Читать онлайн «Москва - Вашингтон: Дипломатические отношения, 1933 - 1936». Страница 91

Поступавшая в госдепартамент информация во многом отражала действительное положение. Коминтерн готовился к предстоящему конгрессу. 28 мая 1934 г. Президиум ИККИ определил повестку дня VII конгресса, порядок его открытия и подготовки. 9—10 июля им были рассмотрены задачи борьбы компартии Германии против фашизма, вопрос о едином рабочем фронте. 21 августа Политический секретариат ИККИ одобрил политику Французской компартии, призывая ее обеспечить проведение гибкой политики объединения всех сил против фашизма, единения ее с социалистами и профсоюзами. 5 сентября 1934 г. Президиум ИККИ принял решение о перенесении срока созыва VII конгресса Коминтерна на первую половину 1935 г.9 5 октября 1934 г. Буллит в беседе с Литвиновым по поводу предстоявшего созыва конгресса Коминтерна в Москве заявил, что если только на нем будут выпады против американского правительства или признаки управления из Москвы коммунистическим движением в США, то это может иметь серьезные последствия. Он выразил надежду на то, что Литвинов постарается воспрепятствовать деятельности Коминтерна, которая "противоречит обязательствам, зафиксированным в соглашении с Рузвельтом о пропаганде". Посол хотел бы иметь достоверную информацию о том, что советское правительство будет крепко держать в узде Коминтерн и не позволит ему делать то, что может ухудшить отношения Советского Союза с дружественными странами. По мнению Буллита, если Коминтерн выйдет из-под контроля, тогда правительство США, возможно, поставит вопрос о разрыве дипломатических отношений с правительством СССР. В донесении госдепартаменту посол спрашивал, насколько верны его суждения10. Пять дней спустя посол вновь затронул этот вопрос. В феврале 1935 г. в журнале "Коммунистический Интернационал" была опубликована статья о подготовке к конгрессу. В этой связи госдепартамент телеграфировал в американское посольство: постараться узнать, будет ли участвовать делегация от компартии США, ее состав и конкретные имена11. В последующие месяцы Буллит и его политический советник Уайли при встречах с сотрудниками НКИД неоднократно затрагивали вопрос о Коминтерне. В частности, в апреле 1935 г., по возвращении из отпуска в Москву, Буллит в беседах с официальными лицами советского руководства и коллегами по дипломатическому корпусу не раз спрашивал, когда состоится конгресс Коминтерна. Когда Буллит изложил свои возражения против созыва конгресса К. Радеку, тот решительно и возбужденно заявил: "Мы жили без США в прошлом и мы никогда не позволим вам и кому-либо еще диктовать нам, что мы будем делать в Москве"12. Один из старых большевиков, Павел Михалевский, также сделал характерное заявление послу: "Вы должны понять, что идея мировой революции — наша религия, и мы будем придерживаться ее и следовать ей. Никто нам не может воспрепятствовать". Так думали, пожалуй, многие участники конгресса.

Не все американские журналисты, аккредитованные в Москве, разделяли антикоминтерновскую активность Буллита. Так* корреспондент и публицист Льюис Фишер позвонил послу и сказал: "Едва ли подходящее время для подчеркивания разногласий между Советским Союзом и США. Ведь в Европе нарастает угроза войны, а Коминтерн намерен обсуждать проблему ее предотвращения". В начале июля он сообщил Буллиту, что конгресс Коминтерна состоится в конце июля или начале августа. И далее спросил, будут ли США заявлять протест НКИД, если лидеры американской компартии Браудер и другие примут в нем участие, подчеркнул, что он очень обеспокоен тем, что это может негативно отразиться на американо-советских отношениях14. Буллит, с недоверием относясь к Фишеру, уклонился от обсуждения этого вопроса. 22 июля Буллит в телеграмме жаловался Хэллу, как трудно добыть точную информацию о дате созыва конгресса. Это держится в глубокой тайне15. Несколько позже Буллит сообщал в Вашингтон, что, по его сведениям, Литвинов, Ворошилов и Молотов будто бы возражали Сталину при обсуждении вопроса о проведении конгресса. В депеше он писал: "Я считаю, что решение о проведении конгресса может быть отложено"16. Но он заблуждался. Вероятно, то была дезинформация. 3 июля госдепартамент инструктировал Буллита: если в Москве состоится конгресс Коминтерна и в нем будут участвовать представители американской компартии, выступать и одобрять резолюции, это явится нарушением взятых Литвиновым обязательств при заключении 16 ноября 1933 г. соглашения с Рузвельтом о пропаганде. В таком случае правительство США будет рассматривать это как вмешательство во внутренние дела американского государства. Необходимо довести это до сведения Литвинова17. Пять дней спустя Буллит спросил у Литвинова: "Верно ли, что открытие конгресса Коминтерна состоится в Москве 20 июля?" Улыбнувшись, нарком ответил: "Вы больше знаете о III Интернационале, чем я. Даже Сталин не знает этого". Посол понял, что Литвинов не желал продолжать разговор на эту тему. Хотя он, конечно, знал дату созыва конгресса. Когда же Буллит предупредил наркома, что участие делегации от компартии США в работе конгресса может отрицательно отразиться на советско-американских отношениях и иметь серьезные последствия, Литвинов в ответ сказал: "Я ничего не знаю об этом, и советское правительство не имеет никакого отношения к Коминтерну и его деятельности". Неудовлетворенный ответом Буллит проявил настойчивость. 