Читать онлайн «Евреи России. Времена и события. История евреев российской империи.». Страница 171

Михаил Медведев (Меир Бернштейн) первым в России исполнил партию Ленского из оперы "Евгений Онегин". "С очень недурным голосом‚ – отметил Чайковский‚ – но еще совершенно новичок и плохо выговаривающий по-русски". Медведев мог исполнять партии лирического и драматического тенора‚ был первым исполнителем партии Германа в "Пиковой даме" на премьерах в Киеве‚ Петербурге и Москве. На премьере в Мариинском театре Петербурга партию Ленского исполнил лирический тенор Михаил Михайлов (Моисей Зильберштейн)‚ обладатель "голоса-алмаза". В том же театре пели тенор Александр Давыдов (Левенсон) – как говорили‚ лучший исполнитель партии Германа в России‚ баритон Иоахим Тартаков – лучший Демон в опере А. Рубинштейна‚ бас Лев Сибиряков (Спивак)‚ который в юные годы пел в синагогах. Большим успехом пользовались оперная певица Клара Камионская и ее муж – баритон Оскар Камионский: в Италии его называли "русский Батистини".

В изобразительном искусстве России выделялся Марк Антокольский. Он родился в Вильно‚ в бедной многодетной семье‚ стал учеником резчика по дереву. Его работы заметила жена виленского генерал-губернатора‚ снабдила юношу деньгами‚ рекомендательным письмом и отправила в Петербург‚ в Академию художеств. Первые его работы были на еврейские темы‚ но всеобщее признание принесла Антокольскому скульптура "Иван Грозный"‚ которая произвела огромное впечатление на писателя И. Тургенева: "Я нахожу эту статую шедевром по историческому проникновению‚ психологии и прекрасному исполнению. И это сделал маленький молодой человек‚ бедный‚ как церковная крыса‚ болезненный..."

Александр II приобрел "Ивана Грозного" для Эрмитажа; на выставке скульптура имела громадный успех‚ и молодой Антокольский писал: "Я заснул бедным‚ встал богатым. Вчера был неизвестным‚ сегодня стал модным, знаменитым". За эту скульптуру совет Академии художеств присвоил Антокольскому звание академика; впоследствии он стал членом Парижской Академии художеств‚ почетным членом академий Вены‚ Лондона‚ Берлина; на Всемирной выставке в Париже в 1878 году ему присудили высшую награду и орден Почетного легиона.

Антокольский был верующим евреем‚ всю жизнь соблюдал религиозные предписания‚ по субботам не работал и отступничество от своего народа считал предательством. Критик В. Стасов‚ пожалуй‚ одним из первых осознал те трудности‚ которые ему пришлось преодолеть: "Антокольского нельзя ставить на одну доску с прочими нашими художниками... Надо помнить‚ что он – еврей‚ и, значит, раньше‚ чем достигнуть чего-нибудь‚ должен был столько намучиться и настрадаться‚ сколько не приходится намучиться и настрадаться у нас художнику никакого другого племени... Постыдные предрассудки‚ недоверие‚ антипатия‚ насмешки – вот среди какой обстановки надо было начинать Антокольскому в шестидесятых годах. Да еще начинать первым из всех евреев".

В 1893 году Антокольский выставил новые работы в Петербурге‚ и правая печать обрушилась на скульптора-еврея‚ который осмелился изображать Христа и героев русской истории; утверждали даже, что у скульптуры "Петра Великого" "еврейский нос". Антокольский страдал от оскорблений и решил навсегда уехать из России. На прощание он опубликовал в газете горькие слова: "Многие годы уже люди известного лагеря издеваются над моими работами‚ глумятся надо мною‚ над моим племенем‚ клевещут и обвиняют меня при всяком удобном и неудобном случае в разных небылицах: "нахал"‚ "трус"‚ "пролаза"‚ "гордец"‚ "рекламист"‚ получаю награды благодаря жидовским банкирам и т. д.‚ и т. д. И при этом не замечают‚ что‚ обвиняя меня‚ обвиняют шесть академий разных стран‚ членом которых я имею честь состоять‚ и жюри двух международных выставок‚ почтивших меня наградами..."

Антокольский жил затем в Париже‚ участвовал в международных выставках как русский художник‚ на Всемирной выставке в Париже в 1900 году получил за свои последние работы высшую награду и командорский крест Почетного легиона. Он умер в 1902 году в Германии; гроб с телом привезли в Вильно‚ и три дня шли жители города‚ чтобы проститься со своим земляком. Его похоронили в Петербурге‚ на еврейском Преображенском кладбище‚ толпы людей провожали его в последний путь. Это Марк Антокольский однажды написал в письме: "Мои товарищи, мои собратья по искусству далеко не все переживают то, что переживаю я. Моя вина состоит в том, что я родился евреем-скульптором… Идти прямо, не сгибая спины, – трудно!... Скажу только то, что говорю всегда: мой идеал глина, хлеб и спокойствие. Глины могу найти сколько угодно, хлеб – с трудом, спокойствие – нигде".

