Читать онлайн «Война и мир Ивана Грозного». Страница 49

Накануне несчастливого оршинского сражения (а, по некоторым сведениям, во время его), воевода М. Глинский, вошедший в сношения с Сигизмундом, решает перейти обратно на сторону Литвы. Князь в очередной раз решает сменить отечество, потому как считает себя обделенным из-за того, что ему не передали во владение город Смоленск.

М. Глинский был перехвачен во время бегства и арестован, но не казнен, а лишь заключен на 10 лет в тюрьму, вплоть до женитьбы великого князя на его племяннице Елене, которая и станет матерью Ивана Грозного.

Битва под Оршей, из-за измены Глинского, завершилась крупным поражением русских. Войско лишилось единоначалия, московские воеводы Челяднин и М. Голица во время боя не помогали друг другу из-за местнической вражды, и литовцы с удовольствием били их по отдельности. Литовское войско возглавлял тот самый К. Острожский, который в 1500 году обязался служить Москве. Русские ратники, попавшие в плен во время оршинского сражения 1514 года, в отличие от литовских пленных 1500 года, вскоре были лишены всяких съестных припасов, просили подаяния и умирали от голода. Вообще, череда исторических фактов еще не раз покажет простую истину, скрываемую псевдориками – Русь относилась к поверженным врагам намного человечнее, милостивее, чем Запад…

При осаде Смоленска Острожский терпит поражение, простые смоленские горожане дерутся вместе с московскими войсками против литовцев. Наместник кн. Василий Шуйский (позднее так отметившийся в боярщине 1530-х/1540-х) вешает на городских стенах всех знатных смольнян, что вошли в сношения с королем Сигизмундом. Епископ смоленский Варсонофий, бывший среди изменников, повешен в той шубе, которую он получил в подарок от великого князя.

Король и крымский хан в течение всей смоленской войны были в союзе.

«Крымский царевич Алп-Салтан, сын Магмет-Гиреев, прислал ко мне с известием, – пишет киевский наместник Немирович литовской раде, – что он со всеми людьми своими уже на этой стороне реки Тясмина, и требовал, чтоб я садился на коня и шел бы вместе с ним на землю Московскую, в противном случае он один не пойдет на нее. Я писал к вашей милости не раз, чтоб вы меня научили, как мне делать?»

А преданный Москве вельможа крымский, Аппак-мурза, писал Василию: «У тебя хан просит восемь городов, и если ты ему их отдашь, то другом ему будешь, а не отдашь, то тебе другом ему не бывать; разве пришлешь ему столько же казны, сколько король присылает, тогда он тебе города эти уступит. А с королем им друзьями как не быть? И летом, и зимою казна от короля, как река, беспрестанно так и течет, и малому и великому – всем уноровил».

Литовские проводники летом 1517 ведут двадцать тысяч татар к Туле.

В сентябре того же года литовцы, под началом Константина Острожского, пытаются взять псковский пригород Опочку, но терпят поражение.

Страшное крымско-казанское нашествие 1521, в котором принимали участие и литовские войска под началом Е. Дашковича, вынудило Москву в 1522 пойти на заключение перемирия с Литвой без отпуска пленных.

В 1528 Сигизмунд I заключил договор с Турцией, направленный против Габсбургов и Москвы.

Война 1534–1537 была начата польско-литовским правителем, который увидела свой шанс в московской боярской смуте, начавшейся после смерти великого князя Василия III. На стороне литовцев и поляков опять действовали крымцы – хан Ислам-Гирей разорял Рязанские земли, происходили постоянные нападения казанцев с востока. Литовцы и поляки воюют жестоко, достаточно вспомнить уничтожение всего населения Стародуба. Московитам такие жестокости бы никогда не простились, ну, а «носителям свободы» пожалуйста. Однако и в период русской боярщины, несмотря на помощь крымского хана, западные соседи так и не смогли добиться решительных успехов в борьбе против Москвы.

Нет мифа, более навязываемого российскому общественному мнению, чем миф об исторической вине России перед Польшей. Он наиболее полно укладываются в мировоззрение «либерального расизма» с его делением народов на «свободные» и «рабско-тиранические». В этих представлениях (научно оформленных в трудах Р. Пайпса), Запад – центр мирового культурного круга, Польша является форпостом, который век за веком борется против восточной тирании, выползающего из лесов и степей Евразии. Этот миф означал фундаментальную западную поддержку Польши в ее конфликте с Россией, однако позволял Западу делать все, что угодно, по отношению к самой Польше.

