Читать онлайн «Политическая биография Сталина. Том 2». Страница 176

И это была не столько дань личному тщеславию вождя (которого, как свидетельствуют факты, он отнюдь не был лишен), сколько тщательно продуманный политический расчет, дававший, по его убеждению, дополнительные возможности для полной реализации задуманных планов. А о своих планах, имевших долговременный характер, он предпочитал не распространяться, храня их в величайшем секрете.

Сталин хотел, чтобы между ним как вождем партии и лидером государства и народом не было пропасти. Он желал и делал все возможное, чтобы его воспринимали не как личность, стоящую над всеми, а как человека, выполняющего выпавшую на его долю историческую миссию. Мол, не он, так другой делал бы то же самое. Поэтому частенько прибегал к довольно дешевым способам показной демонстрации своей большевистской скромности. Одним из малоизвестных примеров этого служит эпизод с идеей издания собрания его сочинений.

Как уже упоминалось выше, его основные оппоненты в период междуцарствия — Троцкий, Зиновьев и Каменев — выпустили многотомные издания своих сочинений. Благо, все они отличались не столько глубокими теоретическими познаниями и талантами (исключая, конечно, Троцкого), но и чрезмерной политической словоохотливостью. Так что ими было написано и наговорено довольно много, и было из чего составлять собрания сочинений. Сталин же в этом отношении продемонстрировал не только и не столько скромность, но и чувство здравого смысла. Во-первых, он не хотел в данном случае походить на своих поверженных соперников. Во-вторых, этим своим нежеланием он как бы подчеркивал, что является лишь верным учеником Ленина и следует его примерам скромности и отсутствия политического тщеславия.

Один из самых (если не самый рьяный) сталинский подхалим и льстец Е. Ярославский в 1934 году публично выступил с предложением приступить к изданию собрания сочинений вождя. Однако этот акт лизоблюдства не был воспринят Сталиным. С его явного одобрения та часть выступления Е. Ярославского, которая содержала данное предложение, была опущена при публикации. Но льстецы и подхалимы в своем рвении неудержимы. Е. Ярославский обратился с письмом к Кагановичу, в отсутствие Сталина в Москве занимавшегося текущими партийными делами. Он пытался аргументировать свое предложение ссылками на историю издания собрания сочинений Ленина. Вот что он писал в своем послании:

«20 января 1934 г.

Дорогой Л. М.

Я вчера говорил с Вами о напечатании в «Правде» моего выступления. Я об этом пишу потому, что т. Мехлис (бывший работник аппарата генсека, назначенный в то время редактором газеты «Правда» — Н.К.) со ссылкой на разговор с Вами, сообщил мне, что он считает неудобным печатать мое предложение об издании собрания сочинений т. Сталина. Правильно ли это? Лично я думаю, что это неправильно. Напомню, что и Ленин не очень одобрял такое решение, а партия все-таки решила печатать полное собрание сочинений

Ленина. Вряд ли и Московская областная конференция поймет, почему это предложение не может быть опубликовано. Просьба переговорить со мною об этом»[717].

В дальнейшем тема издания сочинений Сталина всплывала неоднократно. Причем, как правило, ее поднимали ближайшие соратники вождя, стремившиеся таким способом снискать благосклонность к своим собственным персонам. Но она так же не находила своего логического завершения ввиду сопротивления со стороны вождя. Однако ближайшие сподвижники не утрачивали своего пыла и не умеряли свое рвение. Они состязались друг с другом в восхвалениях Сталина в переписке между собой. К примеру, К. Ворошилов в 1933 году в письме А. Енукидзе — одному из тогдашних ближайших друзей Сталина — восторженно писал: «Замечательный человек, наш Коба. Просто непостижимо, как он может сочетать в себе и великий ум пролетарского стратега, и такую же волю государственного и революционного деятеля и душу совсем обыкновенного, простого, доброго товарища, помнящего всякую мелочь, обо всем заботящегося, что касается людей, которых знает, любит, ценит. Хорошо, что у нас есть Коба!»[718].

В дополнение приведу письмо Сталина, в котором он со свойственной ему резкостью, протестует против публикации в центральной советской печати информации о посещении корреспондентом газеты матери Сталина и беседе с нею. Вот текст его телеграммы, которую следует расценивать и как выговор своим соратникам, и как директиву на будущее:

«Москва. ЦК ВКП(б).