Вслед за Антокольским учился в Петербургской Академии художеств Исаак Аскназий‚ который за свои картины получил звание академика. Аскназий писал, в основном, на библейские темы‚ был верующим евреем и еще учеником в Академии подал прошение‚ чтобы ему позволили работать в воскресенье‚ а не в субботу. Академиком стал и Моисей Маймон за картину "Нападение инквизиции на маранов за пасхальной трапезой"; натурой для главного образа картины‚ старика-марана‚ послужил русский генерал‚ признавшийся по окончании работы‚ что и он еврей‚ крещеный в кантонистах. Картину хотели приобрести для петербургского музея, но профессора Академии художества воспротивились этому из-за ее "антихристианской направленности". Илья Гинцбург тоже учился в Академии художеств, прославился скульптурными портретами Л. Толстого‚ П. Чайковского‚ И. Репина‚ М. Антокольского‚ В. Стасова. Первой женщиной-скульптором в России стала еврейка Мария Диллон.

На одной из художественных выставок однажды появилась картина "Осенний день. Сокольники"; под ней стояла подпись неизвестного художника – Исаак Левитан. Картина имела успех; ее приобрели для Третьяковской галереи‚ – Левитану не исполнилось тогда и девятнадцати лет. Он учился в Московском училище живописи‚ ваяния и зодчества‚ жил впроголодь‚ бедствовал‚ не имел постоянного жилья. "Безденежье до того‚ – жаловался‚ – что я как-то не обедал подряд три дня".

Критики долгое время ругали работы Левитана‚ и его‚ уже знаменитого художника‚ на время выселили из Москвы из-за отсутствия права на жительство. В конце концов, Исаак Левитан получил звание академика живописи; его называли "тайновидцем природы", говорили с восторгом и изумлением: "Из какого-то глухого провинциального угла пришел этот тщедушный еврейский юноша‚ нищий и загнанный‚ и широко распахнул все входы в самые глубокие тайники русского пейзажа".

Левитан написал за свою недолгую жизнь около тысячи картин и этюдов; он умер в возрасте тридцати девяти лет и был похоронен в Москве‚ на Дорогомиловском еврейском кладбище. Это был день траура для русского искусства‚ даже в антисемитском "Новом времени" поместили такие строки на смерть Исаака Левитана: "Этот чистокровный еврей‚ как никто‚ заставлял чувствовать и любить нашу бедную и простенькую природу..."

5

По официальным данным на 1887 год врачи-евреи составляли более шести процентов от общего количества врачей в стране‚ а в черте оседлости – почти 25%. Они занимались частной практикой‚ так как путь в университеты и на государственную службу был для них закрыт; даже земства‚ приглашая врачей на работу‚ порой добавляли в объявлениях – "кроме евреев". Ветеринары-евреи составляли в 1887 году 2% от общего количества ветеринаров в России‚ дантисты – 21%‚ повивальные бабки – 19%‚ фельдшеры – 22%.

Врач Вениамин Португалов из Самары первым предложил готовить санитарных врачей‚ одним из первых стал бороться с алкоголизмом и лечить от него. Почетный лейб-медик императорского двора Иосиф Бертенсон был инициатором создания "школы для образования лекарских помощниц" – первого учебного заведения для подготовки медицинских сестер. Леонард Гиршман – из лучших окулистов своего времени, один из основателей русской школы офтальмологии – создал первую в России кафедру глазных болезней при Харьковском университете и первую глазную клинику. С. Штейн основал первую в Москве специализированную клинику по лечению болезней уха‚ горла и носа. Ветеринар Иосиф Равич – один из зачинателей ветеринарного образования в России – создал и редактировал журнал "Архив ветеринарных наук".

В 1864 году Александр II провел судебную реформу‚ и в России появился независимый гласный‚ публичный суд с присяжными заседателями. Тогда же появились присяжные поверенные‚ другими словами – адвокаты‚ защищавшие интересы обвиняемых. Сначала не было ограничений для представителей разных национальностей‚ в российских судах выступали адвокаты-евреи‚ прославившиеся на этом поприще. С. Шайкевич – в Москве‚ А. Думашевский и Э. Банк – в Петербурге, М. Окс – в Одессе; про киевского адвоката А. Гольденвейзера написали в газете: "Есть такие люди – они не смешиваются с толпой. Точно печать избранности на их челе. Чисто альпийская вершина, горделивая, недосягаемая… К нему, еврею, – в краю, насыщенном националистическими миазмами, – тянулись русские, евреи, поляки, тянулись за советом, поучением, нелицеприятным судом".