Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 26

Весь этот процесс и абсолютно все в этом процессе становится цивилизационно и этнокультурно центрированным и в той самой мере, в какой цивилизационно и этнокультурно центрированной оказывается душа человека. Она есть единственный, а потому и абсолютный по своему значению феномен, в котором и только посредством которого происходит кодирование и раскодирование генетического кода истории, его опредмечивание и распредмечивание в истории, сам процесс превращения истории в историю локальной цивилизации. Душа - основное место актуализации и воспроизводства истории в человеке и человека в истории и как истории локальной цивилизации, и как человека локальной цивилизации. Душа - основной дом бытия локальной цивилизации, генетического кода ее истории, который становится генетическим кодом истории в той самой мере, в какой становится генетическим кодом человеческой души.

Таким образом, генетический код истории и есть та основа общества и его истории, которая, не будучи материальной и формационной, несмотря на это, является не менее фундаментальной, образуя основу локальной цивилизации - цивилизационной исторической реальности и логики истории. И эта основа находится не где-нибудь, а в основах человеческой души, в ее архетипических глубинах. И это не должно обескураживать с позиций материализма в истории. У истории есть не только материальные, но и духовные основы, не только те, которые лежат в основе экономики, но и те, которые лежат в основах человеческой души, ибо история - это не история человеческого тела, а история человеческой души и все, совершающееся в ней, совершается отнюдь не для человеческого тела, а во имя и для человеческой души. История есть еще и то, что есть ее душа и что эта душа знает о себе и о своей истории, а потому история - это еще и состояние души, образ ее жизни, история души. И пусть она, в конечном счете, определяется бытием. Это в данном случае не так важно. Важно другое: что определяет душа и в ней сознание в своем бытии и в бытии истории.

А история человечества устроена так, что, чем больше нечто в ней и она сама становятся человеческими и в этом смысле человечными, тем больше они определяются не бытием, а сознанием. В этом суть диалектики бытия и сознания в истории, которая лишь, в конечном счете, укладывается в отношения определения сознания бытием. Во всех остальных случаях речь идет не просто о формах активности сознания по отношению к бытию, а о совершенно иной реальности в их отношениях: когда по мере очеловечивания истории и самого человека история начинает определяться не столько бытием, сколько сознанием. В этом случае само общественное бытие людей становится инобытием человеческого сознания, объективацией высших сущностей, основных интенций и форм бытия сознания. Сознание начинает определять бытие в той связи и мере, в какой бытие становится бытием сознания, его объективированным бытием. Подлинно человеческое в человеке и его истории неотделимо от человеческой души, от объективации души и ее сознания в формах исторического бытия человека, которые на этой основе, становясь бытием его души, начинают определяться сознанием человека, а не его бытием.

И это главное обстоятельство, сопутствующее пониманию духовных основ истории, их подлинной роли в становлении основ цивилизационной исторической реальности и логики истории, которые действительно сводятся к основам человеческой души, к ее архетипическим основам - к тому генетическому коду истории, что лежит в духовных основах локальной цивилизации и цивилизационной логики истории. Именно генетический код истории сохраняет себя при всех формационных изменениях, оставаясь практически неизменным при всех изменениях в истории и самой истории. Именно он постоянно воспроизводит основы исторической, культурной и духовной идентичности этнокультурной общности людей и вслед за этим и на этой основе основы идентичности локальной цивилизации и как локальной, и как цивилизации - те основы человеческой истории, которые коренятся в основах человеческой души. Там, в исходных и сакральных глубинах идентичности человеческой души всемирная история находит истоки своей цивилизационной идентичности, неуничтожимые основы для сохранения и воспроизводства локальной цивилизации и цивилизационной логики истории.

Все эти различия, которые обнаруживают феномены формации и цивилизации в своих основах, неизбежно сказываются на логике исторического развития. Есть все основания говорить о принципиальной специфике формационной и цивилизационной логики истории, восходящей к специфике их оснований. Если формационная логика истории больше базируется на логике социально-экономического и политического развития, то цивилизационная, не преодолевая формационной, более того, базируясь на ней, вместе с тем исходит преимущественно из логики развития культуры, сознания, духовности, она отражает то, что есть душа и дух в истории общества. По сравнению с формационной, цивилизационная логика истории выражает как раз тот, в общем-то, никем не оспариваемый факт, что не хлебом единым жив человек, но и духом своим и, в конечном счете, своей душой, поскольку только такая жизнь и является подлинно человеческой.

