Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 27

Человек хочет жить в истории, которая соответствует и определяется его сознанием, ценностями его души, ибо только так, только на этой основе она будет строиться в соответствии с его сущностью как человека, становиться пространством адекватного воплощения его бытия как подлинно человеческого. И это изначально присущее свойство человеческого бытия - стать воплощенным бытием своей сущности, каковым оно становится как раз по мере того, как становится осмысленным бытием, бытием сознания, знающим свое бытие и бытие природы. И чем больше оно становится знающим, тем больше оно становится подлинно человеческим, а значит, и человечным - бытием, которое определяется сознанием и ровно настолько, насколько оно знает и на этой основе практически овладевает своим бытием. Именно в этом процессе оно становится еще и воплощенным бытием свободы. Если быть человеком значит быть свободным, то свободным человеческое бытие становится не тогда, когда оно определяется бытием, а тогда, когда оно определяется сознанием, знающим свое бытие. Знание есть атрибутивное состояние свободного бытия в мире. И чем больше оно определяется сознанием, знающим свое бытие, тем больше оно становится свободным, подлинно человеческим бытием.

Таким образом, выстраивается закономерная взаимозависимость: чем больше человек воплощает в своем бытии свою сущность, тем больше оно становится свободным, а чем больше оно становится свободным, воплощенным бытием свободы, тем больше оно воплощает в себе бытие человеческого сознания, тем больше, как бытие, определяется сознанием. Так человек прорывается из истории как царства слепой необходимости в историю как царство свободы и в той самой мере, в какой превращает сознание в основу изменения общества и истории, в какой история начинает самоопределять себя посредством сознания.

В конце концов, история, как история людей, изменяется лишь на основе и после изменения их сознания. Мир, находящийся вне нас, становится для нас действительностью только тогда, когда он становится частью нашего внутреннего мира, мира нашей и моей субъективности, моего сознания. Все битвы, разыгрывающиеся вне меня, становятся действительностью для меня только через битвы моего сознания. Мое сознание не определяет бытие вне меня, но оно определяет его бытие во мне, а значит и мое бытие как таковое, и через него и только через него влияет на бытие вне меня. Ничего в обществе не меняется, если не меняется его сознание - всеобщая, непосредственная основа и передаточный механизм всех изменений в обществе. И хотя бытие, в конечном счете, определяет сознание, но только изменение и измененное сознание изменяет бытие. А это зависит не только от изменения бытия, но еще и от изменения самого сознания.

Не все в сознании вообще изменяется в зависимости лишь от изменения бытия людей, есть многое в сознании, что изменяется в зависимости от изменения самого сознания или в зависимости от его неизменных основ генетического кода истории локальной цивилизации, ее исторических, культурных и духовных архетипов. В этом смысле сознание имеет собственную логику изменения в зависимости от своих неизменных архетипических основ. В сознании не все возможно именно потому, что не все находится лишь в зависимости от изменения изменяемых материальных и духовных основ его бытия, но и в зависимости от неизмененных духовных сущностей истории, ее архетипических основ в человеческой душе.

Пожалуй, это единственно абсолютная константа истории, ее неизменяемая основа, которая, по крайней мере, изменяется последней, а вместе с ней изменяется и все в истории, и сама история. Она становится не просто историей другой формации, новой стадией одной и той же истории, а просто иной историей, историей иной локальной цивилизации. И эта абсолютная константа истории находится в основах именно локальной цивилизации, а не формации, в основах цивилизационной, а не формационной логики истории, не в материальных, а в духовных основах общества и его истории, в основах человеческой души.

Все изменяется в истории, обществе, в самом человеке, но архетипические основы его души остаются неизменными, сохраняя в неприкосновенности основы исторической, культурной и духовной идентичности как личности, общества, так и истории в целом, не позволяя им раствориться в потоке исторических, культурных и духовных изменений, в потоке взаимовлияний цивилизаций и культур. Поэтому именно архетипические основы человеческой души и есть то, что превращает изменение сознания, его состояний в основу изменения общества, его состояний - то, что вообще делает зависимым общество и его историю не только от материального бытия, но и от бытия его сознания, от его неизменных архетипических основ. Они, как абсолютная константа истории, определяют историю не меньше, чем материальное бытие людей. И неважно, что они, в свою очередь, продукт истории и сложились не без влияния и на основе материального бытия людей. Но с тех пор при всех изменениях истории и ее материальных основ, они оставались не только сохраняющимися основами истории в человеческой душе, но и такими, с которыми неизбежно считались все изменения самих материальных основ истории, ее формационных качеств.

Все эти нюансы соотношения бытия и сознания никак не учитывались материалистической концепцией истории и именно потому, что ею никак не учитывались архетипические основы исторической реальности, ее персистирующие свойства, представленные содержанием генетического кода истории. Соответственно, историческая реальность сводилась лишь к формационной, а историческое развитие осмысливалось лишь в терминах формационной логики истории. В итоге полностью или почти полностью игнорировалась цивилизационная историческая реальность и логика истории, фундаментальность тех духовных феноменов, которые образуют их основу и, следовательно, основу самого общества и его истории.

Последняя, таким образом, складывается как из материальных, так и из духовных основ, как из формационной, так и цивилизационной исторической реальности, есть продукт их взаимодействия в истории. В связи с этим и сама реальная событийная канва истории предстает как результат сочетания в одной исторической реальности формационной и исторической реальности, формационной и цивилизационной логики истории, логики производства и воспроизводства материального и духовного бытия людей, логики тела и логики души, непрерывного изменения формационных качеств и свойств общества, всего в самой локальной цивилизации, но с неизменным сохранением ее архетипических основ в основах человеческой души.

Весьма показательна диалектика материальных и духовных основ общества и истории, формационной и цивилизационной исторической реальности с позиций перспектив исторического развития. Формационная логика истории обладает большей реальностью именно тогда, когда история еще не разрешила проблем своего материального существования, когда проблемы физического существования индивида преобладают над проблемами его социокультурного существования, физического выживания над проблемами его духовного развития. Когда большая часть человеческой жизни и труда уходит не на то, чтобы стать человеком, развить в себе абсолютным образом свою человеческую сущность, полностью развить и выразить свою духовную индивидуальность, а на то, чтобы просто быть. Это время преобладания формационной исторической реальности. И оно не вечно. Весь исторический опыт человечества свидетельствует в пользу признания принципиальной разрешимости в пределах человеческой истории и средствами исторического прогресса проблем физического существования человека. В решении такого рода проблем и заключается суть основной исторической миссии формационного развития общества.

Формационная логика истории исчерпает себя в тот момент, когда будет разрешено основное противоречие всей предыстории человечества противоречие между сущностью человека и его существованием, сущностью и социально-экономическими условиями ее развития и раскрытия, когда она, как сущность человека, не будет находить в них, как в условиях своего существования, условия и факторы, препятствующие или извращающие утверждение ее подлинной человечности. Приведение в соответствие сущности человека с ее существованием будет означать конец формационного развития истории, точнее, его преобладания в истории. Статус преобладания в истории получит цивилизационная логика исторического развития. Человек экономический, Homo economicus уступит место человеку культурному, Homo culturicus. Различия в отношениях собственности и власти, социально-классовые различия по степени своей актуальности уступят место различиям в культуре и духовности, способах их проживания в истории и самой истории. Соответственно, формационные противоречия, противоречия в отношениях собственности и власти из основных превратятся во второстепенные, если вообще не сойдут с авансцены истории вместе с персонифицирующими их классами и, следовательно, классовыми противоречиями.