Молотову, Кагановичу, Андрееву, Жданову, Талю. (Последний тогда работал в ЦК партии зав. отделом печати — Н.К.)

Прошу воспретить мещанской швали, проникшей в нашу центральную и местную печать, помещать в газетах «интервью» с моей матерью и всякую другую рекламную дребедень вплоть до портретов. Прошу избавить меня от назойливой рекламной шумихи этих мерзавцев. Сталин. 29/Х.35 г»[719].

Выше приведены некоторые документы с одной единственной целью — показать, что Сталин, прекрасно отдавая себе отчет в том, что его фигура находится под освещением мощных прожекторов советского и мирового общественного мнения, прилагал усилия, чтобы не выглядеть смешным и одиозным, снедаемым тщеславием, деятелем. Он порой сдерживал потуги своих апологетов, проявлявших неуемное усердие в его восхвалении, имея в виду желание, чтобы в мире в целом, и особенно у советской общественности, не сложилось неблагоприятное впечатление о нем. Играть роль скромного, но достаточно хорошо осознающего свою историческую миссию человека, — это была характерная черта его политического поведения. Особенно в 20-е и 30-е годы.

Завершая этот небольшой, но, на мой взгляд, важный с точки зрения осмысления природы сталинского политического мышления раздел, стоит подчеркнуть следующее. Сталин, бесспорно, не был харизматическим лидером — ни по своим личным качествам, ни по другим параметрам, которые предъявляются к лидерам такого толка. Но и сама историческая эпоха, в которую развертывалась его деятельность, особенно и не нуждалась в лидерах харизматического склада. Иные были времена, суровая действительность как-то отодвигала на второй план такие критерии, как харизматичность вождя или его чисто внешние данные. Сама система власти как раз и базировалась на примате масс над личностью, в силу чего и личность как бы отступала в тень. В приложении к Сталину даже само это выражение «отступить в тень» звучит как-то парадоксально, поскольку он всегда находился в центре внимания и сама его власть отбрасывала свою тень на жизнь всей страны, на все процессы, происходившие в ней. Грандиозные события той эпохи сами как бы высвечивали роль вождя, а деяния его самого накладывали свой отпечаток на картины той исторической эпохи. И в итоге складывалось поистине сложное историческое полотно, в мозаике которого уже на протяжении ряда десятилетий пытаются разобраться историки и литераторы, ученые и простые обыватели.

Успехи и проблемы в развитии промышленности. В соответствии с разработанным на основе указаний Сталина и на базе всестороннего обсуждения с учетом ошибок и уроков прошлого план второй пятилетки успешно осуществлялся. Причем надо подчеркнуть, что исходные позиции для экономического развития страны коренным образом отличались в лучшую сторону от условий времен первой пятилетки. Главное заключалось в том, что был создан надежный фундамент социалистической экономики, завершено строительство многих невиданных до сих пор крупных промышленных предприятий. Опыт первой пятилетки сыграл неоценимую роль в организации машинного производства на базе передовой техники. Принципиально важное значение не только с точки зрения экономических параметров, но и с точки зрения морально-политической имело то, что были достигнуты значительные успехи в подготовке кадров инженеров, техников, квалифицированных рабочих, специалистов нового профиля, в которых так нуждались все отрасли экономики. В целом можно было констатировать решение, хотя и не совсем в полном объеме, главной социально-экономической и политической задачи, важность которой Сталин неизменно выдвигал на первый план — укрепление экономической независимости страны. Логическим следствием того, что Советский Союз освоил многие виды производства, стало сокращение импорта. А ведь в первой пятилетке несоразмерные с возможностями государственной экономики размеры импорта существенно сказывались не только на общей ситуации в экономике страны, но и непосредственно на материальном положении широких масс как городского, так и сельского населения. Ведь в значительной степени импорт обеспечивался поставками за рубеж продукции сельского хозяйства, прежде всего хлеба, в котором страна сама испытывала большую нужду. Проблема заключалась не только в том, что ряд лет были неурожайными, но и в том, что колоссальными темпами росла численность городского населения, вызванная процессом индустриализации. К середине 30-х годов Советский Союз осуществлял ввоз в основном лишь сложных станков, высококачественной стали, цветных и редких металлов, каучука. Отрадным фактом явилось и то, что внешняя торговля в отличие от предыдущего пятилетия характеризовалась уже не отрицательным, а положительным балансом.