Михаил Пинчук - Советские партизаны. Мифы и реальность

Читать онлайн «Советские партизаны. Мифы и реальность». Страница 26

Автор Михаил Пинчук

«В начале марта /1943 г. — М.П./ в бригаду Соколова прибыли уполномоченные от НКВД, а потом прилетели самолеты с боеприпасами, продовольствием, рацией и двумя радистками. Позднее самолеты стали регулярно прилетать раз в неделю. В апреле в бригаду были парашютированы 5 советских офицеров с инструкциями по дальнейшему развитию бригады и ее действий. Под их руководством на юго-западной опушке леса, недалеко от сожженной деревни Баранки, партизаны превратили участок поля в импровизированный аэродром. В бригаде начинает проводиться регулярная военная подготовка. 500 человек, входящих в отряд, распределили по специализированным группам-отрядам.

(…) Самой крупной операцией за этот период надо считать попытку Соколова овладеть местечком Яновичи. Несмотря на то, что операция эта была подготовлена тщательно, а гарнизон местечка незначителен, попытка окончилась полной неудачей для партизан. Весть о готовящемся нападении дошла до жителей, которые тут же оповестили немцев. Потери Соколова составили 69 убитых и около 100 раненых и взятых в плен.

Где здесь эффективность диверсии? Разрушен только один вагон, а паровоз упал набок, его поднимут и снова поставят на рельсы.

Да, а сколько немцев уничтожили „партизаны“? (…) Вот что пишет Судоплатов:

„Подразделения 4-го управления (то есть, заброшенные в немецкий тыл „оперативные группы товарищей“ — В.Б.) и ОМСБОН (тоже заброшенные в тыл немцам якобы „партизаны“ — В.Б.) уничтожили 157 тысяч немецких солдат и офицеров, ликвидировали 87 высокопоставленных немецких чиновников“.

Значит, 47.500 чекистов уничтожили 157 тысяч немцев (соотношение 1:3,3), а 142.500 партизан уничтожили 143 тысячи немцев (соотношение 1:1). Ведь по Пономаренко 190 тысяч партизан уничтожили 300 тысяч немцев. Если из 300 вычесть 157, получим 143. Вот так арифметика разоблачает ложь пропаганды, советские мифы, бред мемуаристов с Лубянки». (B.C. Батшев. Партизанщина: мифы и реалии).

«Выдающуюся эффективность» советского партизанского движения эти липовые цифры и спорные факты никак не доказывают.

Добавим, что взаимосвязь между операциями партизан и боевыми действиями на фронтах отсутствовала:

«…командование Красной армии было недовольно уровнем координации действий различных отрядов. По оценкам немцев, отсутствие координации советское руководство считало главной помехой для успешных действий в войне с противником. С целью устранения этого недостатка в районы действий партизан направлялись более компетентные руководители для создания объединенного командования, которое должно было способствовать координации действий разбросанных партизанских отрядов, а также обеспечить более тесное взаимодействие с войсками Красной армии. Таким образом, командование Красной армии рассчитывало более эффективно использовать партизанские отряды для поддержки своих операций» (Армстронг, с. 115–116).

А вот какова была реакция партизан (весьма характерная, к слову) на попытку «армейцев» подвязать их к своим акциям:

«Автор дневника отметил, что 18 мая 1942 года командир отряда прибыл в штаб дивизии в Кирове (по всей видимости, штаб 330-й дивизии) для получения инструкций. Командование дивизии предложило отряду попытаться прорваться через позиции немцев. Но, как пишет автор, „мы на это не согласились“. После этого на командном пункте появился полковой комиссар и приказал партизанам захватить лесничество, где находился передовой пост немцев численностью до 40 человек. Этим можно было создать проход через линию фронта на занятую партизанами территорию в тылу у немцев. Отряд приступил к выполнению задания, но вскоре обнаружил, что пост находится между двумя занятыми немцами деревнями, откуда по флангам партизан могли быть нанесены удары. Поэтому командир партизан отказался от выполнения и этого задания» (Армстронг, с. 116).

В упомянутом выше отчете начальника тыла группы немецких армий «Центр» отмечается, что:

— в период с мая по октябрь 1942 года партизаны совершили 260 успешных подрывов (еще 301 был предотвращен) и 540 нападений на часовых;

— в период с ноября 1942 по апрель 1943 года совершили 236 успешных подрывов (еще 222 предотвращено) и 553 нападения на часовых;

— всего в период с мая 1942 по апрель 1943 года совершено 496 успешных подрывов (523 предотвращены) и 1093 нападения на часовых (Армстронг, с. 126, табл. 2).

