Читать онлайн «Кровавые земли: Европа между Гитлером и Сталиным». Страница 76

* * *

Нацистское руководство всегда считало польских евреев корнем еврейской «проблемы». Немецкая оккупация разделила евреев, которые были польскими гражданами, на три разные политические зоны. С декабря 1941 года около трехсот тысяч польских евреев жили в Вартеланде и на других польских землях, аннексированных Германией. Теперь их умерщвляли газом в Хелмно. Примерно 1,3 миллиона польских евреев на восточной стороне от линии Молотова-Риббентропа были расстреляны, начиная с июня 1941 года, и большая их часть была уничтожена в 1942 году. Самую большую группу польских евреев во время немецкой оккупации составляли евреи в различных гетто Генерал-губернаторства. До июня 1941 года в Генерал-губернаторстве содержалась половина довоенного населения польских евреев – примерно 1 613 000 человек. (Когда Галиция была добавлена к Генерал-губернаторству после вторжения Германии в Советский Союз, число евреев в Генерал-губернаторстве достигло 2 143 000 человек. Эти около полумиллиона евреев Галиции, которая была расположена на восток от линии Молотова-Риббентропа, были объектом расстрелов)[528].

Когда Гиммлер и Глобочник начали в марте 1942 года уничтожать польских евреев в Генерал-губернаторстве, они взялись за недвусмысленную политику ликвидации самого многочисленного еврейского населения в Европе. 14 марта 1942 года Гиммлер провел ночь в Люблине и разговаривал с Глобочником. Через два дня немцы приступили к депортации евреев из Люблинского округа в Белжец. В ночь на 16 марта около тысячи шестисот евреев, у которых не было документов, были схвачены в Люблине во время облавы, отосланы в Белжец и отравлены газом. Во второй половине марта 1942 года немцы начали очищать Люблинский округ от евреев – село за селом, город за городом. Герман Гёфле, заместитель Глобочника по «переселению», возглавил команду, которая разрабатывала необходимые методы. Евреи из маленьких гетто были переведены в большие. Затем евреи, имевшие опасные связи, предполагаемые коммунисты, а также ветераны польской армии были расстреляны. На последнем подготовительном этапе население было отфильтровано и мужчинам помоложе, подходящим для работы, выдали новые документы[529].

На запад от линии Молотова-Риббентропа немцы устроили так, чтобы самим меньше заниматься непосредственными убийствами. Институты гетто – юденрат и еврейская полиция – были обращены на уничтожение самого гетто. Люди Глобочника, начиная акцию в определенном городке или большом городе, связывались с местной Полицией безопасности, а затем собирали силы немецкой полиции. Если в распоряжении немцев были силы еврейской полиции (а они у них были в общинах любого размера), тогда от еврейских полицейских требовалось провести большую часть непосредственной работы по сбору их собственных соплеменников для перевозки. В городах у еврейской полиции не было оружия, они могли использовать только физическую силу против своих собратьев-евреев. Иногда мужчины из Травников тоже оказывали в этом помощь[530].

Немецкая полиция приказывала еврейской полиции собрать еврейское население в условленном месте к условленному времени. Поначалу евреи часто приходили к назначенному месту, соблазнившись обещаниями еды или более привлекательной работы «на востоке». Затем, в ходе облав, проводившихся по нескольку дней подряд, немецкие и еврейские полицейские оцепляли определенные кварталы или дома и принуждали их жителей идти к месту сбора. Маленьких детей, беременных женщин, калек и стариков немцы убивали на месте. В городах покрупнее, где требовалось больше одной облавы, процедура повторялась с нарастающей жестокостью. Немцы планировали ежедневные квоты, чтобы наполнить поезда, и иногда передавали эти квоты еврейским полицейским, которые несли ответственность за их выполнение (рискуя потерять работу, а значит, и жизнь). Гетто было оцеплено во время проведения акции и после нее, так что немецкая полиция могла мародерствовать без сопротивления со стороны местного населения[531].

Оказавшись в Белжеце, евреи были обречены. Они прибывали безоружными в закрытое и охраняемое заведение, имея мало шансов на осознание собственного положения, а тем более на сопротивление немцам и вооруженным «травникам». Как и пациентам центров «эвтаназии», им говорили, что им придется войти в определенное здание для прохождения дезинфекции. Они должны были снять одежду и сдать ценности под предлогом, что те будут продезинфицированы, а затем возвращены. Затем их голыми отводили в камеры, куда закачивались вьіхлопные газы от двигателя, содержащие угарный газ. Только двое или трое евреев, привезенных в Белжец, выжили; остальные, 434 508 человек, погибли. Вирт командовал этой фабрикой смерти до лета 1942 года и, кажется, преуспел в исполнении своих обязанностей. После этого он был инспектором Белжеца и двух других фабрик смерти, построенных по той же самой модели[532].

