Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 196

Наконец, существуют еще два идентификационных аспекта в России, один из которых, являясь подчеркнуто национальным, несмотря на это, не имеет к России никакого отношения, больше того, вообще является антироссийским. Это тот, который не просто не идентифицирует себя с Россией и, следовательно, с русской нацией, а настроен принципиально против и того и другого. Он является национальным, но только в себе и для себя, только для своего национального начала и антинациональным во всех остальных отношениях, и прежде всего по отношению к русским и России. В таком своем качестве, такой идентификационный аспект национального бытия в России к России, собственно, не имеет никакого отношения и в той самой мере, в какой не идентифицирует себя с ней.

Таким типом отношения страдает и последний идентификационный аспект бытия в России - вненациональный, идентифицирующий себя с чем угодно, но только не с тем, что имеет хоть какое-то отношение к каким бы то ни было национальным формам бытия в истории. Вненациональный, космополитический идентификационный аспект бытия, быть может, внешне не так агрессивен, как антироссийский, но от этого не менее разрушителен по отношению к России, к ее национальным устоям бытия в истории, ибо находит свою основную цель и задачу в их преодолении, в преодолении любых национально обусловленных форм бытия в истории, и в первую очередь русско-российских.

Таким образом, на статус базовых могут претендовать два аспекта национальной идентичности в России: национальный и при этом неважно, какой национальности (к примеру, я - татарин) и цивилизационный (я - россиянин), но имеющие отношение к России только при условии своего единства, то есть, если всякая национальная идентификация в России связывает себя еще и с Россией. При этом последний аспект идентичности - цивилизационный, также является национальным, объединяющим всех и каждого именно в Россию-цивилизацию, а не в нечто иное, и объединяющим на русской национальной основе. Только такая идентификационная основа связывает всех между собой, всех с собой и вслед за этим всех в Россию. Все связывается со всем в Россию посредством русского национального начала в истории. Это реальность, которую можно преодолеть, но только вместе с преодолением самой России.

Вот почему тот, кто отделяет себя от русской нации, отделяет себя и от России, а кто отделяет себя от России, тот отделяет себя и от русской нации. Другого в России не дано, ибо нам дана Россия, в которой русское национальное начало является государство-цивилизационно-россияобразующим началом. Принципиальное равенство всех наций между собой не снимает их неравенства в россияобразующих основаниях бытия России. В этом все нации России не равны русской. И это никого не должно настораживать. Настораживать должно другое - попытка преодолеть не только объективно особое положение русского национального начала в России, но и национальное начало в России вообще, организовать ее бытие и направить ее историческое развитие в принципиально вненациональное русло или такое, которое не является российским.

В данном случае речь идет о группах и общностях людей, которые не могут или не хотят идентифицировать себя с русскими и Россией и именно поэтому не хотят допустить этого и в самих русских, а потому в национальном отношении стремятся опустить всех русских до уровня и характера своих отношений к России - свою неидентичность к России сделать нормой отношения всех к России. Эта ситуация актуализирует новый аспект неравенства и даже национальной нетерпимости в России, ибо ситуация навязывания России самой идеи и, тем более, процессов слома национальной и исторической идентичности является далее принципиально нетерпимой, так как она навязывает стране и нации логику исторического бытия, основанную на самых тягчайших исторических потрясениях - цивилизационных, провоцирующих раскол в святая святых всякой нации и национальной истории - в основах человеческой души. Недопущение такого раскола предполагает, что все, кто не идентифицирует себя с Россией и в ней с русской нацией, должны уйти от всех форм активного участия в историческом творчестве на евразийских просторах России, как не идентичных исторической и национальной России.