13 июля в беседе с Литвиновым он вновь затронул эту тему. На сей раз нарком, напоминая о переговорах с Рузвельтом, категорично заявил: "Я помню, что я не мог давать каких-либо обещаний относительно III Интернационала". И это хорошо знал Буллит, присутствовавший во время бесед Литвинова с Рузвельтом. В беседах с Буллитом нарком постоянно уклонялся от обсуждения партийно-политических тем, особенно когда это касалось Коминтерна. Как дипломат, он был убежден в том, что его ведомство обязано заниматься только межгосударственными отношениями. Однако Буллит, проявляя повышенный интерес к Коминтерну, придерживался другого мнения. В эти дни в Москве шли переговоры с американской стороной о заключении торгового соглашения. 13 июля между Литвиновым и Буллитом состоялся обмен нотами о торговых взаимоотношениях между СССР и США. В них говорилось о признании Соединенными Штатами принципа наибольшего благоприятствования в торговле, установлении таможенных тарифов на основе торговых соглашений с другими иностранными правительствами. СССР обязывался принять меры к существенному увеличению закупок в США. Срок соглашения устанавливался в один год. Буллит воспользовался подписанием торгового соглашения, чтобы вновь заговорить о Коминтерне. 14 июля Литвинов в письме полпреду в США АА. Трояновскому отметил, что у него не проходило ни одной встречи, когда бы Буллит не спрашивал о дате созыва конгресса Коминтерна. "Вчера после подписания нот (о торговом соглашении. — Г.С.) Буллит уже со мной заговорил на эту тему, избегая угроз, сказал лишь, что этот вопрос не дает ему покоя и причиняет бессонницу. У меня создалось впечатление, что либо он действительно беспокоится по поводу последствий конгресса, либо же он преувеличивает их значение"20. Характерно, что 15 июля Буллит встретился с американскими корреспондентами, аккредитованными в Москве, и заявил, что со стороны советского правительства происходят, по его словам, нарушения ранее заключенных соглашений, и это может привести к крупным нежелательным последствиям. Он интересовался, знакомы ли журналисты с приготовлениями к конгрессу, рекомендовал узнать состав американской делегации21. Буллит подробно информировал Вашингтон о происходящих событиях в Москве и своих встречах с официальными лицами в связи с созывом конгресса. Подробно изложив свое видение американо-советских отношений, посол писал: "Некоторые люди в Вашингтоне полагают возможным прервать связи с Советским Союзом в случае нарушения даже по техническим причинам взятых Литвиновым обязательств. Для вас это покажется смешным, но это так". Такого развития событий Буллит опасался. Не исключая разрыва отношений с советским правительством со стороны Вашингтона, он предупреждал о последствиях такого шага. Советское правительство освободится в этом случае от принятых ранее обязательств, будет свободно в управлении коммунистическим движением; оно, несомненно, сократит закупки в США. Если в течение длительного времени не будет официальных дипломатических отношений, для Вашингтона это означает потерю важного наблюдательного пункта. Доверенной страной для представления интересов США в Москве могла бы быть Финляндия, которая аккуратно и вовремя уплатила долги; к ней большее доверие, чем к Норвегии. Нельзя доверять в этом вопросе крупным государствам. Если Вашингтон встанет на путь оскорблений, советское правительство, отмечал посол, ответит еще большими политическими упреками. Поэтому такая дипломатическая акция не принесет удовлетворения Соединенным Штатам. Следует также принять во внимание и предвидеть политическую реакцию американской общественности. Рассмотрев возможные последствия разрыва дипломатических отношений, Буллит в заключение рекомендовал, чтобы американское правительство при осложнении отношений между Москвой и Вашингтоном ограничилось устным протестом, высылкой из США советских консулов, а впоследствии, возможно, также военного и военно-морского атташе, лимитированием выдачи въездных виз советским чиновникам. При проведении такой линии и таких акций США, по мнению посла, следовало бы все же сохранить дипломатические отношения с Москвой. Это важно и необходимо, ибо через несколько лет Советский Союз, вполне вероятно, окажется втянутым в войну как на Дальнем Востоке, так и в Европе. В подобной ситуации желательно будет присутствие дипломатического представителя в Москве22. Как видим, накануне созыва конгресса Коминтерна посол информировал президента о возможных действиях в отношении СССР. Они были радикальными: американский дипломат советовал воздержаться от разрыва отношений между двумя странами, но подвести их к этой линии и держать в замороженном состоянии. Следует отметить, что не без активного участия Буллита еще в феврале 1935 г. между СССР и США возникла кризисная ситуация. 