Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 52

7. Россия имела иных соседей, чем Европа, принципиально иное историческое, цивилизационное, культурное и духовное окружение. Любой феномен неотделим от условий своего бытия, он тождественен им, есть то, что есть его условия бытия. Естественно, поэтому, имея иное окружение, иные условия исторического развития, Россия могла развиваться только иначе, чем Европа, ибо многое в ее истории диктовалось не ее историей, а историей ее соседей, в частности, самой Европой. Особую роль в формировании системы русско-российских спецификаций сыграла великая вольница Великой Степи. Европа не имела такого фактора в системе исторических условий своего бытия и развития и именно поэтому она не Россия. Фактор Великой Степи в течение многих веков определял многое в исторических судьбах России, вплоть до судьбоносных - быть или не быть не только Россией, но и России вообще.

8. Россия, в отличие от Европы, имела принципиально иную систему исторических вызовов и ответов. Она имела иные проблемы в истории, в частности, иной масштаб внешнего разрушительного давления, не идущий ни в какое сравнение с тем, который имела Европа, а потому иначе сформулировала свои ответы на них, исходя из своих исторических возможностей. Уже с 1055 по 1462 гг. известно о 245 нашествиях на Русь и внешних столкновений. С 1240 по 1462 гг. почти ни одного года не обходилось без войн. Из 537 лет, прошедших со времени Куликовской битвы до момента окончания I Мировой войны, Россия провела в войнах 344 года. За это время ей пришлось 134 года воевать против различных антирусских союзов и коалиций, причем одну войну она вела с девятью врагами сразу, две - с пятью, двадцать пять раз пришлось воевать против трех и тридцать семь - против двух противников. Из этих войн большая часть носила оборонительный характер. И, главное, вызовы-давления исходили со всех сторон света и от противников, которые долгое время превосходили Россию по всем основным конкурентнообразующим показателям в истории, в частности, по уровню экономического и демографического развития.

Россия противопоставила всему этому небывалые успехи в политическом и ментальном строительстве. а) высочайшую политическую централизацию власти. Отставая от Запада в своем экономическом развитии, Россия сумела обогнать его в степени концентрации государственной власти, что обеспечивало способность к тотальной мобилизации всех ресурсов страны и нации, намного превосходившей мобилизационные возможности противостоявших ей держав и коалиций; б) поразительную, особенно с европейской точки зрения, политическую дисциплину всех классов и слоев общества, подчинение их прав и свобод, самого их бытия целям и задачам государственного строительства возрастанию силы и мощи государства, как главному аргументу в борьбе за существование в истории. И этот аргумент долгое время был не от силы, а от слабости России, слабости материального тела ее цивилизации, ее экономических возможностей; в) феноменальную духовную преданность в основах своей души духовным основам локальности своей цивилизации и культуры русско-российский патриотизм, который, в свою очередь, был круто замешан на преклонении перед собственным государством.

В итоге Россия строилась вокруг своего государства. Государство - это была Россия, а Россия - Государство российское. Это была общность, ядром которой стало государство, а в ней армия. В этом смысле Россия во многом строилась и вокруг своих вооруженных сил. И это со временем стало еще одним проявлением специфики России, сложившейся не случайно, а как закономерный результат противостояния натиску католической Европы, языческой, а позже и исламской Азии.

9. Россия изначально развивалась вне ощущений своих пространственных пределов. Европа вплоть до великих географических открытий и освоения Америки и Австралии жила в совершенно ином, по сравнению с Россией, пространственном измерении. Но даже и тогда, когда приступила к пространственной экспансии, она осуществлялась за океаном, вне непосредственного контакта с Европой. Для России пространственная безграничность начиналась сразу же с ее границ. В итоге русская душа оказалась в совершенно ином пространстве, чем европейская - евразийском. Вся безграничность российской Евразии вошла в культурное и духовное пространство России, самым радикальным образом определяя ее культурную и духовную суть. В частности, русский духовный максимализм - это во многом воспроизводство в национальном сознании пространственного максимализма России. Нельзя понять феномена России в его действительной сущности, не понимая его в качестве феномена, образованного пространственным максимализмом, помноженным на духовный.

