Читать онлайн «Краткая история евреев». Страница 102

58. Евреи в Петровской Руси

Цари старой Московской Руси упорно не пускали евреев в свои земли. Русские люди того времени не любили иноземцев или «басурманов», а евреев тем больше, как нехристиан, которые некогда принесли в их страну «ересь иудействующих». Еврейские купцы из Польши и Литвы приезжали в Россию только временно по торговым делам, но постоянного жительства там не имели. Когда русский царь Иван Грозный отнял у поляков город Полоцк, он повелел окрестить всех местных евреев, а нежелающих креститься — топить в Двине (1563 г.). Царь Алексей Михайлович изгонял евреев даже из временно занятых им литовских и белорусских городов (52). В присоединенных тогда к Руси областях Малороссии евреи тоже не имели постоянной оседлости. Только при Петре Великом и его преемниках евреи начали проникать массами в пограничные с Польшей русские владения, особенно в Малороссию. Пока жил. Петр, их не трогали; но после смерти его, при Екатерине I, издан был указ о высылке за границу (то есть в Польшу) всех проживающих в Малороссии евреев (1727 г.).

Несмотря на эти запрещения, еврейские купцы все-таки приезжали в Россию по своим торговым делам. В 1743 г. сенат в Петербурге просил императрицу Елизавету Петровну допустить евреев для торговли в Малороссию, доказывая, что еврейские купцы приносят большую пользу краю. Но императрица написала на прошении сената следующий ответ: «От врагов Христовых не желаю интересной прибыли». Только в царствование Екатерины II (1762–1796 гг.) огромная масса польских евреев сразу очутилась под властью России, вследствие раздела Польши и присоединения многих ее областей к Русской империи.

Отношения императрицы Екатерины II к вступившим в русское подданство евреям отличались непостоянством. Считая евреев полезными для промышленности, Екатерина разрешила им селиться в Новороссийском крае, который тогда только что был завоеван и нуждался в жителях. В коренных же великорусских областях они, как прежде, не имели права жить. Во время присоединения к России различных частей Польши русское правительство обещало евреям сохранять прежние их права и льготы в присоединенных областях. Однако на деле положение евреев ухудшалось. Их торговые права в городах и деревнях ограничивались, а подати с них увеличивались. В 1794 г. поведено было взимать с евреев, записавшихся в мещанство и купечество, вдвое больше податей, чем с мещан и купцов христианских исповеданий. Увольнение от двойных податей последовало только по отношению к евреям-караимам (1795 г.), которым русское законодательство стало покровительствовать, в отличие от евреев-раввинистов. Притеснения за принадлежность к еврейской нации и религии сохранили свою силу во всем, строе законодательства. Евреи не считались настоящими гражданами страны и не пользовались всеми гражданскими правами. Такое положение продолжалось в России и в новейшее время.

Во время перехода польских евреев в русское подданство происходило среди них великое религиозное движение, отличавшееся и от старого раввинизма, и от нового берлинского просвещения. Раввинизм, требовавший от еврея талмудической учености и строгого исполнения внешних обрядов, все менее удовлетворял народную массу. Книжная ученость была недоступна огромной части народа, изнемогавшей в поисках куска хлеба, а машинальное исполнение многочисленных обрядов не могло удовлетворять людей с глубоким религиозным чувством. Такое недовольство толкало многих в прежнее время в ряды саббатианцев и франкистов; но когда эти секты удалились от иудейства, появилось новое учение, более глубокое и приспособленное к назревшей религиозной потребности. То было «учение благочестия», или хасидизм, и творцом его был скромный подольский еврей Израиль Бешт.

Израиль Бешт родился в Подолии, около 1700 года, в бедной семье. Рано осиротев, он поступил на попечение благотворителей своего городка, которые отдали его в школу (хедер) для изучения Талмуда. Но сухая хедерная наука не привлекала мальчика, отличавшегося мечтательными наклонностями. Израиль часто убегал из школы, и не раз его находили в ближайшем лесу одиноким, погруженным в свои думы. На 13-м году жизни Израиль сделался «бегельфером», то есть хедерным надзирателем, а потом занял должность сторожа синагоги. Здесь он вел себя странно: днем спал или притворялся спящим, а по ночам, когда синагога пустела, он горячо молился и читал книги. Он углубился в таинства каббалы, читал «рукописи Ари» и знакомился с искусством «творить чудеса» через каббалистические заклинания. После женитьбы Израиль жил в деревне, среди Карпатских гор, а потом — в галицийском городке Тлусте. Здесь, по преданиям хасидов, готовился он к своей будущей деятельности. Только на 36-м году жизни он стал открыто действовать в качестве «чудотворца», или баалшема. В то время было много таких «баалшемов», или знахарей-каббалистов, которые лечили от разных болезней посредством заклинаний, нашептываний, амулетов (камеи) и целительных трав. Израиль Баалшем тоже употреблял эти средства, но вместе с тем он лечил и посредством молитвы, причем молился горячо, с выкрикиваниями и странными телодвижениями. Когда к нему обращались с просьбой предсказывать будущее, он раскрывал наугад книгу «Зогар» и по ней делал предсказания. Вскоре он прославился в народе как святой человек, и его называли «добрым баалшемом» (Баалшем-тов, откуда и произошло его сокращенное имя Бешт).

