Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 4: Мир в XVIII веке». Страница 200

После «Славной революции» в Америке выделяют два типа отношений метрополии с колониями — вест-индский и североамериканский. Первый тип определяли интересы крупных сахарных плантаторов. После 1689 г. они вернули себе контроль над политической и социальной сферой жизни островов, отнятый Яковом. В то же время оборона островов всецело зависела от королевского флота, они нуждались в гарнизонах на случай восстания рабов, и их монокультурная сахарная экономика была крепко привязана к экономике метрополии; все это усиливало зависимый статус Вест-Индии. Экономически более самодостаточные колонии Северной Америки, напротив, стремились уменьшить зависимость от Лондона. Послереволюционное урегулирование лишь укрепило их уверенность в собственных силах.

Территориально экономическая система первой Британской империи представляла собой два торговых треугольника: Великобритания — Западная Африка — Вест-Индия и Великобритания — Западная Африка — Северная Америка. Кроме того, две группы американских колоний торговали между собой. Британцы экспортировали в Африку ткани, мушкеты, порох, безделушки, которые выменивали на рабов, золото и слоновую кость. Трансатлантическая работорговля была исключительно прибыльным занятием, и еще с 70-х годов XVII в. английские купцы лидировали в ней, обогнав голландцев. Они перевозили рабов в английские колонии в Америке, откуда около четверти (нелегально) продавали в испанские и французские колонии.

Главным продуктом английской Вест-Индии был сахар. К середине XVIII в. он вышел на первое место по стоимости во всем импорте Великобритании и удерживал его примерно до 1825 г., когда был оттеснен хлопком. Благодаря этому Вест-Индия экономически была наиболее ценной частью империи. При столкновении экономических интересов производителей и купечества Вест-Индии с интересами аналогичных слоев Северной Америки парламент неизменно отдавал приоритет первым. Показательно, что в конце XVII в. стоимость английского импорта с Барбадоса вдесятеро превышала таковую из всей Новой Англии. Таким же было соотношение долей этих территорий в английском экспорте; правда, с ростом населения колоний Северной Америки к 70-м годам XVIII в. они станут для метрополии намного более ценным рынком сбыта промышленной продукции.

Важными статьями экспорта Вест-Индии служили и побочные продукты переработки сахарного тростника — ром и патока. Другими экспортными культурами были табак, индиго, хлопок-сырец, с 30-х годов — кофе.

Северная Америка экспортировала табак, зерно, хлеб, скот, рыбу, судостроительные материалы (лес, смолу, деготь), но ее экономика была значительно меньше ориентирована на экспорт, чем в Вест-Индии (значительная часть колоний континента находилась в умеренной климатической зоне, а значит, немалая доля их продукции была неинтересна Англии).

Львиную долю импорта всех колоний составляла продукция английской мануфактуры (сукно, предметы одежды и мебели, стекло, зеркала и т. д.). Хотя во внешней торговле Англии доля колоний в 1700 г. составляла всего 20 %, росла она весьма быстрыми темпами и для развития английской экономики имела стратегическое значение.

Головным органом империи не случайно был Совет по торговле: метрополия стремилась прежде всего обеспечить себя сырьем и рынками сбыта. Законодательной основой ее деятельности служили Торговые акты — ряд меркантилистских законов, принятых парламентом в середине XVII — середине XVIII в.: они были направлены на превращение империи в закрытый торговый блок, чтобы свести к минимуму отток из нее драгоценных металлов (торговая политика, характерная для всех колониальных империй раннесовременной Европы). Первыми в череде Торговых актов были Навигационные акты 1650 и 1651 гг. Согласно первому из них, парламент утвердил свое право запрещать колониям вести торговлю с любыми странами, кроме метрополии. Согласно второму, как сказано выше, иностранные товары разрешалось ввозить в Англию и ее колонии только на английских судах или судах страны-импортера (мера против посреднической торговли голландцев).

Одним из ключевых понятий имперской экономики рассматриваемого периода являлись так называемые «перечисленные товары», т. е. наиболее ценные статьи колониального экспорта, подлежавшие вывозу только или по преимуществу в метрополию. С ростом нужд английской мануфактуры и таможенных поступлений парламент расширял список таких товаров. В него постепенно включили сахар, табак, хлопок-сырец, индиго, красильное дерево, патоку, судостроительные материалы, медь, меха, кофе, гвоздичный перец, шелк-сырец, шкуры, железо. Колонисты протестовали против принудительного сужения рынков сбыта своей продукции, но Лондон отвечал, что их требования противоречат интересам метрополии. Американцам оставалось вести контрабанду.

