Читать онлайн «Война и мир Ивана Грозного». Страница 50

Пётрковский статут 1496 и привилея короля Александра от 1504 дают шляхте право на беспошлинный вывоз сельскохозяйственной продукции и ввоз иностранных изделий. Шляхта начинает выступать самостоятельно на внешнем рынке, продавая ганзейцам сырье и покупая у них товары роскоши. Она получала и исключительное право на производство и продажу спиртных напитков, чем и воспользовалась для спаивания своих холопов. В результате таких «новаций» начался длительный экономический упадок польских городов и был прерван процесс складывания польского национального рынка.

Пётрковский статут также запрещал мещанам (городским буржуа) покупать у шляхты землю. С 1538 г. мещане вынуждены продавать свои земли вне городов.

Внутренняя администрация городов была отдана под надзор воевод, определяющих даже цены на товары. Поселившейся в городах шляхте запрещалось заниматься промыслами и торговлей – под угрозой лишения шляхетского достоинства.

Сейм 1565 г. воспрещал польским мещанам вывозить товары за границу, зато дозволял чужеземным купцам беспошлинно привозить свои товары в Польшу. Этим была убита польская промышленность.

Экономически над Польшей и Литвой господствовали ганзейские города на Балтике (Любек, Штеттин, Данциг, Рига), немецкие и другие иноземные торговцы оперировали на всех крупных транспортных коммуникациях – Одре, Висле, Немане, Западной Двине, контролируя товарные и финансовые потоки.

Польское хозяйство окончательно приобрела характер сырьевого сельскохозяйсвенного придатка европейского рынка – это требовало постоянных захватов земель и крепостных на востоке.

Тем более, что на других направления польские дела обстояли все хуже и хуже. Соперничество польских Ягеллонов и Габсбургов в Дунайском бассейне (Венгрия и Чехия) закончилось победой австрийцев еще при короле Сигизмунде I. После 1520 власть Польши над Пруссией, прошедшей реформацию, стала практически номинальной, несмотря на то, что прусские немцы владели исконно польскими землями. Еще в конце 15 века турки и крымские татары отняли у Польши и Литвы выход к Черному Морю, завладев побережьем от устья Дуная до устья Днестра. Турки также подчинили Молдавию, до того вассальную Польше.

Нарастал конфликт между мелкопоместной шляхтой, все более зависимой от ростовщического капитала и страдающей от татарских набегов, и крупными землевладельцами-магнатами, имевшими максимальные преимущества от своего экономического и политического господства. Это содействовало распространению в Польше реформационных учений – лютеранства, кальвинизма, социнианства, приходящих из Прусии. Польша стояла на пороге религиозной войны, похожей на ту, что терзала Францию, поэтому высшая власть пыталась сплотить обе ветви знати, направив их интересы на Восток.

И это ей удалось. Политические интересы польской короны и экономические интересы шляхты определяли русское направление польской экспансии. В экспансии были заинтересованы и «божьи слуги», ксендзы, получавшие богатые имения в каждом новом епископстве, созданном на востоке.

Польская элита видела русскую реконкисту – возвращение русских земель под власть московских рюриковичей – и всеми силами пытались остановить ее. Могло ли понравиться восстановление сильного русского государства Польше и Литве, ведь их территории включала большую часть земель древнерусского государства, причем наиболее теплых, плодородных, с отличными естественными коммуникациями?

В 1556 литовский посланник православный пан Тишкевич сообщал митрополиту Макарию в Москве, что «польские паны всею Радою беспрестанно толкуют королю, чтобы он начал войну с московским государем».

Как Сигизмунд I, так Сигизмунд II Август прилагают огромные усилия (выраженные и в огромных средствах выделяемых на подкуп), чтобы наладить союзническим отношения с Крымом и Турцией ради высвобождени рук для борьбы с Московским государством. Их не волнует, что вектор турецкой агрессии все более разворачивается от Балкан и Ближнего востока в сторону Восточной Европы. Даже учитывая отдельные антитатарские вылазки польско-литовских магнатов Дмитрия Вишневецкого (позднее перешедшего на московскую службу), Миколая Сенявского и Ольбрахта Лаского, католическая Польша в течение всего 16 века старается поддерживать мирные отношения с Османской империей и Крымским ханством. Результатом такого «мира» была постоянная выплата крымской дани и слабая неорганизованная оборона против крымских татар, которые продолжали разорять польско-литовские земли при любой политике.