Эта система была доведена почти до совершенства в Люблинском округе Генерал-губернаторства. Депортации в Белжец из Краковского округа начались немного позже, но результаты были схожими. Евреи из дистрикта Галиции страдали от накладки двух немецких методов уничтожения: начиная с лета 1941 года их расстреливали, а с марта 1942 года – травили газом в Белжеце. Галиция находилась на восток от линии Молотова-Риббентропа, поэтому тамошние евреи подвергались расстрелам, но она была присоединена к Генерал-губернаторству и поэтому евреев отправляли также и в газовые камеры. Томаш Гехт, галицкий еврей, которому удалось выжить, рассказал о некоторых способах, которыми могли умереть евреи Галиции: двух его теть, дядю и двоюродного брата отравили газом в Белжеце; отца, одного из братьев, тетю, дядю и двоюродного брата расстреляли; другой его брат умер в трудовом лагере[533].

Тем временем люди Глобочника и его «травники» строили еще одну фабрику смерти по модели Белжеца в Люблинском округе: в Собиборе, к северо-востоку от Люблина. Работая с апреля 1942 года, эта фабрика уничтожила – тем же самым методом, что и Белжец, – около ста восьмидесяти тысяч евреев; выжили только около сорока человек. Глобочник и его люди освоили необходимые процедуры для выполнения главных элементов операции: организацию оцепления в гетто людьми Гёфле, немецкой полицией и местными; поддерживание порядка в лагере силами «травников», нескольких немцев и большой группой еврейских рабочих; проведение самых массовых убийств посредством отравления выхлопными газами от двигателя внутреннего сгорания[534].

Достигнув в Белжеце и Собиборе уровня смертности 99,99%, Гиммлер приказал 17 апреля 1942 года построить третье заведение, на этот раз в Варшавском округе Генерал-губернаторства. Команда с опытом «эвтаназии» в сопровождении «травников» была отправлена в место возле села Треблинка, где строительство фабрики смерти началось 1 июня 1942 года. Рабочими были местные евреи, которых после завершения проекта убили. Человек, руководивший строительством, был, как и начальники Белжеца и Собибора, ветераном программы «эвтаназии». Однако, в отличие от Франца Штангля (в Собиборе) и Кристиана Вирта (в Белжеце), Ирмфрид Эберль был врачом, а не начальником полиции. Он руководил двумя заведениями «эвтаназии»[535].

Эберль, казалось, был доволен своим последним назначением. «Для меня все складывается очень хорошо, – писал он жене во время постройки фабрики смерти в Треблинке. – Уйма работы, и она интересная». Когда постройка лагеря подходила к концу, он был «доволен и горд этим достижением». Он был счастлив, что люблинская модель Глобочника будет теперь действовать и в Варшаве[536].

Варшава была родиной многих образованных поляков и самым большим в Европе средоточием евреев; это был метрополис, которому не было места в нацистском мировоззрении. Весной 1942 года более трехсот пятидесяти тысяч евреев все еще были живы в Варшавском гетто.

Варшава была самым крупным городом Генерал-губернаторства, но не его административным центром. Ганс Франк, генерал-губернатор, предпочитал управлять из Кракова, забрал себе древний польский королевский замок и изображал из себя современного расового аристократа. В октябре 1939 года он сорвал попытки решить еврейскую «проблему», отправив евреев в Люблинский округ Генерал-губернаторства. В декабре 1941 года Франк сказал своим подчиненным, что они «должны избавиться от евреев». Тогда у него еще не было идеи, как этого добиться, но к весне 1942 года Франк уже нашел решение. У Люблина было что предложить Франку: это больше был не округ, который привлекал все большее количество евреев в Генерал-губернаторство, а место, где евреев, которые уже жили в Генерал-губернаторстве, можно было уничтожать. Эта идея нашла одобрение. «Травники» прибыли в Варшаву в феврале и апреле. Летом 1942 года Франк передал СС контроль над еврейскими работниками, а затем и над самими гетто[537].