Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 170

В этом смысле сущность русского раскола действительно цивилизационная, но заключается не в том, что Россия, уже перестав быть традиционной цивилизацией, никак не может стать либеральной, а в том, что России просто отказывают в праве быть Россией, с болезненным постоянством на протяжении уже целого столетия пытаются преодолеть ее как Россию. Именно на этой основе цивилизационно раскалывается и сам национальный субъект России на национальную и историческую Россию, и на вненациональную и внеисторическую Россию, на ту, которая хочет сохранить в себе Россию и на этой основе сохранить саму Россию и на ту, которая хочет преодолеть в себе Россию и на этой основе преодолеть саму Россию.

Таким образом, цивилизационный раскол России - это раскол в генетическом коде ее истории, в архетипических основах ее цивилизационного бытия, в самом цивилизационном субъекте истории, формы исторической активности которого перестают быть идентичными национальной и исторической России, самому типу цивилизационного бытия и развития России в истории. Это раскол, разрушающий все формы национального и на этой основе цивилизационно обусловленного бытия России в истории, центрирующий всякое изменение в России на преодоление самой России. Это самый глубокий источник самых глубоких потрясений в истории - цивилизационных.

В условиях России они определялись невиданным в истории радикализмом целей и задач: не развить и обогатить старые цивилизационные ценности и стандарты, не дополнить их новыми, а заменить на принципиально иные преодолеть все национально обусловленные формы бытия русских в России и России в мире на вненациональные - преодолеть русско-российскую сущность самой локальности России-цивилизации. Именно это стало главным источником самых тягчайших цивилизационных потрясений в России.

Источник их, следовательно, не в некой "промежуточности" России-цивилизации, не в неком взаимном отрицании традиционализма и либерализма, а в том, что России навязывают осуществление цивилизационных проектов, разрушающих локальность ее цивилизации, все базовые структуры идентичности - цивилизационной, национальной, исторической. Исключением не стал и Август 1991-го. Он не преодолел цивилизационного раскола России, последовавшего после Октября 1917-го, напротив, придал ему новое измерение и новую глубину.

В принципе, Август 1991-го был призван решить исторически ограниченный круг проблем, определяемых целями и задачами формационной модернизации России, большая часть из которых группировалась как раз вокруг целей и задач либерализации России. В области экономики это решение круга вопросов, связанных с законодательным утверждением права частной собственности в России. Именно потому, что это утверждение права собственности не где-нибудь, а именно в России, этот процесс нельзя было свести к простому плюрализму всех форм собственности, а к поиску паритета частной собственности со всеми остальными, и прежде всего с государственной. Основу всех этих процессов должен был составить процесс социализации собственности - наделение как можно большего количества людей реальным отношением к собственности, наполнение этого отношения реальным содержанием.

Экономический фон, на котором все это должно было стать реальностью требование неограниченных, кроме как экономической и социальной целесообразностью, возможностей развития рынка, свободной конкуренции с одновременным ограничением произвольного, не обусловленного экономическими интересами самого общества вмешательства государства в экономику. Опять-таки, с учетом того, что речь идет об экономике именно России, речь должна была идти не об уходе государства из экономической жизни общества вообще, а о радикальном изменении функций государства в экономике - о преодолении тотальности государственного диктата в экономике, особенно в сфере мелкого и среднего бизнеса.

В области политики историческая миссия Августа 1991-го заключалась в преодолении всевластия одной партии, внедрении принципов парламентской демократии, представленной через плюрализм партий и политическую толерантность. Придание правового характера всем основам общественной жизни, при котором использование государством функций прямого внеправового принуждения была бы сведена к минимуму. Тотальная демократизация всех основ и проявлений человеческой жизни, нормативно-правовые гарантии свобод личности - свободы печати, слова, шествий, собраний, передвижения, убеждений. Преодоление моноидеологичности общества - засилья и всевластия одной идеологии, заидеологизированности общества вообще, расширение поля идейной плюральности. Формирование структур гражданского общества и его сердцевины - всех форм самоуправления, что стало бы выражением и закреплением в России более глубоких процессов современной истории возрастания роли масс в истории и их сознательности. Необходимо было по-настоящему открыть страну миру, преодолеть все разграничительные линии, оставшиеся от периодов тотального противостояния по линии Восток-Запад. Если не тотальная, то, по крайней мере, реальная гуманизация основ бытия личности в обществе, тех его сторон, которые определяются экономическими, политическими, социальными и духовными гарантиями осуществления прав человека и его личных свобод.

Нельзя не видеть, что основной исторический вектор либеральной составляющей формационной модернизации современной России более чем адекватно укладывается в магистральные закономерности переживаемого момента всемирной истории - преодоление всех базовых форм отчуждения человека в обществе, отчуждающих его от собственности, власти, культуры, другого человека, от подлинных проявлений собственной сущности. При этом важно учесть, что решение всего вышеперечисленного круга проблем ни в какой мере и ни в каком смысле не требовало слома основ национальной и цивилизационной идентичности России. Напротив, Россия нуждалась в восстановлении основ своей подлинной русско-российской цивилизационной идентичности, порушенных или радикально хаотизированных цивилизационной катастрофой Октября 1917-го, в преодолении самой практики исторического творчества, не считающегося с особенностями локальности России-цивилизации. Однако, вместо этого, еще раз подчеркнем, решения исторически ограниченного круга проблем Август 1991-го вновь приступил к формационной модернизации России, в которой самым жестоким и наглым образом были задействованы механизмы слома основ ее цивилизационного бытия в истории.

Тем самым не был извлечен главный урок из всех потрясений советского периода истории России, из их цивилизационной составляющей и сущности, из того и, по всей видимости, не для всех до сих пор очевидного факта, что один раз уже была предпринята попытка организовать цивилизационное бытие России на основе логики мировой истории, не национальной, а именно мировой, так, как ее понимал марксизм. Поэтому неудивительно, что и на этот раз, в конце столетия вновь была актуализирована логика не национальной, а мировой истории, но уже так, как ее понимала компрадорская часть интеллигенции, ибо это оказалась логика исторического развития иной локальной цивилизации.

Но кого это волнует среди вненациональной интеллигенции, не идентифицирующей себя с Россией и для которой "Россия - это всего лишь "кривое зеркало Европы"..., восточно-европейская культура, тщетно притязающая быть самостоятельной цивилизацией"1. Но в практике исторического творчества такое искажение основ цивилизационной идентичности России не остается без самых трагических последствий - ведет к взлому основ цивилизационной и национальной идентичности, к цивилизационному расколу общества и, как их следствию, цивилизационным потрясениям в России. В самом деле, поскольку Россия всего лишь "кривое зеркало Европы", то это "зеркало" нуждается в том, чтобы его "выправить". А "благая" цель оправдывает любые средства. В данном случае совершенно не важно, что это будет стоить России, не важно, что это станет насилием над Россией, преодолением основ ее цивилизационного своеобразия и цивилизационной идентичности в истории.

Важно другое и самое трагическое - навязать стране и нации новые формы цивилизационного творчества, никак не связанные с саморазвитием собственных русско-российских цивилизационных основ бытия в истории. Главное преодолеть саму Россию как основное препятствие для вхождения в структуру локальности иной, западной цивилизации. Для этого в произвольных целях использовать экономику, в частности, разрушение ее базовых производящих структур, чтобы на волне массового обнищания и недовольства масс этим обнищанием навязать стране и нации новый проект вненациональной цивилизационной идентичности связать ценности цивилизационной и национальной идентичности с экономически процветающей на данном этапе исторического развития страной, нацией, цивилизацией.