Читать онлайн «Империя Александра Македонского. Крушение великой державы». Страница 38

К концу 313 г. до н. э. Антигон добился прогресса в возвращении власти над Анатолией и обретении власти в Греции. К югу от Фессалии Кассандр удерживал только крепость Мунихию в Афинах. Но политика Антигона не размещать гарнизоны в городах, которые он отобрал у Кассандра, делала его положение в Греции непрочным и не повлияла на базы Кассандра в Македонии или Лисимаха во Фракии. Тем временем Птолемей, который в течение 313 г. до н. э. перенес свою столицу Египта из Мемфиса в Александрию, использовал свой флот, чтобы подавить восстание в Кирене, завоевал Кипр и напал на Киликию, где Антигон хранил значительную часть своей казны.[420]

Антигон расположил свою армию на зиму на Геллеспонте, где он мог угрожать через проливы Лисимаху, хотя Византий и отказался присоединиться к его союзу.[421] Подвергаясь угрозам и с этого направления и от Полемея с юга и с учетом того, что флот Антигона доминировал в Эгейском море, Кассандр предложил вступить в переговоры, но Антигон с презрением отверг их, еще не будучи достаточно сильным, чтобы продиктовать свои условия.[422] Его воодушевляло это появление трещин в доспехах союзников. Полемей зимой продвинулся на север в Фокиду, но ни там, ни на Проливах пробить оборону союзников не удалось.

Армией Антигона в Сирии номинально командовал его подросток-сын Деметрий, которому помогали несколько опытных македонских военачальников. Птолемей, одним из военачальников которого выступал Селевк, угрожал полномасштабным вторжением в Сирию. Это должно было привести к достижению нескольких целей. Птолемей должен был вернуть себе южную часть Сирии и отвлечь армию Деметрия из Северной Сирии, его основной базы, а во-вторых, позволить Селевку добраться до Вавилона. Птолемей также надеялся, что сражение нанесет серьезный урон войскам Антигона. Кажется маловероятным, что они рассчитывали на что-либо большее, чем нанести серьезное поражение Деметрию, но даже это уменьшило бы давление на Кассандра. Последовавшая битва при Газе оказалась решающим сражением войны с непропорциональными результатами. Деметрий командовал только частью армии своего отца, около 18 000 человек, армия Птолемея состояла примерно из 20 000. Он постоянно вербовал воинов в течение нескольких лет, в большинстве македонских и греческих наемников, но он также выставил и несколько подразделений египтян — единственный случай за столетие, когда его семья сделала это. Деметрию и его советникам противостояли два старых воина Александра, гораздо более искушенные, чем они. У Деметрия было 43 слона, которые должны были стать решающим оружием. Эта угроза заставила его оппонентов вести оборонительное сражение.

Две фаланги стояли друг против друга, и обе стороны сосредоточили большую часть своей конницы на восточном фланге. Слоны Деметрия противостояли плотной фаланге пехоты и лучникам, защищенным ковром из шипов и цепей. Битва поэтому стала боем конницы. Конница Деметрия атаковала и смешалась с всадниками Птолемея и Селевка. Слоны атаковали, но были остановлены шипами и цепями, через которые они не могли пройти. Лучники перестреляли погонщиков слонов и старались попасть в глаза слонам, приведя животных в бешенство и заставив их побежать в сторону армии Антигона, которая распалась и бежала, в той же степени от собственных обезумевших слонов, как и от преследования Птолемея.[423]

После того как его армия была разбита и Птолемей захватил город Газа, Деметрий признал поражение. Только отступив в Северную Сирию, он сумел восстановить контроль над сколько-нибудь значительным числом воинов.[424] Птолемей, понимая, что он разбил только часть армии Антигона, осторожно двинул свою армию на север. Тир оказал сопротивление Птолемею, но лишь на короткое время, гарнизон не хотел выдерживать осаду и заставил город сдаться.[425]

Птолемей приобрел больше, чем территорию. Он захватил большую часть гоплитов Деметрия, греческих наемников, которые не собирались сражаться насмерть. Они были отправлены в Египет в качестве колонистов — очень важное усиление греко-македонского элемента среди подданных Птолемея.[426]Птолемею больше не нужно было вербовать египтян. Следующим результатом было то, что союзники открыли новый фронт. С поля боя — это было явно заранее запланировано и произошло бы, даже если бы Деметрий победил — Селевк взял небольшой отряд и проскакал мимо рассыпавшейся армии Деметрия через Сирию и Месопотамию (где он собрал еще войска из гарнизонов Антигона в Каррах) в Вавилонию, чтобы вернуть свою сатрапию. Сатрап Антигона Пейтон, сын Агенора, был убит при Газе, что должно было ослабить местную власть. Он достиг Вавилона примерно с 3000 воинов, в три раза больше, чем было у него вначале. Его экспедиция была, без сомнения, собственной идеей Селевка; Птолемей никогда не был столь предприимчивым и даже не рискнул никакими из своих войск — все это были люди Селевка (или первоначально Антигона).[427]

Селевк был центром оппозиции Антигону. До своего изгнания он, безусловно, был удовлетворен своим положением сатрапа Вавилонии и, без сомнения, считал изгнание несправедливым и стремился отомстить. Его первой целью было вернуть свою сатрапию, но этого ему будет недостаточно. Он оставался самым непримиримым врагом Антигона, но в Вавилоне он был наиболее уязвимым из участников коалиции.