Все эти факторы, а это, разумеется, далеко не все, сформировали принципиальные различия в генезисе Европы и России, которые и превратили их в различия между Европой и Россией, как между европейской и российской цивилизациями, несмотря на все то общее, что было в истоках их возникновения, в процессе их развития и что будет иметь место в будущем. В сущности, Европа и Россия - это зеркальное отражение друг друга, разный цивилизационный способ выражения архетипически близких форм социальности, культуры и духовности. Между Европой и Россией нет непроходимой грани для социального, культурного и духовного взаимодействия и взаимообогащения. Российское начало легко переходит в европейское, а европейское, особенно начиная с Петра I, еще легче переходит в российское. Россия и Европа являются друг для друга цивилизационным, культурным, социальным и духовным продолжением друг друга - СВОЕ-ИНОЕ друг друга. Европейская цивилизация для своей цивилизационной полноты нуждается в российской составляющей, а российская - в европейской.

Россия находит в Европе не просто часть своего культурного, социального и духовного бытия, она живет этой частью и благодаря этому утверждает себя в качестве России. Европейское начало в российской цивилизации - это не просто та часть, которая может быть, а может и не быть, она есть то, без чего вообще нет России.

Следует обратить особое внимание и на нечто принципиально иное в отношениях России и Европы. Как свидетельствует исторический опыт последних столетий мировой истории, именно на территории России и посредством России происходило разрешение ряда фундаментальных противоречий исторического развития Европы, которые она без России, судя по всему, не могла разрешить. Возьмем самые очевидные среди них - это наполеонизация, фашизация и коммунизация мира. Каждая из этих тенденций в развитии Европы имела выраженное российское продолжение, порождая такие противоречия, такой глубины и масштаба, которые не могли быть решены без привлечения исторического ресурса развития России.

Европа нуждалась в России, как в самом радикальном средстве разрешения противоречий собственного бытия и развития в истории, тем самым необычайно утяжеляя груз собственно российских проблем пребывания в истории. Россия по отношению к Европе достаточно часто выступала своеобразным стравливающим клапаном, стравливающим сверхисторическое напряжение или тупики исторического развития Европы. Эта историческая миссия России по отношению к Европе стоила ей неимоверных усилий и неисчислимых жертв, которые современной Европой до конца не осознаны, а потому и не оценены.

Сравнительный анализ генезиса европейской и российской цивилизаций дает основание еще для одного и весьма существенного вывода, касающегося соотношения логики прерывности и непрерывности в становлении и развитии локальных цивилизаций. Цивилизационная логика истории, по сравнению с формационной, действительно носит выраженный дискретный характер локальная цивилизация возникает и гибнет и вместе с ней возникает и гибнет ее локальность, ее уникальный генетический код истории. Он не воспроизводим в своей уникальности в цивилизационных основах другой локальной цивилизации, не передаваем ей, ибо в этом случае она просто перестает быть другой цивилизацией. В процессе взаимодействия и взаимовлияния цивилизаций и культур заимствованию подлежит если не все, то многое, но в принципе исключается заимствование самого генетического кода истории.

Он вырабатывается каждой локальной цивилизацией самостоятельно, образуя ее сущность, только ее основы и только ее способ бытия в истории. Локальная цивилизация подобно личности неповторима, а потому большее из того, что принадлежало данной локальной цивилизации, с ней и только с ней рождается, с ней и только с ней развивается и умирает. В этом смысле локальная цивилизация - феномен исторически достаточно замкнутый, замкнутый на саморазвитие собственных цивилизационных основ, живущий логикой исторической преемственности только в пределах своей локальности. Все это так, и все это доминирующая тенденция в развитии локальной цивилизации.