Прославившись как чудотворец, Бешт начал действовать в качестве вероучителя. Странствуя по Подолии и Волыни, он одновременно лечил и учил.

Потом он поселился в подольском городке Меджибоже, и сюда приходил к нему народ, чтобы слушать его мудрые беседы. Бешт учил, что истинное спасение — не в талмудической учености, а в сердечной привязанности к Богу, в простой нерассуждающей вере и горячей молитве. «Общение с Богом» есть главная цель религии. Молитва есть важнейшее средство единения человека с Божеством. Для этого молитва должна быть восторженная, горячая, а душа молящегося должна как бы отделиться от своей телесной оболочки. Для достижения такого возбужденного состояния можно прибегать к искусственным приемам: к сильным телодвижениям, крикам, покачиваниям. В противовес главной заповеди арианской каббалы, Бешт учил, что усиленный пост, умерщвление плоти и вообще отшельничество — вредны и греховны, ибо Бог любит в человеке бодрое и радостное настроение. В религии важнее всего чувство, а не внешний обряд; излишняя мелочность обрядов вредна.

Благочестивец, или хасид, должен служить Богу не только соблюдением установленных обрядов, но и во всех своих житейских делах и даже помыслах.

Посредством постоянного духовного общения с Богом можно достигнуть способности ясновидения, пророчества и чудодейства. Праведник, или цадик, — это такой человек, который вследствие святости своей жизни имеет наибольшее общение с Богом и особенно близок к Нему. Роль цадика — посредничество между Богом и обыкновенными людьми. Через цадика достигаются полное очищение души, всякое земное и небесное благополучие. Нужно благоговеть перед цадиком, как посланником и любимцем Божиим.

Учение благочестия, или «хасидизма», было как нельзя лучше приспособлено к потребностям еврейского простонародья в Подолии, Волыни и Галиции. С одной стороны, в религии выдвинуто было доступное народу начало сердечной веры и молитвы, вместо недоступной книжной учености, а с другой — получилась возможность «спасать свою душу» через цадикачудотворца, к которому простолюдин всегда чувствовал сильное влечение. Израиль Бешт, как верховный цадик, сделался любимцем простонародья. Слухи о чудесах и увлекательной проповеди вероучителя из Меджибожа привлекали к нему даже ученых людей — раввинов и проповедников. Молва утверждала, что Бешт получал чудные откровения от Илии-пророка. Сам Бешт верил в свое высокое призвание. Около 1750 г. он отправил в Палестину пророческое послание, где сообщал о явившемся ему чудном видении. Душа Бешта вознеслась на небо, видела там мессию и много душ людей умерших. Бешт спросил мессию: «Скажи мне, господин мой, когда же явишься ты на землю?» И отвечал мессия: «Вот тебе знак: когда станет известным учение твое и когда прочие люди будут в состоянии совершать такие же таинства, как ты, — тогда настанет время великого благоволения и спасения». Бешт умер в 1760 году, в Меджибоже, окруженный преданными учениками.

Деятельность Бешта продолжали его ученики, или апостолы, из которых главными были проповедник Бер из Межерича и Яков-Иосиф Коген. Бер считался преемником Бешта При нем волынский городок Межерич сделался таким же святым местом для хасидов, каким раньше был Меджибож. К Беру приезжали ученики из многих мест Польши и даже Литвы и готовились у него к роли цадиков. После смерти Вера (1772 г.), выдвинулся другой апостол хасидизма, Яков-Иосиф Коген, бывший раввином и проповедником в Немирове и Полонном. Он впервые напечатал в своих книгах («Толдот Яков-Иосиф» и др.) многочисленные изречения, слышанные им от Бешта (1780 г.). Его книги положили начало обширной хасидской литературе, состоявшей из творений выдающихся цадиков.