В феврале 1558 года двадцатитысячное крымско-татарское войско, во главе с калгой, прошлось по Брацлавскому воеводству, Волыни и Подолии, захватив там, не много не мало, сорок тысяч пленников. Иван Грозный, прервав отношения с Крымом, послал грамоту и послов польскому королю Сигизмунду II Августу. Послы предложили полякам вечный мир и союз против Крымского ханства, а также сообщили, что собрано большое московское войско во главе с Д. Вишневецким для похода на Крым. Согласно царским инструкциям царя послы тактично не поднимали вопрос о том, какие разорения чинят литовцы проезжим московским купцам и порубежным московским землям, но напоминали, что московские ратники «стоят… на Днепре, берегут христианство от татар, и от этого их стоянья их на Днепре не одним нашим людям оборона, но и королевской земле всей защита; бывал ли хотя один татар за Днепр с тех пор, как наши люди начали стоять на Днепре?»[28]

Однако польский король хотел войны с Москвой, а не с Крымом. Сигизмунд II Август отверг договор с царем Иваном IV и возобновил союз с Крымом, направленный против Москвы. Стало ясно, что для польского короля борьба против москалей гораздо важнее, чем защиты подданных от татарского аркана. И это было одним из важных факторов при отказе Ивана IV от борьбы за покорение Крыма.

Договор 1568 между Польшей и Турцией последовал за чередой крымских набегов 1566–1568, которые польский король также простил со всем великодушием. Других врагов, кроме Москвы, польский король иметь не желал.

В 1569, в результате Люблинской унии, те русские земли, которые находились в составе Литвы были переданы польской короне – Волынь, Подлясье, Гродненщина Киевщина, остаток Подолии, чернигово-северские земли. Как пишет С. М. Соловьев: «Соединение последовало явно в ущерб Литве, которая должна была уступить Польше Подляхию, Волынь и княжество Киевское».

Фактически это было аншлюссом западно-русских земель, со всеми неотвратимыми следствиями не только для экономического положения западнорусского (литовского) общества, но и западнорусской церкви и культуры, которые таким образом жестко отрывались от остального русского мира, от влияния Москвы.

Своего рода «вершиной» польско-турецко-крымской «дружбы» будет восшествие на католический престол Стефана Батория, турецкого ставленника из османской Трансильвании. Новый король начнет свое правление с казни казацкого рыцаря Ивана Подковы, сильно насолившего туркам. Достаточно симптоматично, что при власти турецкого ставленника, в Польше на полный ход пойдет католическая реакция. Баторий станет покровительствовать иезуитам, а иезуиты, получившие громадные имения, поддержат теорию шляхетской «золотой вольности» (zlota wolnosc). Получив карт-бланш от короля и шляхты, иезуиты будут захватывать университеты, сжигать неугодные книги, уничтожать религиозных врагов, раздувать антисемитизм и захватывать православные церкви, затем начнется настоящий крестовый похода на западнорусское православие, которое приведут под конвоем к унии с католичеством в 1596.

В свете этого остается спросить, такими ли уж враждебными были, на самом деле, отношения Ватикана и Стамбула, по крайней мере в Восточной Европе?

Польская экспансия на Восток, диктуемая политическими и экономическими интересами элиты, одевается в блестящие идеологические одежды борьбы с «московским деспотизмом».

Польша внесла львиную долю в распространение агитационного материала, распространяемого по всей Европе и направленного на разжигание ненависти к «московитам».

Польские публицисты позиционировали Польшу как защитницу цивилизованного Запада от московских варваров. Все западнорусские земли, которые Польша присвоила в ходе своей восточной экспансии, определялись уже как земли исконно польские. Любые мерзости и зверства, которые Польша творила во время войн против Москвы, объяснились варварством московитов (элегантные образчики таких объяснений мы найдем у Гейденштейна). Все контратаки Москвы на Польшу зачислялись в разряд варварских нашествий. Ненависть к Москве приобретала отчетливо антропологический расистский характер – жители московского государства объявлялись не славянами и не русскими, а потомками сарматов, монголов и финнов. Право называться «русскими» было предоставлено только послушным подданным польского короля. С напористостью упыря-оборотня польская власть претендовала даже на сам этноним «русский». Польско-литовский король самодовольно именовал себя князем русским, а его подданым предписывалось называть всех русских, живущих к востоку от Польши и Литвы, только москалями, московитами, москвой, как угодно, только не русскими.