Это будет нравственным выбором, ибо безнравственным будет продолжать насиловать страну и нацию своей неидентичностью стране и нации. В конечном счете, Россия - это Родина только тех, кто себя идентифицирует с Россией. А потому все равны перед Россией, все нации, но это равенство остается равенством только при одном обязательном условии: если все они идентифицируют себя с Россией. Во всех остальных случаях оно превращается в неравенство принципиального характера - в неравенство между национальной и вненациональной Россией в правах на Россию. И их будет всегда больше у той России, которая ближе к национальной России и у которой, следовательно, больше национальных прав на Россию. Всякая попытка вненациональной России вывести всякое отношение к России из-под юрисдикции национального отношения, придать ему и по сущности и по форме вненациональный характер будет новой большевизацией России, новым преступлением против России.

Таким образом, вопрос о вненациональной России - это вопрос о субъекте, который несет особую ответственность за многое, что происходило и происходит в России и с Россией на протяжении всего ХХ столетия. Несмотря на то, и это парадоксально, что он постоянно и весьма спокойно меняет свою политическую, экономическую и идеологическую ориентацию на прямо противоположные цвета политического спектра - от крайне левого до крайне правого, что однозначно свидетельствует о его специфической цивилизационной сущности и происхождении, связанных не только с политикой и экономикой, не столько с формационной, сколько с цивилизационной исторической реальностью и ее противоречиями - неизменным остается главное в нем, что и определяет его сущность и сущность его отношения к России: это отношение преодоления России как России на базе тотальной неидентичности исторической и национальной России.

В России существует огромная масса исторических, культурных и духовных маргиналов, по-настоящему не укорененных в русской истории, культуре и духовности, балансирующих между "своим" и "чужим" в истории, культуре и духовности и именно поэтому провоцирующих кризис исторической и национальной идентичности на постоянной основе. Только вдуматься: нации навязывают вненациональные основы идентичности - русской нации навязывают не русские и не российские основы идентичности, начиная от идей мировой революции и социального освобождения всего человечества и кончая вхождением в западную цивилизацию и приоритетом ее ценностей над всеми остальными, и прежде всего над выстраданными собственной историей.

Отсюда многое становится понятным в России, в частности, и то, почему в России так тяжело идут модернизационные процессы. Потому что в России они совмещаются с попытками изменения типа ее цивилизации и цивилизационного развития. В России существует массовый вненациональный субъект, который на постоянной основе недовольства социально-экономической, формационной реальностью переводит в цивилизационную плоскость, придает ему цивилизационный масштаб, направленность и специфику, превращает его в недовольство самой локальностью русско-российской цивилизации. Отсюда и стремление не столько изменить что-то в самой России, сколько изменить саму Россию, превратить ее в нечто, что дистанцирует ее от основ локальности своей цивилизации и типа ее цивилизационного развития в истории. Последний вообще признается тупиковым и бесперспективным и под основание этого подводится специфическая мотивационная база, густо замешанная на русофобии, на признании в качестве несостоявшейся всей истории, культуры и духовности, национальной полноценности самой русской нации как русской.

Отсюда понятен и масштаб той ненависти, а в лучшем случае безразличия, которое пронизывает само отношение к России и к собственной нации. Оно, собственно, и не является отношением к собственной нации и к России. И то и другое воспринимается как чужое. Это многое объясняет в парадоксах ментальности современной России, когда в ней многим почему-то своего не жалко. Да потому и не жалко, что оно, похоже, и не является своим. Для вненациональной России многое в национальной и исторической России является чужим и даже враждебным и именно потому, что является национально и исторически укорененным не где-нибудь, а в самой России.

Россия - цивилизационно расколотая страна, расколотая на ту, которая ищет и находит себя в России, и на ту, которая ищет и находит себя в преодолении России как России, на ту, для которой Россия - абсолютный максимум истории, и на ту, для которой Россия - несуществующая сущность истории или такая, которую следует преодолеть в истории и чем быстрее, тем лучше для самой России. Это парадоксально, но это именно так: вненациональная Россия основной вектор модернизационных процессов в России связывает с тем, что должно преодолеть Россию.