Читать онлайн «Вторая мировая война 1939-1945 гг. Стратегический и тактический обзор.». Страница 78

Все эти бомбардировки, называть ли их стратегическими или тактическими, являлись подготовкой к предстоящему сражению, подготовкой к вторжению, с которым они были связаны так же непосредственно, как в боях 1916–1917 гг. была связана артиллерийская подготовка с движением пехоты в атаку. Возможно, что союзники кое в чем несколько переборщили, особенно в части разрушения мостов, но в отношении эффективности бомбардировок не может быть никаких сомнений.

Июнь начался сильными ветрами и большим волнением на море. 3 июня метеорологический прогноз был настолько неблагоприятным, что Эйзенхауэр решил отложить вторжение на сутки. Хотя 5 июня условия улучшились весьма незначительно, он принял в 4 часа утра смелое решение приступить к штурму через Ла—Манш на следующий день. Как показали события, решение Эйзенхауэра начать наступление при такой неустойчивой погоде в значительной мере обеспечило внезапность.

Расписание действий было следующим: воздушно—десантные войска, используя 2395 самолетов и 867 планеров, высаживались в 2 часа утра; авиационная бомбардировка, в которой участвовало 2219 самолетов, начиналась в 3 часа 14 мин. утра; в 5 час. 50 мин. открывала огонь корабельная артиллерия. Первый эшелон из 5 дивизий вторжения на 4266 десантных судах всякого рода начинал высадку в 6 час. 30 мин. утра.

На воздушно—десантные части возлагалась задача обеспечить фланги плацдарма. 6–я английская воздушно—десантная дивизия была выброшена точно на указанные ей объекты в устье реки Оры. К сожалению, значительная часть 82–й и 101–й американских дивизий была разбросана в районе Карантана на площади 25х15 миль.

Так как воздушная бомбардировка и огонь корабельной артиллерии велись одновременно, полезно рассмотреть их совместно. Действия бомбардировщиков начались интенсивной бомбардировкой береговых оборонительных сооружений. Было сброшено 7616 т бомб, в то время как самую высадку непосредственно поддерживали 2–я английская и 9–я американская тактические воздушные армии.

Пока развивались эти действия, тяжелые орудия объединенного флота вели огонь по обнаруженным батареям и железобетонным сооружениям противника.[378]

Затем по мере сокращения дистанции более легкая артиллерия стала обстреливать полевые фортификационные сооружения. Наконец, когда первая волна десанта стала приближаться к берегу, у мест высадки был поставлен неподвижный заградительный огонь, который прекратился сразу, как только войска достигли берега. Капитан 3–го ранга Эдвардс сообщает, что эскадренные миноносцы и артиллерийские десантные баржи (современный эквивалент старых плавучих батарей) покрыли снарядами буквально каждый квадратный ярд побережья. Для того чтобы еще больше увеличить плотность этого «огневого ливня», использовались баржи с реактивными минометами. «При ведении огня с ближних дистанций, — пишет он, — одна такая баржа по мощности огня заменяет более чем 80 легких крейсеров или почти 200 эсминцев».[379]

Эти действия прикрывал постоянный авиационный патруль из 10 эскадрилий истребителей, поэтому ответные действия германских истребителей были незначительны[380] Однако главную роль при высадке сыграли, по—видимому, танки—амфибии. Об этом оружии Эйзенхауэр пишет:

«Применение большого количества танков—амфибий для оказания огневой поддержки на первых этапах высадки было существенной частью нашего плана, и, несмотря на потери, которые они понесли вследствие волнения на море… вряд ли штурмовые войска могли прочно закрепиться на берегу без помощи этого оружия».[381]

Хотя на суше наступающие встретили в некоторых местах упорное сопротивление и хотя город Кан не был взят, все же через 24 часа после начала высадки во Франции был создан прочный плацдарм. 10 июня во Франции начал действовать первый аэродром союзников.

На следующий день отдельные плацдармы слились в один сплошной. К 12 июня, на плацдарме находилось 326 547 человек 54 186 автомашин, 104 428 т. военных запасов. В течение, первой, неделя было совершено 35 тыс. самолетовылетов. «Наше воздушное господство было настолько полным, — пишет Эйзенхауэр, — что днем в хорошую погоду все передвижения противника прекращались».[382]

Тем временем были установлены искусственные порты, доставленные на буксире через Ла—Манш. Один порт (Малбери) был установлен в американской зоне и другой — в Арроманше, в английской зоне. К несчастью, с 19 по 22 июня свирепствовал жестокий шторм, который совершенно разрушил американский порт и потопил иди повредил 415 судов. Высадка в эти дни совершенно прекратилась, поэтому большой удачей было то, что Шербур пал до конца июня. 26–27 июня американцы штурмом овладели Шербуром, но вследствие разрушений порт нельзя было использовать в течение почти месяца.

