Наиболее враждебные статьи появились в германской и польской прессе33. Большое количество их было и в американской печати. Противник признания Советской России сенатор Лестер призвал прервать всякие отношения с Москвой. Его поддержал член палаты представителей Джордж Тинкхэм. В конгрессе США постоянно происходила борьба сторонников и противников укрепления американо-советских отношений. Были либералы, центристы и консервативно настроенные члены конгресса. К последним в сенате и палате представителей относились А. Ванденберг, Р. Рейнолдс, Ф. Бриттен, Д. Тинкхэм, Т. Блэнтон, У. Барбур, У. Кинг, Г. Фиш, Р. Робинсон. Они активизировались и стали требовать от президента занять твердую негативную позицию в отношении СССР. Они настаивали на требовании роспуска Коминтерна и компартии США35. В связи с опубликованием в прессе текста соглашения Рузвельта—Литвинова газеты интервьюировали некоторых членов конгресса. Член палаты представителей Гамильтон Фиш заявил: "Америка должна проявить инициативу и порвать отношения с красной Россией. Другие нации последуют этому примеру"36. Сенаторы А. Ванденберг и Р. Рейнолдс солидаризировались с ним37. В эту кампанию включились и общественные организации, в частности "Американский легион" и "Ветераны иностранных войн". Они требовали разрыва дипломатических отношений с СССР. Еще 12 июня контр-адмирал Д. Стерлинг опубликовал в херстовской газете "Вашингтон Геральд" статью, в которой призвал к всеобщему крестовому походу против СССР с целью "уничтожить призрак большевизма и открыть плодоносные земли России для перенаселенной и индустриально голодной Европы". Статья привлекла внимание общественности США. Конгрессмены М. Маверик, Б. Скотт, Дж. Бойло, Д. Хоупил, В. Маркантино осудили её. Она оценивалась ими как нарушение соглашения Рузвельта—Литвинова. Конгрессмен Скотт высказал предположение о возможной причастности госдепартамента к выступлению Стерлинга40. Сенаторы М. Кларк и Д. Най внесли билль, предусматривавший получение предварительного разрешения для публичных выступлений официальных лиц вооруженных сил США41. Советская печать выступила с критикой взглядов Стерлинга, отметив недопустимость столь открытых враждебных высказываний42. Литвинов информировал Сталина о содержании статьи адмирала43. Послу Трояновскому 19 июня было поручено заявить протест госдепартаменту. Морское министерство США признало в печати, что такого рода статьи недопустимы для офицера американского флота. Международными делами обязан заниматься госдепартамент44. Оценивая ноту правительства США от 25 августа по поводу конгресса Коминтерна, Трояновский писал:"... можно считать, что эта нота была последней чертой в обострении отношений, за которой идет уже разрыв"45. "За ней возможен отзыв посла, либо прекращение отношений. Дистанция между ними небольшая", — с беспокойством отмечал Трояновский. По его мнению, слова ноты можно истолковать как угрозу войны46. В августе советник посольства Сквирский встретился с редактором внешнеполитического отдела "Нью-Йорк Тайме" Солцбергом. После их беседы газета выступила со статьей, в которой рекомендовала госдепартаменту не идти слишком далеко, ограничившись обменом нот. Что побудило президента Рузвельта пойти на такой шаг? По версии хорошо информированного журналиста Дрю Пирсона, пастор Уолш по возвращении из Европы передал президенту вырезку из французской газеты, в которой сообщалось, что будто бы Димитров советовал компартии США поддерживать Рузвельта на президентских выборах в 1936 г. Разумеется, это вызвало гневную реакцию президента. Ведь подобные утверждения могли бы негативно отразиться на президентской кампании, учитывая в целом антикоммунистические настроения американских избирателей.