Читать онлайн «Империя Александра Македонского. Крушение великой державы». Страница 32

Но это было только частью его обязанностей. Как царь он должен был также быть политиком и администратором. В первом он был и умным и решительным и хитрым, столь же безжалостным как и во время войны, но имел склонность скорее создавать неприятности, чем решать проблемы. Вопреки своим способностям к военной логистике и планированию, он был не способен к административной работе, слишком полагаясь на собственную убедительность и силу. Это был метод его отца, но требовалось нечто большее. Его наследием, таким образом, стали исключительно слава и армия, соблазнительные приманки для его последователей, многим из которых потребовалось долгое время, чтобы понять, чего именно не хватает.

Но в то время основным объектом беспокойства для его людей было отсутствие наследника. Единственным оставшимся у него родственником мужского рода был его сводный брат Арридей, который из-за слабоумия был не способен править. У Александра был, по меньшей мере, один сын, Геракл, отсвязи с вдовой его старого врага Мемнона с Родоса (и дочерью Артабаза) Барсиной. В 323 г. до н. э.[342] мальчику было всего два или три года. Его официальная жена Роксана после выкидыша пару лет назад была вновь беременна.[343] Недавно он взял еще двух жен, подражая своему отцу: дочь Дария III Статиру и дочь Артаксеркса III Оха Парисат, связав себя таким образом с двумя последними персидскими династиями. О них больше никто ничего не слышал: говорили, что Роксана приказала убить Статиру и, вероятно, Парисат.[344]

Помимо сводного брата, у Александра было мало родственников. У него была сестра Клеопатра, вдова царя Эпира Александра и мать сына и дочери, а также две незамужних сводных сестры: дочь Никесиполиды Фессалоника и дочь Аудаты Кинана. Поэтому для тех, кто хотел, чтобы Македонией продолжали править цари из династии Аргеадов, был только один представитель мужского пола — Арридей, хотя он считался слабоумным. Или оставался сын Роксаны, который, по меньшей мере, должен был быть сыном Александра. Этот вариант можно было бы рассматривать, если бы родился мальчик. Подходящего взрослого претендента не было.

Было, очевидно, необходимо, чтобы кто-либо обеспечил контроль над администрацией и армией как можно быстрее. Распад империи в то время, когда Александр был в Индии, был напоминанием о проблемах, через которые Македония приходила до Филиппа, а на этот раз ситуация имела место в масштабе целого континента. Решением был, очевидно, некий вариант регентства. Малочисленность наличествующих членов царского рода должна была подсказать не одному представителю македонской знати, что царство доступно любому, кто обладает достаточной поддержкой — как сказал Александр «сильнейшему», но каждый, кто предпринял бы попытку предъявить претензии на престол, немедленно становился врагом всех остальных. Никто и не пытался, по крайней мере сразу.

Пердикка был хилиархом и владел кольцом Александра с печатью. Это давало ему в настоящий момент контроль над Вавилоном и после некоторых беспорядков и переговоров он смог стать регентом. Арридей, переименованный теперь в Филиппа, и ребенок Роксаны, если бы он оказался мальчиком, вместе стали бы царями.[345] Процесс в основном заключался в переговорах Пердикки с Кратером и Антипатром, но в какой-то момент армия в Вавилоне почти оказалась в состоянии гражданской войны. В результате решение вопроса о царствовании было отложено на многие годы: сын Роксаны (а у нее родился сын) не мог править по меньшей мере еще 16 лет, а Арридей — вообще никогда.

Пока что контролируя ставшего царем Филиппом III Арридея, Пердикка был более или менее уверен в своем положении. Он устранил пехотного военачальника Мелеагра, который руководил попыткой переворота, и распределил должности среди ведущих македонцев. Большинству из них были даны сатрапии. Это обеспечивало контроль над провинциями, и одновременно удаляло их из Вавилона, оставляя Пердикку одного продолжать контролировать царей и администрацию.

Он оставил при себе нескольких верных македонцев, сделав своим заместителем Селевка.[346]

Армия внезапно прекратила требовать возвращения домой, поскольку одним из нововведений нового режима было прекращение политики Александра брать на службу персов и назначать персидских аристократов на высокие посты. Армии был предоставлен решающий голос относительно планов Александра, и, не желая больше отправляться в кампанию, воины проголосовали за их отмену. Македонцы вновь были выше всех. Атропат продолжал быть сатрапом только части Мидии, Фратаферн также, возможно, потерял часть своей парфянской сатрапии, отец Роксаны Оксиарт сохранил свою сатрапию Паропамисады, расположенную на безопасном расстоянии. Администрация Александра в долине Инда практически не пережила его ухода, и Индия была фактически оставлена. Все это было сделано с одобрения македонской армии в Вавилоне. Если бы подобные решения принял царь, подобное одобрение не потребовалось бы, но для регента оно было безусловно необходимо, даже если присутствовала только треть армии. Прекращение планов Александра также предполагало отмену решения о замене Антипатра Кратером, что было, вероятно, частью договора между ними тремя. Все офицеры, кроме одного, женившиеся на персидских женщинах в Сузе год назад, отказались от своих жен, многие из женившихся к тому времени солдат могли сделать то же.