Бои на английской половине плацдарма показали, как мало был учтен опыт итальянской кампании. На расстоянии 21 мили на юг от Байе поднимается на 365 футов над уровнем моря высота Пенсон. Так как она господствовала над большей частью плацдарма, нужно было сбить с нее немцев. Это привело к ряду боев в районе Виллер—Бокажа. Местность там пересеченная, английские танки уступали немецким и в толщине брони и в огневой мощи. Как пишет А. Морхед, план был таким: «Разбомбить город Виллер—Бокаж, в котором перекрещиваются дороги, завалить улицы обломками зданий, и тогда немцы не смогут доставлять запасы своим передовым частям». Затем он добавляет: «Это было в начале операции, поэтому командиры не успели подумать и вспомнить Кассино и бесполезный разгром деревень в Сицилии и в Италии».[383]

Таким образом, «30 июня тяжелые бомбардировщики впервые появились на поле боя в Нормандии… Риск, — читаем мы в официальном отчете, — был очевидным. Пилотам предстояло бомбардировать объекты на расстоянии немногим больше одной мили от расположения своих войск. Возможность ошибок большая, особенно когда весь район бомбометания закрыт пылью и дымом».[384]

Это заявление представляет интерес потому, что если днем ошибка может быть в целую милю, то при ночной бомбардировке военных объектов в германских городах ошибки, конечно, не могли быть меньшими.

Результаты этого налета описаны Морхедом.

«Бомбардировщики, — пишет он, — пришли из Англии и низко летели над плацдармом. Через 20 мин. все было окончено. Вслед за этим началось наступление сухопутных войск, но противник оказал сопротивление не меньшее, чем прежде. Немецкие войска просто были отведены из Виллер—Бокажа и укрыты в окрестных полях. В конце концов, много дней спустя, мы заняли Виллер—Бокаж. Там все было разрушено до неузнаваемости. Пришли бульдозеры и проложили новые дороги сквозь обломки и щебень, которые лежали слоем толщиной 20футов… Бомбардировка Виллер—Бокажа ничего не дала и лишь задержала наше дальнейшее продвижение»[[385]

Если здесь можно оправдать повторение того, что было в боях за Кассино, поскольку местность была слишком пересеченной для маневрирования танков, то бои за город Кан не могут претендовать на такое оправдание, ибо окружающая его местность является открытой равниной. Однако и здесь была применена такая же тактика. 7 июля город подвергся беспощадной бомбардировке, а 9 июля, пишет Морхед, «окончательному штурму предшествовала сильнейшая бомбардировка, которая произвела в городе огромные разрушения, но не причинила немцам серьезных потерь и не обескуражила их». В налетах участвовало 2200 бомбардировщиков. На город было сброшено 7 тыс. т бомб.

Если кто—нибудь подумает, что Морхед с предубеждением относится к такой тактике, то вот что пишет другой военный корреспондент:

«Когда я приехал в Кан, моим глазам представилась картина ужасающего опустошения…

Я хорошо понимаю, что такое военная необходимость, но не уверен в том, что беспорядочные бомбардировки французских городов и таких крупных населенных пунктов, как Кан, были необходимы, и уж, конечно, они не были желательны. Возьмем для примера Кан. Все, что я узнал, свидетельствовало о том, что немцев в день высадки в городе не было. Однако мы разрушили город и убили около 5 тыс. мирных граждан: мужчин, женщин и детей.

При заключительном налете (9 июля) «Ланкастеры» с очень малой высоты бомбили оборонительные сооружения противника, расположенные за северными пригородами Кана. Летчики так старались, что погибло еще 2 тыс. мирных жителей. Когда мы нажали на немцев, они быстро отошли через город на другую сторону реки, не пытаясь остановиться и вести бой в самом городе… Предполагалось, что бомбардировке подвергнутся военные объекты, но, поскольку бомбометание было крайне неточным, результатом его было разрушение города… Откровенно признаюсь, что бомбардировка Кана произвела на меня ужасное впечатление не разрушениями зданий, а страшными потерями среди ни в чем не повинного населения… Бомбардировка Кана была ошибкой и в военном и в моральном отношении… Мое мнение разделяют и другие. Я не знаю ни одного военного корреспондента, который не стыдился бы того, что он видел в Кане»[[386]