Должно быть совершенно ясно, что даже в это время в результате Газы и возвращения Селевка в Вавилон власть Антигона над империей Александра была утеряна. Он вернул себе Сирию в 311 г. до н. э.[428], но не мог продвинуться в Египет. Он мог угрожать Кассандру и Лисимаху, но не мог проникнуть в их твердыни, теперь он потерял Вавилонию. Затем из Греции пришли новости, что его племянник Телесфор, который был сделан подчиненным Полемея, восстал, финансируя свое выступление награбленными сокровищами из святилища в Олимпии. Этот бунт продолжался недолго, но он на некоторое время не позволил Полемею вести какие-либо операции в Греции. Антигон оказался в положении защищающегося.[429]

Из Мидии вице-царь Антигона Никанор прошел через горы с армией из 10 000 человек пехоты и 7000 конницы, чтобы изгнать Селевка. В болотах в долине Тигра он был пойман в засаду гораздо более малочисленной армией Селевка, Селевк пленил, а затем взял на службу большую часть его армии.[430]Внезапно у Селевка оказались огромные силы: армия из 20 000 человек и надежная поддержка местного населения в Вавилонии, где режим Антигона не любили. Методы управления Антигона не способствовали его популярности, и заметно, что его воины очень охотно присоединялись к его врагам: он потерял намного больше 20 000 человек, перешедших к Птолемею и Селевку.

Антигон сражался на четырех фронтах — в Сирии, Вавилонии, Греции и на Проливах. Деметрий был отправлен в набег против города Вавилона, часть которого он захватил, но столкнулся с упорной обороной под командой полководца Селевка Патрокла. Антигон дал ему строгие временные рамки, он должен был отступить, если не добивался быстрого успеха.[431]Антигон мог наносить удары во всех направлениях, но результат был нулевым. Попав в тупик, он заключил мир со своими западными противниками. Кассандр и Лисимах воспользовались для переговоров возможностью, созданной кратким восстанием Телесфора. Было быстро достигнуто соглашение, к которому поспешно присоединился Птолемей. По условиям все сохраняли то, что имели, и провозглашенная в Тире Антигоном свобода греков должна быть принята как общая политика.[432] Это был мир, но никто не рассчитывал, что он продлится долго. Антигон не отказался от своих амбиций. А главное, не был включен Селевк, или поскольку он отказался участвовать, или потому, что Антигон отказался включить его.

Никто из участников не был удовлетворен, но сам факт перемирия означал взаимное истощение. Планы Антигона были сорваны, Кассандр и Птолемей потеряли территории, Лисимах был очень уязвим. Некоторые греческие города вернули определенную степень автономии, но начали понимать, что это предполагает установление с кем-либо из лидеров отношений, очень сходных с подчинением. Некоторые из более крупных городов были еще далеки от автономии: в Афинах все еще стоял македонский гарнизон, поддерживавший диктаторское правление Деметрия Фалерского, в акрополе Коринфа стоял македонский гарнизон под командованием Полиперхона. Все еще сохранялись фактические ограничения свободы греческих городов.

Города на восточном побережье Эгейского моря хорошо приспособились к этому режиму, поскольку это было значительное улучшение в политическом смысле по сравнению с методами, которые по отношению к ним применяла Персидская империя. Некоторые из более крупных городов — в числе других Эфес, Милет, Родос — в это время вступили в период грандиозного экономического процветания. В значительной степени это было результатом взвешенного и последовательного подхода Антигона, основанного на провозглашении гражданских свобод греков, чего он умышленно придерживался, показав тем самым пример всем остальным.[433] Занятость великих борьбой друг с другом позволила греческим городам добиться менее обременительного надзора и предотвратила их борьбу друг с другом. В некоторых случаях государства пошли еше дальше. Этолийский союз, возникший в Греции как государство местного значения, смог существовать рядом или скорее вопреки Македонии. Подвергшийся нападению объединенных сил Антипатра и Кратера в 322 г. до н. э., а позже вновь войск Кассандра, союз стал еще более прочным, чем прежде, и стремился к расширению.