Новости о смерти Александра и суматоха по поводу престолонаследия вызвали две войны — в Бактрии и Греции. В Бактрии большое число греков были оставлены в качестве поселенцев ил и в гарнизонах, и они решили, что смерть Александра — подходящий момент вернуть их домой. Некоторые участвовали в восстании два года назад, но это было гораздо более крупное выступление. На этот раз они были вновь побеждены. Новый сатрап Мидии Пейтон и македонские войска захватили в плен многих из них, Пердикка приказал убить их, чтобы не позволить Пейтону взять их себе на службу,[347] но часть из них осталась в живых и возвратилась в Бактрию. Филипп, сатрап Бактрии, назначенный Александром и повторно назначенный Пердиккой, по-видимому, остался в живых.[348]Большинство недовольных на востоке были теперь тем или иным способом устранены, и Бактрия стала теперь основной областью колониального расселения греков (в отличие от македонцев). В регионе уже был несколько основанных Александром городов, поселенцы основали еще и другие.

Смерть Александра была также и смертью гегемона Эллинского союза. Теоретически мог быть избран кто-нибудь другой, например Антипатр, но события развивались слишком быстро. Афины предоставили золото Гарпала, и афинский полководец Леосфен, который уже поддерживал активные контакты с лагерем наемников на мысе Тенарон, использовал эти деньги, чтобы навербовать армию из наемников. Многие из собравшихся на Тенароне были с Александром, многие другие противостояли ему. Набор среди безработных не мог быть трудным и определенно прошел быстро. И Афины и Этолия возражали против возвращения изгнанных и заключили союз.[349]К ним присоединились другие, но не беотийцы, все еще удовлетворенные разрушением Фив. Спарта осталась вне союза, Аркадия и Мессения сохранили нейтралитет. Этолийцы захватили контроль над Фермопилами, к ним присоединились афиняне, которые мобилизовали свой флот. Антипатр двинулся на юг, но при первом же столкновении из его армии дезертировали фессалийцы, и он отступил, чтобы выдержать осаду в Ламии. В этот момент он предложил сдаться на определенных условиях, но Леосфен настаивал на безоговорочной капитуляции, что означало рабство или казнь. Антипатр отказался.[350] Фактически европейская Македонская империя распалась.

Антипатр направил призывы о помощи к ближайшим македонским силам в Азии. Сатрап Геллеспонтской Фригии Леоннат пересек Геллеспонт со своими войсками, Кратер в Киликии не сдвинулся с места, пока не получил известий, что Пердикка движется на север из Вавилона. Картер, по-видимому, был озабочен сохранением контроля над Киликией, ключевым узловым пунктом империи. Цель движения Пердикки на север заключалась в установлении контроля над Каппадокией, что обеспечило бы лучшие коммуникации. Кратер не был против того, чтобы поддержать Антипатра, он делал свою работу. Леоннат тем временем соединился с Антипатром и деблокировал Ламию, но погиб в бою. Леосфен также был убит. Антипатр отошел через Фессалию в Македонию. Казалось, что греки выиграли войну.[351]

Македонские командиры одним глазом следили за тем, что делают греки, а другим за ситуацией внутри руководства Македонии. Македонские аристократы начали вести себя как почти независимые правители, образуя союзы между собой. Антипатр предложил одну дочь Пердикке, а другую — Кратеру. Это второе предложение должно было побудить Кратера помочь ему, но также означало и образование союза в македонской политике. В сложившихся обстоятельствах он мог быть направлен только против Пердикки. Леоннат получил еще более соблазнительное предложение от Олимпии — руки сестры Александра Клеопатры, он принял его, но был убит вскоре после этого.[352] Кратер согласился на предложение Антипатра и двинулся на запад, оставив крупное подразделение пехоты Аргираспидов (Серебряные щиты) в Киликии. Он направил флот под командованием Клейта в Эгейское море и повел свою армию к Геллеспонту. Флот Клейта нанес поражение афинскому при Аморгосе в июне, а затем соединился с македонским флотом Антипатра. Вместе два флота вновь встретились с афинским и победили его.[353] Кратер пересек Геллеспонт, чтобы соединиться с Антипатром и получить свою невесту, вместе они повели свои армии на юг в Фессалию. При Кранноне македонская армия встретилась в битве с союзной греческой армией и нанесла ей поражение. Поражения греков в Бактрии и в Европе отстояли друг от друга не более чем на три месяца.[354]