19 июля Буллит отправил пространное письмо государственному секретарю Хэллу с анализом внешней политики Советского Союза. Он отмечал, что руководители СССР глубоко верят в идею мировой революции и убеждены в претворении ее в жизнь. Но СССР пока слаб, поэтому советское руководство искренне желает мира и его сохранения, готовясь при этом к войне. В Европе, писал посол, для Советского Союза события развиваются неблагоприятно ввиду нарастания опасности со стороны Германии и Польши; на Дальнем Востоке Япония постоянно предъявляет к нему претензии и возможен военный конфликт. Дипломатия Кремля поэтому направлена на предотвращение войны. Но через десять лет ситуация решительно изменится в пользу Советского Союза, и Япония уже не в состоянии будет его атаковать. Франко-советский пакт о взаимопомощи преследует цель не допустить сближения Парижа с Берлином, удержать Европу расчлененной. Концепция Буллита сводилась к единению Европы, но без СССР. Он не разделял идеи о создании системы коллективной безопасности, активным проводником которой являлся Литвинов. Советские лидеры, отмечал Буллит, мечтают о столкновении Японии с США, поражении ее, установлении коммунистических режимов в Японии и Китае24. Содержание письма показывало, что посол был обеспокоен быстрым экономическим развитием Советского Союза и проходившей модернизацией его армии. Поэтому накануне созыва конгресса Коминтерна Буллит и изложил свои соображения о возможных ответных акциях официального Вашингтона. Американское посольство внимательно наблюдало за работой конгресса. На следующий день после его открытия Буллит телеграфировал в госдепартамент о составе президиума, повестке дня, кто из американской делегации избран в президиум и в редакционные комиссии. В депеше были изложены основные положения речи Вильгельма Пика на открытии конгресса. Отмечалось, что в ней и в последующих выступлениях нет никаких упоминаний о США и вообще ни одного слова об американцах. В последующие дни в Вашингтон поступали составленные на основе публикаций газеты "Правда" сообщения о содержании выступлений Браузера относительно движения безработных, забастовке в 1934 г. портовых рабочих в Сан-Франциско, а также о выступлении члена американской делегации Дарси, где он осветил положение черных в Америке. 2 августа У. Филлипс отправил телеграмму Буллиту с признательностью за интересную информацию о конгрессе, просил его и далее это делать. Он поручил ему представить немедленно после закрытия конгресса свои рекомендации, выявив, насколько нарушено соглашение Рузвельта-Литвинова о пропаганде и что следует предпринять25. Буллит пунктуально выполнил инструкцию госдепартамента. В тот же день посольством был передан в Вашингтон текст принятой конгрессом резолюции по докладу Пика. Через четыре дня были сообщены основные положения доклада Димитрова, а раздел доклада, посвященный США, — полностью26. 9 августа в госдепартамент по телеграфу было передано выступление на конгрессе члена делегации США Габриеля Грина о настроении американской молодежи, опубликованное в "Правде". Через два дня Браудер выступил по докладу Димитрова, посвященному положению в международном рабочем движении и созданию Народного фронта. Он говорил о возможностях объединения антифашистских сил в США, условиях возникновения рабоче-фермерской партии, борьбе демократических сил против фашизма и войны. Американская печать публиковала и комментировала поступавшие из Москвы материалы о работе конгресса, прежде всего все, что говорилось о США. Особую активность проявляли газеты Херста, настраивая общественность страны против СССР, обвиняя его в нарушении соглашения Рузвельта —Литвинова. В госдепартамент поступали многочисленные письма от американцев по поводу отношений с Советским Союзом и выполнения им принятых в соглашении обязательств. 16 августа Хэлл, информировав об этом Буллита, предложил ему немедленно после окончания конгресса сообщить свои предложения о том, какие акции госдепартамента желательно принять в отношении СССР. Спустя три дня Хэлл вновь потребовал ускорить присылку этих предложений, так как Рузвельт собирался на днях покинуть Вашингтон и хотел бы получить материалы до своего отъезда27. В другой телеграмме он просил информировать, когда и кто конкретно из советского руководства и от американской делегации участвовал в работе конгресса и выступал на его заседаниях. Такой список немедленно был представлен. Буллит, информируя госдепартамент о работе конгресса, 20 августа созвал совещание сотрудников посольства и сказал, что он "желает получить индивидуальные и коллективные предложения относительно действий, которые следует рекомендовать правительству в случае нарушения советским правительством обязательства не вмешиваться во внутренние дела США". Посол, изложив свои аргументы за и против разрыва дипломатических отношений, попросил каждого изложить личное мнение, насколько будет в интересах США разрыв дипломатических отношений. Только один из участвовавших в совещании выступил за разрыв отношений, остальные не видели для этого оснований. Совещание затянулось за полночь. Шли споры. Ответственные сотрудники посольства Джон Уайли и Лой Гендерсон призывали не проявлять поспешности и опрометчивости.