Читать онлайн «Сталинские войны: от мировой войны до холодной, 1939 – 1953». Страница 101

1368

Только некоторые из обвиняемых врачей были евреями, и раскрытый предполагаемый заговор был охарактеризован Центральным Комитетом скорее, как капиталистический, и империалистический, чем сионистский. Однако, когда информация о заговоре была опубликована в газете "Правда", на еврейский шпионаж там указывалось прямо. В статье "Правды", откорректированной лично Сталиным до публикации, заявлялось, что врачи, завербованные американской разведкой, входили в еврейскую буржуазную националистическую организацию и получали инструкции по организации убийств советских вождей от Михоэлса, "хорошо известного еврейского буржуазного националиста".

Сотни советских врачей были арестованы в 1952-1953 годах. Среди них основной группой были 27 докторов и их жён, включая 17 евреев, (Стр.343)вовлечённых в заговор против высших советских лидеров. К счастью, все выжили и были оправданы после смерти Сталина. Казнённые члены JАFС были посмертно реабилитированы также, как и схваченные по ленинградскому делу.

Джонатан Брент и Владимир Наумов, написав "Заговор врачей: последний сталинский великий преступный заговор", нарисовали картину замысла великой манипуляции, предрекавшей окончательное создание условий для последней катастрофической конфронтации, в которой все врачи советского диктатора были бы ликвидированы. Другими словами, Сталин имел ввиду повторение Великого Террора 1930-х годов. Только в это время он хотел окончательно завершить работу.

Брент и Наумов развели лирику о сталинских талантах великого заговорщика: "Сталин, которого нигде не видно. Мы выжидаем, делаем предположения, выискиваем мотивы, но в конце концов его так и не находим, и нет пути к пониманию его, как личности". Это была вера в хитрость и предусмотрительность Сталина, которых никогда не было. Ленинград, JАFС и дело врачей показывают уровень восприятия Сталиным окружающего мира, и собственной системы, где ему постоянно мерещатся преступные заговоры против его власти.

Пока репрессии устрашают народ, внушая ему пассивность и податливость, они также дают результат ввиде убийств и посадок в тюрьмы самых талантливых, и лояльных слуг системы. В декабре 1952 года, например, Сталин уволил А.Н. Поскрёбышева, личного секретаря, работавшего с ним много лет, "за утерю секретных документов", и приказал арестовать собственного охранника. Одной из последних жертв Сталина стал Иван Майский, которого арестовали 19 февраля 1953 года, как иностранного шпиона, и не выпускали из тюрьмы 2 года.

Составным элементом репрессий довольно высокого уровня в СССР после войны были этнические депортации, кампании против повстанцев в западных пограничных районах, сортировка вернувшихся военнопленных и трудовые мобилизации. Советский режим также заключал в тюрьмы большое количество граждан за уголовные преступления, хотя в 1945 году Сталин амнистировал миллион обычных преступников во время празднования Победы.

Политзаключённые были исключены из числа амнистированных, но по послевоенной тенденции значительно снизилось число арестов по подозрению в контрреволюционных преступлениях. В 1946 году число осуждённых за политические преступления было 123.249, а в 1952 году их было только 28.800. В 1946 году было 2.896 политических казней и 1612 в 1952 году. Эти цифры не сравнимы с миллионами арестованных и сотнями тысяч расстреляных политических заключённых в 30-х годах.

Несмотря на Ленинград, JАFС и дело врачей, послевоенный советский режим был в периоде ухода от системы, основанной на чистках и терроре. Этот анализ подтверждает факт, что, даже при поднятой вокруг иностранных шпионов истерии в начале 50-х годов, только несколько сот человек были арестованы. (Стр.343)Более того, одновременно с относительно ограниченными репрессиями развилось сворачивание наиболее экстремальных аспектов Ждановщины.

Так называемая "шлюха-монахиня", поэтесса Ахматова, была реабилитирована, и её публикация снова разрешена. В литературе и театре наблюдалась реакция против сверхполитизации, и отрицания ценности изображения драмы, и сложностей человеческой жизни. Как утверждал Тимоти Данмор, широко восхваляемая культурная оттепель после сталинской смерти в действительности началась, хотя и не очень решительно, в начале 50-х годов.

