Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 169

Но если нет традиционной и либеральной цивилизации, то нет и цивилизационного раскола, во всяком случае, в его авторской интерпретации, как результата взаимного отрицания традиционализма и либерализма. А если нет раскола, то нет и "промежуточной цивилизации" в качестве такого цивилизационного феномена, который уже перестал быть феноменом традиционной цивилизации и одновременно с этим никак не может стать феноменом либеральной цивилизации. А раз нет "промежуточной цивилизации", то цивилизационный феномен России не может быть идентифицирован с цивилизационными основами той цивилизации, которой нет. Значит, он должен пониматься как-то иначе, не с цивилизационно универсалистских, а локально цивилизационных позиций, в своей русско-российской специфике. К необходимости этого побуждают, по меньшей мере, еще два, но фундаментальных обстоятельства, связанных с анализируемой концепцией: узость евроцентристской методологической схемы исследования и обусловленная ею узость понимания сущности цивилизационного раскола вообще и России в частности.

В самом деле, за противопоставлением так называемых либеральной и традиционной цивилизаций хорошо просматривается противопоставление, соответственно, европейской цивилизации и всех остальных. В связи с этим вся концепция выстроена по одной методологической схеме: цивилизационная логика бытия России в истории сравнивается с европейской, которая, ко всему прочему, идеализируется и доводится до статуса беспроблемной. И поскольку различия бросаются в глаза - не совпадают ни ступени цивилизационного развития, ни их результаты, то делается вывод, что Россия, ее путь в истории - это тупик и в той самой мере, в какой не является европейским, который вообще принимается за идеал-образец всей всемирной истории.

При этом все это усиливается тем, что не делается никаких различий между типами цивилизационного развития локальных цивилизаций, мало поддающихся сравнению, и ступенями их формационного развития - первые вообще подменяются вторыми. В итоге большая продвинутость европейской цивилизации по ступеням формационного развития, в частности, в освоении либеральных ценностей и стандартов бытия в истории превращается в дополнительный аргумент в пользу универсальности европейских цивилизационных ценностей и стандартов, европейского типа цивилизационного развития в истории. Но на самом деле это аргумент не в пользу универсальности европейских цивилизационных стандартов и ценностей бытия и развития в истории, а большей продвинутости европейской по пути формационного прогресса истории.

Разумеется, можно установить и проследить связь между цивилизационной спецификой основ локальности европейской цивилизации и ее успехами в развитии по формационным ступеням общественного прогресса, но все-таки не до такой степени, чтобы эта связь стала основанием для проповеди необходимости всеобщей западнизации всего цивилизационного многообразия мира и лишь на том основании, что его локальное воплощение не похоже на европейскую цивилизацию или не так продвинуто по ступеням формационного прогресса, а потому, надо полагать, не является исторически полноценным. Идея всеобщей западнизации, признания европейских цивилизационных ценностей и стандартов за общецивилизационные, в той или иной мере, но питается соками представлений о цивилизационной неполноценности всех остальных, всех остальных способов бытия и типов цивилизационного развития в истории.

Применительно к России эта евроцентристская универсалистская цивилизационная парадигма как раз и воплощается в представлениях о локальности российской цивилизации как "промежуточной", балансирующей между собой как Россией и Европой: Россия уже отошла от себя как от России, но еще не вошла в Европу. Для того чтобы преодолеть затянувшееся пограничное положение между традиционной и либеральной цивилизациями, России осталась самая малость - перестать быть Россией.

Воистину, есть Россия-цивилизация - есть проблема, нет России-цивилизации - нет и проблемы. Только так, на основе преодоления самой России, основ локальности ее цивилизации, оказывается, можно преодолеть цивилизационный раскол России - взаимное отрицание традиционализма и либерализма, подпитывающее "промежуточность" ее цивилизационного бытия в истории. Но, думается, такая трактовка цивилизационной сущности русского раскола заметно искажает его действительную сущность, лежащую в несколько иной плоскости, в той, в которой лежит сущность всех цивилизационных расколов в истории человечества: в сломе базовых архетипов локальности цивилизации, основ цивилизационной и национальной идентичности - в попытке преодоления генетического кода истории.