Своеобразным экономическим придатком Британской империи этого времени можно назвать азиатские фактории основанной в 1600 г. английской Ост-Индской компании, которая по королевской хартии обладала монополией на торговлю Англии с Востоком. Центром деятельности Компании была Индия, откуда англичане вывозили хлопчатобумажные и шелковые ткани, перец, индиго, селитру и шелк-сырец. Экономисты Компании (Томас Ман, 1571–1641) сделали важный шаг в развитии меркантилизма, доказав, что для экономики страны пагубен не всякий экспорт серебра, а лишь такой, который не ведет к возмещению объема драгоценных металлов (переход от теории денежного баланса к теории торгового баланса). Компания впервые в истории Англии втянула ее в многостороннюю торговлю: приобретала в Нидерландах испанские риалы, закупала на них в Азии товары и выгодно сбывала их в Европе. Баланс торговли Англии с Азией действительно был отрицательным (до промышленной революции англичане мало что могли предложить самодостаточным азиатам), зато его более чем окупал положительный баланс торговли с Европой.

Ост-Индская компания вносила немалый вклад в экономику империи благодаря не только накоплению капитала, но и реализации азиатской продукции в американских колониях и на побережье Африки (индийские ткани составляли до трети товаров, которые английские работорговцы привозили для бартерного обмена). Правда, уже к концу XVII в. ввозимые Компанией индийские ткани составили серьезную конкуренцию отечественной мануфактуре, и в 1700 г. парламент запретил англичанам носить импортный крашеный коленкор и шелк, а в 1720 г. — и белый коленкор.

Первым этапом «второй Столетней войны» были Девятилетняя война (1689–1697 гг., в рамках войны Аугсбургской лиги) и война за Испанское наследство (1702–1713).

Франция приступила к строительству своей империи примерно в одно время с Англией: ко второй половине XVI в. относится проникновение французов в Америку, а к началу XVII в. систематическая колонизация Новой Франции (Канады) и основание владений на Антильских островах. Однако вследствие социально-экономической отсталости метрополии и скованности частной инициативы французская колонизация шла намного медленнее английской.

В последней трети XVII в. благодаря реформам Ж.-Б. Кольбера (1619–1683), генерального контролера (с 1665 г.) и морского министра (с 1669 г.), Франция совершила экономический и военно-политический рывок. Правительство ввело протекционистские тарифы, защищая свою мануфактуру от голландской конкуренции, и построило мощный военно-морской флот.

В результате в Девятилетнюю войну Франция бросила вызов Англии в ее собственной стихии, на море, и даже поначалу добилась крупного успеха — победы при мысе Бичи-хед у южного побережья Англии (1690). Людовик XIV готовил десант для вторжения в Англию, но его замысел потерпел неудачу, так же как аналогичные проекты до и после него (испанская Армада 1588 г., Булонский план Наполеона и операция Гитлера «Морской лев»). Французы не сумели развить успех, так как в 1692 г. англичане наголову разгромили их флот при Ла Уг (полуостров Котантен). После этого поражения Франция отказалась от широкомасштабного использования флота и впредь основное внимание в морских войнах с Великобританией уделяла крейсерским операциям (так же поступит Германия в XX в.).

Эпоха войн, начавшаяся в 1689 г., резко отличалась от предыдущих интенсивностью и «тотальностью» в современном смысле: экономики главных государств-соперников в значительной степени работали на нужды армии. При заключении Рисвикского мира 1697 г. впервые в европейской истории позицию держав в большей степени определял их материальный потенциал, чем захваченные в ходе войны города и территории.

Продолжением Девятилетней войны стала война за Испанское наследство: Людовик XIV хотел поставить под контроль Испанскую империю. Однако сил для борьбы с объединенной Европой ему не хватило. По Утрехтскому миру 1713 г. Великобритания сохранила за собой захваченные испанские Гибралтар и Минорку и французскую колонию Акадия (стала Новой Шотландией); французы признали исключительные права британцев на Ньюфаундленд с его богатейшим ареалом промысла трески и территории вокруг Гудзонова залива, которые осваивала английская компания по торговле пушниной. Поражение имперских амбиций Франции подчеркнул факт передачи британским купцам права асьенто — монопольного снабжения африканскими рабами испанских колоний в Америке. Великобритания стала сильнейшей морской державой, а Франция утратила роль политического гегемона Европы, каким была с Вестфальского мира 1648 г.