Если посмотреть на многовековые изменения политической карты Европы в режиме ускоренного просмотра, то мы увидим переползание Польши, как огромного слизняка, с запада на восток.

По сравнению с польским «дранг нах остен», немецкий «натиск на восток» выглядит гораздо бледнее, тем более, что он зачастую проходил при прямом содействии польских властителей.

На протяжении столетий Польша поглощала земли своего русского соседа на востоке, как правило мирно сдавая свои собственные земли немецким соседям на западе, севере и юге (пока в 1945 красноармеец не вернул Польше все территории, которые она отдала немцам, пока завоевывала русских).

Выдавливаемая или ассимилируемая немцами польская народность перетекала вслед за польской шляхтой на восток, на земли восточных славян, растоптанных походами азиатских кочевников и литовцев.

Сопротивление местного населения на новых землях было слабым и это означало, что шляхта мало нуждалась в сильной центральной власти. Кошицкий привилей 1374 освобождал шляхту от всех повинностей, кроме уплаты небольшой подати с земельных владений, гарантировал ей исключительное право занятия государственных должностей. Нешавские статуты 1456 освобождали шляхту от суда королевских чиновников и распространяли шляхетский суд на города. Согласно «Радомской конституции 1505», называвшейся также по её первым словам конституцией «Nihil novi» (ничего нового), король не имел права издавать какие-либо законы без согласия сената, то есть высшего аристократического совета, и шляхетской посольской избы.

Характерной особенностью польского хозяйства, начиная с 15 века, стало господство барщинно-крепостнической системы, происходит так называемое «второе издание крепостного права». Господское хозяйство (фольварк), основанное на барщинном труде, ориентировалось на производство товарного хлеба и других сельскохозяйственных продуктов для внешнего рынка. На рубеже 15 и 16 в. закрепощение польско-литовских крестьян шло быстрыми темпами. С 1496, по Пётрковскому статуту, правом выхода мог воспользоваться только один владелец крестьянского надела в деревне, а из его семьи – только один сын; помещик же получал право искать бежавшего крестьянина неограниченное время. С 1503 крестьянин может выйти только с разрешения господина – это фактически год введения крепостного права в Польше. Крестьяне откликаются участившимися побегами в Пруссию и в Московскую Русь. Сеймы 1510, 1519 и 1520 гг. воспрещают переход крестьян, требуют выдачи беглых крестьян, определяют вознаграждение за их возвращение. В 1519 и 1520 вводится общеобязательная барщина (за исключением королевских имений), с 1538 крестьянам запрещено уходить в города, в 1543 полностью отменен крестьянский переход.

Крестьяне теперь окончательно прикреплены и к земле, и к господину – на основах частноправовых. Работа на барщине постоянно увеличивается, доходит до 5–6 дней в неделю. В конце концов, многие господа отнимают наделы у своих крестьян и выдают им за постоянную работу на барщине «месячину», своего рода концлагерную пайку. Невыход на работу, как и в концлагере, карается смертью.

Шляхта постоянно расширяла права вотчинного суда и дошла до полной власти над жизнью своих крестьян: по приказу пана крестьянина могли замучить, повесить, зарезать. «Народ жалок и угнетен тяжелым рабством, – свидетельствует о Польше имперский посол Герберштейн. – Ибо, если кто в сопровождении толпы слуг входит в жилище поселянина, то ему можно безнаказанно творить все, что угодно, грабить и избивать…»

И это «нация свободных людей», как сегодня пишут в польских книгах по истории?

Польско-литовского крестьянина терзал крымский налетчик, терзал собственный пан или пан соседний – налеты шляхты на соседние имения были обычным делом.

«Близким нашим, как мы видели, отрубали, отсекали и отрывали от тел их руки, ноги и головы, трепещущие сердца и вырезанные легкие бросали в огонь, а, выпотрошив животы их, из остывающих кишок выхватывал дикий враг внутренности для жертвенного гадания, желчные пузыри и желчь для мазей», – пишет Михалон Литвин, соединяя вместе все виды бедствий, которые подстерегали простолюдина.

Пётрковский статут 1496 и привилея короля Александра от 1504 дают шляхте право на беспошлинный вывоз сельскохозяйственной продукции и ввоз иностранных изделий. Шляхта начинает выступать самостоятельно на внешнем рынке, продавая ганзейцам сырье и покупая у них товары роскоши. Она получала и исключительное право на производство и продажу спиртных напитков, чем и воспользовалась для спаивания своих холопов. В результате таких «новаций» начался длительный экономический упадок польских городов и был прерван процесс складывания польского национального рынка.