Прежде всего, русский цивилизационный раскол не является исключением в истории человечества. Это не чисто русский феномен. Пожалуй, исторически первой из известных попыток осуществить в истории изменения цивилизационного уровня и масштаба стали реформы Эхнатона (Аменхотепа IV) в Древнем Египте - 1353-1335 гг. до н.э. Они стали источником полномасштабного цивилизационного раскола общества в той самой мере, в какой претендовали на закладку основ новой религиозной системы, нового государственного культа, связавшего культ традиционного бога солнца Амона-Ра с личностью самого фараона и образовавшего новый культ и культовую практику поклонения "животворному солнечному диску" Атону. В своем "Великом гимне Атону" фараон объявляет себя единственным помазанником этого бога на земле.

Новая вера, гимны и заклинания характеризуют Эхнатона как провозвестника монотеизма и предтечу Авраама и Моисея. Он приказал запретить поклонение всем богам старого египетского пантеона и закрыть их храмы, что стало покушением на самые глубокие духовные архетипические основы идентичности древнеегипетского общества периода Нового царства. Все это сопровождалось расколом на новую и старую знать, новое и старое жречество, который не мог не затронуть и другие слои египетского общества. Раскол был преодолен после смерти фараона возвращением к старым богам и культовой практике, но, похоже, дорого обошелся обществу, если новая столица Ахетатон со всеми новыми храмами была разрушена, а само имя фараона-еретика было вычеркнуто из списка фараонов, когда-либо правивших Египтом.

Цивилизационным расколом было и возникновение буддизма в индуистской и брахманистской среде. В ряду прочего, он предложил такие духовные архетипы, которые взрывали все ценности идентичности, на которых базировалась кастовая социальная структура индийского общества. Понадобилось без малого тысячелетие для преодоления цивилизационного раскола в Индии, для того, чтобы привести в соответствие архетипы духовности с архетипами социальности, для того, чтобы определиться, какие ценности идентичности больше соответствуют основам локальности индийской цивилизации.

Тяжелейшим испытанием для основ еврейской цивилизации стало возникновение в ее недрах христианства, настолько расколовшего ее духовное единство, что многие и многие столетия спустя само упоминание имени Христа приравнивалось к самым страшным формам вероотступничества. И это естественно, распространение христианства в еврейской среде угрожало самим основам существования феномена еврейской культуры и цивилизации - оно превращалось именно по отношению к евреям в форму их культурной и цивилизационной ассимиляции другими культурами и цивилизациями, ибо взрывало все базовые ценности еврейской этнокультурной идентичности.

В XVI в. цивилизационным расколом уже для самого христианского мира стала Реформация. И во всех цивилизационных расколах наблюдается одна и та же закономерность: цивилизационный раскол становится цивилизационным, если он становится расколом в духовных основах истории в душе каждого человека, принадлежащего к локальности данной цивилизации, если он затрагивает генетический код истории, взламывает основы цивилизационной и этнокультурной идентичности через те изменения, которые он вносит в систему архетипов социальности, культуры, духовности, в сам способ их бытия в истории.

Для России таким расколом стала цивилизационная катастрофа Октября 1917-го. Правда, с точки зрения анализируемой здесь концепции - это оказалась "попытка свергнуть власть, препятствующую становлению либеральной цивилизации"1. Но надо обладать большим воображением, чтоб именно так представить русскую революцию, ни в каком смысле не претендовавшую на становление либеральной цивилизации, на реализацию либеральных ценностей вообще. На самом же деле русская революция в цивилизационном отношении претендовала на совершенно другое - на преодоление самой русско-российской цивилизации, на превращение формационных изменений в России в цивилизационные изменения самой России. Именно в этой связи и на этой основе взрывались русско-российские духовные основы истории в душе каждого человека, именно с этой целью взламывался генетический код истории России, основы цивилизационной, исторической и национальной идентичности, вся система архетипов социальности, культуры, духовности.