Читать онлайн «Империя Александра Македонского. Крушение великой державы». Страница 36

Решение Птолемея удерживать Египет, не считаясь с остальной империей, сделало необходимым для него прежде всего защитить свою сатрапию. Египет был уязвим для атак прежде всего со стороны Сирии, его трижды завоевывали в недавнем прошлом с этого направления, и ему угрожал Пердикка. Персидское завоевание было задержано тем, что Египет контролировал Финикию и Кипр. Решение Птолемея было таким же: двинуть свои оборонительные заслоны вперед. В 319 г. до н. э. после смерти Антипатра, но до побед Антигона над Алкетом и Арридеем, Птолемей двинулся в Сирию и захватил контроль над ней до Финикии. Он изгнал сатрапа Лаомедона из Митилены, который укрылся с Алкетом в Малой Азии — плохой выбор.[386] Птолемей вступил в контакте царями нескольких кипрских городов. Финикия и Кипр были традиционными источниками дерева для египетского кораблестроения. Птолемей таким образом восстановил Египетское царство в том виде, каким оно было при последних независимых фараонах. В споре между распадом и единством Кассандр и Птолемей выступили против Эвмена и Полиперхона. Антигон склонялся к первым, хотя действовал только в интересах собственных амбиций. Помогая Кассандру, он подрывал имперскую идею, персонифицированную Полиперхоном, главенство которого над собой он отказывался признать. Изгоняя других сатрапов из их владений в Малой Азии, он строил собственную державу, сначата возвращаясь к положению, сходному с тем, которое он занимал при Александре. В этом ему противостоял Эвмен, полученная которым у Полиперхона должность была похожа на ту, которую Антигон получил от Антипатра. Действуя в интересах сохранения империи, Эвмен поставил себя против и Антигона и сторонников раздела. Когда Лаомедон бежал к Анкету, он утверждал, что и Птолемей и Антигон действуют против единства империи.

Антигон выступил вслед за Эвменом, который отступил в Сирию, и это заставило Птолемея вернуться в Египет. Птолемей обратился к «Серебряным щитам», но они оставались лояльными царям и Эвмену.[387] Эвмен двинулся на восток, вынудив Селевка в Вавилоне принять ту или другую сторону. Он выступил против Эвмена, хотя, возможно, он в такой же степени без энтузиазма относился и к Антигону.[388] Эвмен пошел еще дальше на восток и в Сузах соединился с группой восточных сатрапов, которых ему удалось объединить. Они только что сумели блокировать локальные амбиции Пейтона из Мидии.

Мидия была наиболее важной сатрапией на востоке, и Пейтон стремился сам стать правителем на востоке. Это заставило других восточных сатрапов в Бактрии, Арахозии, Кармании, Персии и других оказать ему сопротивление.[389] Для этих людей сохранение единой империи было предпочтительнее намерений и Пейтона и Антигона. Палатка Александра пригодилась: Эвмен установил хрупкое главенство над востоком. В их конфедерацию он внес свои войска, возможно гораздо более убедительный аргумент, чем воображаемый Александр. В ответ Пейтон, Селевк и Антигон объединили свои силы.[390] К этому времени борьба шла за контроль над всей империей.

Армии Антигона и Эвмена сражались друг с другом в Персии в течение 317 и 316 гг. до н. э., то есть кампания продолжалась целых два года, начавшись в 318 г. до н. э. Они сталкивались в крупных сражениях и вели изобретательные кампании, наконец весной 316 г. до н. э. Антигон добился преимущества. Один из многих союзников Эвмена предал его; в битве при Габиене обоз аргираспидов (включая их семьи) был захвачен конницей Антигона. В качестве выкупа они выдали Эвмена. Он был казнен.[391]

На западе объединители терпели постоянные поражения. Полиперхон обратился за помощью к грекам, выпустив прокламацию, в которой он обещал вернуть грекам свободу, вернувшись к системе Филиппа и Александра вместо военной оккупации Антипатра;[392] это должно было выбить почву из-под ног Кассандра. Но флот Полиперхона был уничтожен флотом Антигона, а Кассандр переиграл его в борьбе за поддержку греков, убрав гарнизон из Афин и установив в городе симпатизирующий ему режим под руководством философа Деметрия Фалерского.[393]

Со своей базы в Афинах Кассандр двинулся в Македонию, захватил контроль над царем Филиппом III и был приветливо встречен македонцами.[394] Обладание этой базой позволяло ему вернуться и восстановить доминирование в Греции. Полиперхон с царем Александром IV (которому в это время было шесть лет) и Роксаной двинулся на Пелопоннес. Филипп III был женат на Эвридике, внучке Филиппа II (своей собственной племяннице), и находился полностью под контролем своей энергичной жены. Она встала на сторону Кассандра и организовала провозглашение Кассандра регентом при своем муже.[395]Полиперхон вступил в контакте находившейся в Эпире Олимпией и передал юного Александра ей; она вторглась в Македонию. Собранная Эвридикой, чтобы противостоять старой Олимпии, армия не хотела воевать в такой войне и сразу перешла на другую сторону.[396]