Именно к ней он и стремится на протяжении всей своей истории, превращая в этом процессе саму историю из просто истории в подлинно человеческую, подлинность которой, таким образом, определяется масштабом и характером присутствия сознания в истории, тем, до какой степени не сознание определяется бытием, а бытие определяется сознанием. И это не просто факт, а фундаментальный факт истории, благодаря которому история человечества предстает, прежде всего, как история человеческой души, неисчерпаемого мира человеческой субъективности, его изменения и как человеческого, и как субъективного. Отражением именно такой логики исторических изменений и выступает цивилизационная логика истории - суть духовная логика истории, логика развития человеческой души.

Таким образом, с точки зрения своих оснований формационная логика истории предстает как логика производства и воспроизводства материальных основ общества и истории. Цивилизационная - как логика производства и воспроизводства духовных основ общества и истории, логика производства и воспроизводства мира человеческой субъективности, человеческой души. В конечном счете, это логика бытия культуры, способ развития и объективации ее содержания в истории, на основе которого одна локальная цивилизация отличается от другой, превращаясь в образ жизни человеческой души. В этом смысле локальная цивилизация - это воплощение души и духа этноса, их объективированных форм существования. Соответственно, цивилизационная логика истории - это логика изменения человеческого сознания и превращения его в основу изменения общества и его истории. Это не значит, что бытие не определяет сознание и что бытие не является основой общества и его развития. Это означает другое: история постоянно стремится к возрастанию самоопределения себя сознанием, к тому, чтобы всякая новая ступень исторического развития была и новой ступенью возрастания роли сознания в истории, его превращения в основу изменения общества и его истории.

И это обусловлено не какими-то потусторонними факторами, обретающимися вне истории, а самой историей, усложнением проблем исторического развития, задач исторического творчества и настолько, что их решение по силам не просто особо развитому историческому субъекту, а такому, который кладет в само основание своего исторического творчества сознание, особо развитое сознание. Это всеобщий закон истории: по мере исторического прогресса, вместе с усложнением задач исторического творчества возрастает самоопределяемость истории сознанием, масштаб превращения сознания в основу изменения общества и его истории. Бытие, которое знает свое бытие, принципиально отличается от бытия, которое его не знает, и ровно настолько, насколько знает или не знает свое бытие. И это не остается безразличным к отношению бытия и сознания в истории и к самой истории, в пределах которой бытие тем больше определяет сознание, чем меньше сознание знает свое бытие и, напротив, чем больше сознание знает свое бытие, тем меньше определяется бытием, тем больше становится основой для самоопределения истории сознанием, миром человеческой субъективности, культурой, духовностью, а не миром экономики, человеческой материальности.

Человек хочет жить в истории, которая соответствует и определяется его сознанием, ценностями его души, ибо только так, только на этой основе она будет строиться в соответствии с его сущностью как человека, становиться пространством адекватного воплощения его бытия как подлинно человеческого. И это изначально присущее свойство человеческого бытия - стать воплощенным бытием своей сущности, каковым оно становится как раз по мере того, как становится осмысленным бытием, бытием сознания, знающим свое бытие и бытие природы. И чем больше оно становится знающим, тем больше оно становится подлинно человеческим, а значит, и человечным - бытием, которое определяется сознанием и ровно настолько, насколько оно знает и на этой основе практически овладевает своим бытием. Именно в этом процессе оно становится еще и воплощенным бытием свободы. Если быть человеком значит быть свободным, то свободным человеческое бытие становится не тогда, когда оно определяется бытием, а тогда, когда оно определяется сознанием, знающим свое бытие. Знание есть атрибутивное состояние свободного бытия в мире. И чем больше оно определяется сознанием, знающим свое бытие, тем больше оно становится свободным, подлинно человеческим бытием.