Сейчас известна бОльшая часть правды о ГУЛАГе – громадной системе карательных трудовых лагерей бериевского министерства внутренних дел. В последние годы сталинского правления установилась тенденция превращения рабского труда заключённых в обычную гражданскую рабочую силу, стимулируемую экономическими мерами. Когда умер Сталин, ворота ГУЛАГа открылись, и вся система была быстро демонтирована. Но предварительные шаги в этом направлении были сделаны ещё при его жизни.

XIX съезд партии.

Симптоматичным процессом перехода от поздней эры Сталина к пост-сталинскому времени стал XIX-й съезд партии, проходивший в октябре 1952 года. Это было первое собрание такого рода после 1939 года и последнее при господстве Сталина. Согласно уставу партии съезд должен был собираться каждые три года. Было невозможно организовать съезд в ходе войны, но его планировали на 1947, или 1948 год, с главной целью – принять новую программу партии и новый устав.

Съезд задержался вероятно потому, что Жданов, который руководил разработкой новой прораммы партии, заболел и умер. После смерти Жданова Сталин был занят более важными делами, такими, как "ленинградское дело" и ухудшающееся международное положение, и созвал партсъезд, когда позволила его повестка дня. Политбюро, которому "повелел" Сталин, приняло резолюцию отложить съезд до лучших времён. Обсуждение устава партии оставалось в повестке дня, но идея пересмотреть программу партии была отброшена.

Обсуждение пятилетнего плана на 1951-1955 годы также имело место. Существенно, что главный политический доклад поручили зачитать Маленкову, а не Сталину. Работу по представлению пятилетнего плана поручили М.З. Сабурову, сменившему Вознесенского в Госплане. Вопрос об изменении партийных правил доверили Никите Хрущёву, который был назначен секретарём Центрального Комитета в 1949 году. Молотову поставили задачу открыть съезд, а Ворошилову выступить с речью при закрытии.

Отсутствие Сталина в перечне главных выступающих вероятно отражало ухудшение его здоровья – ему было около 73 лет во время подготовки к созыву съезда и оставалось шесть месяцев до того момента, когда инсульт прикончит его. Выступление на съезде было встречено восторжественными аплодисментами, но он сделал только одно краткое (Стр.345)вступление перед обсуждением в форме приветствия делегатам братских зарубежных коммунистических партий.

Однако, Сталин не был пассивен при подготовке съезда. Накануне конгресса он опубликовал брошюру под названием "Экономические проблемы социализма в СССР". Он, главным образом, разъяснял в ней работу экономических законов в социалистической экономике. Сталинская публикация была обсуждена на съезде. Все важные речи съезда были проверены и отредактированы Сталиным. Он уделил особое внимание докладу Маленкова, который был детально отредактирован советским диктатором.

Более интересен тот факт, что доклад Маленкова был также направлен другим членам Политбюро для комментариев. Сталинское слово было конечно последним, но доклад Маленкова был по существу продуктом коллективных размышлений всех советских вождей. Что и не удивительно. Часть его доклада была посвящена международной экономике и политическому развитию после окончания войны, особенно продолжающемуся кризису в капиталистических странах, и советской борьбе за прочный мир.

На практике наиболее важными оказались изменения партийных правил. Название партии было изменено со Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) на Коммунистическую партию Советского Союза. Пост Генерального секретаря был упразднён, и Сталин стал одним из первых секретарей партии (другим был Хрущёв). Политбюро было заменено президиумом, более многочисленным, с 25-ю полными членами и 11-ю кандидатами в члены. Сразу после съезда было также учреждено Бюро Президиума, меньшее по численности. Заседания партийных структур низших уровней также были отрегулированы с целью введения элементов демократии в партию и увеличения уровня, и степени контроля над чиновниками.

Не ясно конечно, чего Сталин надеялся достичь этими изменениями, но на Октябрьском 1952 года пленуме ЦК, собравшемся после съезда, он объяснил, как нужно понимать нововведения и внедрение новых кадров в высшую партийную верхушку. Он также пояснил сложность и опасность международного положения, и покритиковал Молотова, и Анастаса Микояна, своих давних традиционных министров, назвав их трусами и капитулянтами. Несмотря на это оба заняли важные ответственные должности в правительстве, хотя их политическое значение упало и они были исключены из сталинского ближнего круга на те последние недели жизни, что оставались советскому диктатору.