Несмотря на все потуги «настоящих партизан» и заброшенных в немецкий тыл диверсионных групп, в конце 1942 года тыловое командование группы армий «Центр» доложило о том, что непрерывность движения по главным линиям коммуникации удалось сохранить.

«Лишь в одном случае отмечалось, что такое нападение вызвало существенные перебои в системе снабжения немцев. Это произошло в результате разрушения находившегося около Вигоничей железнодорожного моста через Десну, взорванного партизанами в ночь на 7 марта 1943 года. Нападение вызвало временное прекращение движения на одном из главных путей снабжения 2-й танковой армии немцев. Несколько дней все эшелоны приходилось направлять в обход по линии Смоленск — Рославль. Командование тыла 2-й танковой армии считало это „крупным успехом“ партизан» (Армстронг, с. 127).

«Трудно определить причины низкой эффективности партизанских действий по разрушению немецких линий коммуникаций летом и осенью 1941 года, но, по всей видимости, этому способствовал ряд факторов:

1) враждебное отношение населения вынуждало партизан действовать осторожно, избегая риска быть выданными противнику;

2) не имевшие боевого опыта партизаны были плохо организованы, не существовало централизованного руководства их действиями из советского тыла;

3) много времени уделялось оказанию давления на местное население с целью убедить его в том, что война еще не проиграна, и показать, что вовсе не немцы, а партизаны являются законной властью;

4) попытки усилить партизанское движение путем сбора бывших красноармейцев, обучения новобранцев и совершенствования организации в целом отвлекали партизан от выполнения задач по разрушению немецких линий коммуникаций;

5) действиям партизан, разумеется, мешали принимаемые немцами контрмеры.

В одном из немецких донесений говорилось:

„Попыткам партизан сплотиться удалось помешать… Удалось рассеять несколько крупных скоплений партизан в районах к югу от Лепеля и к северу от Старой дороги… При преследовании часть партизан была уничтожена, часть — лишилась своих командиров. В результате партизаны ограничили свои действия грабежами окрестных деревень… Несколько попыток диверсий были вовремя замечены и успешно предотвращены“…

Нет свидетельств того, что партизаны Полоцкой низменности хоть в чем-то оказывали поддержку советскому наступлению;…партизаны, похоже, бездействовали и стремились лишь реорганизовать свои силы» (Армстронг, с. 167–168, 170).

Стоило немцам с конца 1943 года перейти к крупным карательным операциям с привлечением большого числа армейских подразделений, как все советское партизанское движение «посыпалось».

«…немцы, воспользовавшись затишьем на фронте, бросили против партизан несколько пехотных полков Вермахта, подкрепленных частями СС и полиции, а также тремя полками бригады Русской Освободительной Народной армии Б. Каминского… В апреле 1944-го начали широкомасштабную карательную операцию „Праздник весны“ и в начале июня практически ликвидировали Полоцко-Лепельскую партизанскую зону. Часть партизан смогла прорваться в Минскую и Вилейскую области, но многие погибли.

По данным штаба 3-й немецкой танковой армии, только в период с 11 апреля по 15 мая 1944 года потери партизан (…) составили 14.288 человек убитыми и пленными. Немцы полагали, что партизаны потеряли четыре пятых своего состава. Белорусский штаб партизанского движения определял свои потери гораздо скромнее — в 7000 убитых и пропавших без вести, утверждая, что немцы понесли еще большие потери — до 8300 убитых и до 12900 раненых. Учитывая колоссальное неравенство в вооружении, данные о немецких потерях кажутся сильно преувеличенными. Пономаренко признавал, что противнику удалось очистить от партизан прифронтовую полосу от Полоцка до Орши» (Армстронг, с. 125–126).

«В ходе одной из таких операций, „Коттбус“, согласно донесению Готтберга от 26 июня 1943 года, было убито в бою 6084 партизана, а еще 3709 — расстреляно после пленения. Кроме того, 599 пленных было оставлено в живых. Немцы также захватили 4997 мужчин и 1056 женщин в качестве „рабочей силы“ (…) Немецкие же потери были сравнительно небольшие. (…) Было убито 5 немецких офицеров, включая 1 командира батальона и 112 солдат, ранено 11 офицеров (в том числе 2 командира полка) и 374 солдата, а еще 3 рядовых пропали без вести. Потери среди „иностранцев“, под которыми, очевидно, подразумевались русские „добровольцы“, Готтберг определил в 40 убитых, 152 раненых и 4 пропавших без вести…» (Там же, с. 127).