Таким образом Олимпия получила контроль над Филиппом III и Эвридикой, которых она убила. Затем она начала убивать сторонников Кассандра, уничтожив добрую сотню македонских аристократов.[397] Общественное мнение в Македонии, которое в целом приветствовало ее возвращение, быстро изменилось. Кассандр вытеснил ее в город Пидна и осадил его. В 316 г. до н. э. она сдалась, и Кассандр предоставил решение ее судьбы македонской армии на Собрании; вскоре после этого она была казнена.[398] Роскане и Александру сохранили жизнь, но они были строго изолированы в Амфиполе.[399] Кассандр женился на другой дочери Филиппа II Фессалонике, дочери фессалийки Никесиполиды и сводной сестре царя Александра.[400]Это был нарочито амбициозный жест, или как защита для Александра (и Роксаны) или чтобы войти в царскую семью Македонии в качестве претендента в случае смерти мальчика. Это определенно помогло его отношениям с македонцами и фессалийцами, и в конце 316 г. до н. э. Кассандр стал хозяином Македонии и Греции. Полиперхон уцелел, но без какого-либо из царей у него было мало сил.

Антигон показал себя смертельно опасным для сатрапов, назначенных в Трипарадизе. Помимо тех, за кого он несет ответственность в Малой Азии, теперь он устранил и некоторых на востоке: сместил в Персии предавшего Эвмена Певкеста, а возвращаясь на запад, Антигон изгнал Селевка из Вавилона. Командир «Серебряных щитов Антиген», один из убийц Пердикки и сатрап Сузианы, теперь сам был убит.[401] Пейтон, самый опасный на востоке, был уличен или просто обвинен в стремлении увеличить свою власть и был казнен.[402]

Подобно Антипатру Антигон не имел опыта великих сражений в Бактрии и Индии; он не знал Востока, большая часть оставшихся в живых сатрапов были восстановлены, некоторые из аргираспидов отправлены на восток, чтобы убрать их с дороги.[403] Антигон снова вернулся на запад, и теперь его действия демонстрировали масштаб его амбиций. В Вавилоне он потребовал, чтобы Селевк предоставил отчеты об управлении сатрапией, подобная инспекция гарантированно должна была обнаружить или изобрести злоупотребления. Не существовало определенного набора правил ведения финансовой деятельности в сатрапиях, поэтому обнаружить несоответствия было очень легко. Аудит был преддверием ареста и казни Селевка. Не имея сил для сопротивления, Селевк бежал. Он сумел взять свою семью и эскорт из 50 воинов; по-видимому, поездка была подготовлена заранее. Поведение Антигона в Персии было достаточным предупреждением.[404]

Только царь или его регент имели право потребовать от сатрапа дать отчет о своем управлении провинцией, поэтому требование Антигона означало, что он ставит себя именно в такое положение. Он все еще оставался «стратегом Азии», и, без сомнения, это было формальным основанием действовать против Селевка, но его власть теперь простиралась от восточных сатрапий до Геллеспонта и до границы Египта. Он должен был попытаться подчинить остающихся независимыми сатрапов.

Селевк бежал к Птолемею в Египет и объяснил ему, что делает Антигон.[405] Для обоих было ясно, что Антигон намеревается восстановить империю Александра под своей собственной властью. Птолемею должно было стать понятно, что несмотря на его молчаливый союз с Антигоном против Эвмена двумя годами раньше, теперь сам Птолемей подлежал устранению.

Рассказ Селевка и его толкование событий на востоке убедили Птолемея. Селевк направил послов объяснить ситуацию Кассандру и Лисимаху во Фракии, единственным сатрапам на западе, все еще остававшимся неподконтрольными Антигону,[406]таким образом поступая по отношению к Антигону так же, как тот сделал это с Пердиккой. Кассандра вскоре удалось убедить, присоединился и Лисимах, который вполне мог стать мишенью раньше Кассандра. Одной из новостей, которые мог сообщить Селевк, была величина богатства, которое теперь контролировал Антигон: военная добыча в 25 000 талантов, полученная при захвате сокровищ империи в Экбатане, Сузах и Персеполе, и ежегодный доход 11 000 талантов.[407] Он также завербовал значительную часть бывшей армии Эвмена. Ни один из союзников не мог соперничать с таким богатством или людскими ресурсами, даже Птолемей с резервами Египта, а Кассандр и Лисимах по сравнению с этим были просто бедными, Селевк же был совсем разорен.