Читать онлайн «История Эфиопии». Страница 85

Глава XXIII

КРУПНЫЕ РАСЫ И МЕНЕЛИК II

ПРАВДА И ЛЕГЕНДА О МЕНЕЛИКЕ II

Наряду с укреплением в конце XIX в. центральной власти несколько уменьшилась роль эфиопских феодалов, которые в период удельной раздробленности почти безраздельно господствовали в подвластных им провинциях. Объединение государства при Теодросе II и дальнейший рост авторитета императорской власти в период правления Йоханныса IV и Менелика II привели к ослаблению позиций крупных феодалов, которые, по крайней мере формально, должны были признать верховную власть императора. Тем не менее их влияние на политические судьбы государства и впредь оставалось огромным, а их господствующее положение в социально-политической и экономической структуре страны не изменялось и в последующие десятилетия.

Как в европейской, так и в эфиопской публицистике и в научной исторической литературе политическая история Эфиопии на рубеже XIX-XX вв. связывается исключительно с именем Менелика II. Не уменьшая значение этого выдающегося государя, которому обеспечено заслуженное место в истории Эфиопии благодаря проведению ряда важных реформ, равно как и крупным успехам во внешней политике, следует, однако, подчеркнуть, что сведение всей истории Эфиопии этого периода только к деятельности императора принципиально неприемлемо. Точка зрения, будто политическая жизнь Эфиопии была сосредоточена только при императорском дворе, ошибочна. Причины, по которым европейская публицистика с конца XIX в. начала сводить всю политическую исто-{392}рию Эфиопии к деятельности Менелика II, в некоторой степени объяснимы. С одной стороны, журналисты были совершенно несведущи в вопросах внутреннего положения этой страны, с другой же - победу эфиопов над итальянцами при Адуа стали безосновательно приписывать исключительно военному таланту императора, не принимая во внимание той значительной роли, которую сыграли его военачальники. Не учитывался и тот факт, что только объединение всех сил Эфиопии в борьбе с Италией позволило одержать победу в битве при Адуа и что каждая значительная народность, населявшая Эфиопию, внесла свой вклад в эту победу. Недооценка этих факторов в итало-эфиопской войне преувеличивала в глазах потомков действительные заслуги Менелика II.

Таким образом, легенда вокруг этой личности росла и с течением времени заслонила истинную картину внутриполитической обстановки в Эфиопии на рубеже XIX - XX вв. Кроме того, европейские путешественники, находившиеся чаще всего при императорском дворе, почти все свое внимание уделяли ему. Задачей авторов позднейших работ, посвященных истории Эфиопии конца XIX-начала XX в., должно было быть воссоздание действительной ситуации. К сожалению, и они продолжали отождествлять политическую историю Эфиопии периода правления Менелика II с его личностью. Такая позиция неприемлема не только потому, что нельзя отождествлять историю какой-либо страны с личностью ее правителя, но прежде всего потому, что существующие источники, как, например, местные хроники, в основном не шоанские, а также европейские материалы (в том числе при более критическом анализе и описания путешественников) дают, несомненно, основание для иных утверждений. Следует обратить особое внимание на недооцененные или же неизвестные западноевропейской литературе русские источники. Именно русские путешественники в связи с дружественными отношениями между Россией и Эфиопией в конце XIX в. занимали привилегированное положение при императорском дворе. Они смогли оставить описания своих путешествий, изобилующие ценным фактическим материалом, благодаря тому, что имели возможность получать от эфиопских властей во время поездок по {393} стране бoльшую помощь, чем представители других европейских стран. Кроме того, некоторые из них хорошо знали эфиопскую проблематику и местные языки.

Конечно, в данной работе невозможно дать исчерпывающую характеристику того вклада, который внесли в историю этой страны отдельные общественные деятели. Здесь только намечена эта проблема. Это необходимо, так как замалчивание роли феодалов, даже самых известных, является тенденцией в эфиопистской литературе. Независимо от существования упомянутых уже мнений выяснение политики отдельных групп феодалов, поддерживавших Менелика II, позволит более объективно оценить и значение самого императора. Нам же представляется, что без поддержки некоторых феодалов и без их помощи Менелику II не у далось бы ни удержать власть в течение длительного времени, ни осуществить ряд важных задач. Исторические факты свидетельствуют, что выдающуюся роль в создании сильной централизованной Эфиопии на рубеже XIX - XX вв. сыграли очень многие общественные деятели, причем очень часто - роль самостоятельную. Они внесли существенный вклад в дело создания современного эфиопского государства. Несомненным является то, что территориальное расширение и оформление новых границ Эфиопии, которое произошло в конце XIX в., было бы невозможно без участия военачальников, зачастую только во главе собственных местных войск, без поддержки армии императора предпринимавших от имени Менелика II большие завоевательные экспедиции.

Мы указывали уже, что до сих пор историческая литература преуменьшала роль крупных феодалов, стоявших во главе группировок, поддерживавших императора. Однако некоторые из них хотя бы упоминались; иначе обстояло с теми феодалами, которые принадлежали к политической оппозиции Менелику II. Об их деятельности почти совсем не упоминается. Это создает существенный пробел в политической истории Эфиопии. Тем более что Менелик II и поддерживавшие его шоанские феодалы не были единственными выразителями политических тенденций, направленных на создание сильного централизованного государства. Эти идеи находили поддержку феодалов и в других провинциях, прежде всего в Тигре. Более того, {394} концепция внешней политики страны, выдвинутая представителями этой провинции, предусматривала завоевание Эфиопией выхода к морю, а следовательно, реализацию того направления внешней политики, которого в прошлом придерживались известные правители этой страны. Как уже было указано, шоанская концепция внешней политики была направлена на расширение границ Эфиопии на восток, юг и запад, оставляя неразрешенной проблему непосредственного ее выхода к морю.

Необходимо дать хотя бы в самых общих чертах описание деятельности наиболее выдающихся личностей политической истории Эфиопии на рубеже XIX XX вв. Это важно еще и с другой точки зрения.

В эти годы на политической арене Эфиопии появляется несколько новых могущественных родов, выходцев либо из завоеванных земель, либо таких, которые до недавнего времени исповедовали ислам. Наряду с другими они начинают играть важную роль при дворе императора. В интересующий нас период можно найти ответ на вопрос, в каких условиях формировалась или укреплялась позиция всех тех крупных феодальных родов, которые позднее оказали наибольшее влияние на политическую историю Эфиопии. А также ответ на вопрос, почему в эти годы потомок Йоханныса IV - Мэнгэша-Йоханныс, пытавшийся вернуть императорскую власть тигрейской династии, потерпел поражение в борьбе за трон с представителем шоанской династии Менеликом II.

РАС МЭКОННЫН

Нашу характеристику мы начнем с тех крупных феодалов, которые были близкими друзьями Менелика и проложили ему дорогу к трону либо способствовали его позднейшим успехам. Самым близким императору человеком и самым выдающимся политиком и военачальником был рас Мэконнын. Рас Мэконнын был двоюродным братом Менелика II. Его мать, княгиня Тэнанье-Уорк, была дочерью ныгусэ Сахле-Сылласе, деда Менелика II, и сестрой Хайдге-Мэлекота, отца Менелика. Отец его, дэджазмач Уольдэ-Микаэль, был феодалом в округе Мэнз. Четырнадцатилетним юношей Мэконнын начал службу при дворе {395} Менелика. Вскоре он стал одним из наиболее доверенных и близких ныгусэ Шоа сановников. Его карьера началась в 1887 г., когда шоанские войска заняли Харэр. Ни один из крупных шоанских феодалов не хотел быть губернатором этой только что завоеванной окраины, населенной главным образом мусульманами. Тогда Менелик назначил на этот пост 35-летнего Мэконнына, а три года спустя пожаловал ему титул раса.

Будучи губернатором Харэра, Мэконнын беспощадно подавлял сопротивление бунтовавших племен и распространил свою власть далеко на юго-восток, подчинив бoльшую часть местных народов. Вскоре он завоевал у населения огромной Харэрской провинции авторитет, пожалуй больший, чем имел император. Со временем Мэконнын сделался самым близким советником Менелика II и всегда оставался преданным своему государю.

Занимая исключительно важный пост губернатора Харэра, Мэконнын оказал большие услуги императору в установлении контактов с заграницей. Харэр, расположенный на пути, связывающем Шоа с побережьем Красного моря, стал важным пунктом, соединяющим Эфиопию с внешним миром. Здесь часто появлялись разные европейские миссии, и многое зависело от того, какие контакты установит с ними местный губернатор. Европейские путешественники и дипломаты, встречавшиеся с Мэконныном, высоко оценивали его дипломатические способности и умение управлять вверенной ему провинцией. Дипломатические способности необходимы были харэрскому губернатору даже не столько из-за его частых контактов с иностранными дипломатами, сколько в связи с политической ситуацией во вверенной ему провинции.