Читать онлайн «Неизвестный Байконур. Сборник воспоминаний ветеранов Байконура». Страница 84

Проведенная работа по борьбе с бытовыми насекомыми была достаточно эффективной, особенно по уничтожению клопов. При повторном обследовании жилых помещений было установлено, что после двукратной обработки клопы погибали полностью. Первые восторженные оценки своей деятельности нами были получены от жильцов гостиницы «Золотой Клоп», которые наконец смогли спать по ночам, а не заниматься бессмысленным противостоянием ночным кровопийцам. И через некоторый промежуток времени после применения хлорофоса началось паломничество жителей в СЭО для обретения этого препарата. Несмотря на дефицит хлорофоса, бывшего популярнейшим инсектицидом в то время, отказов населению в его получении не было.

Аналогичная работа проводилась и по борьбе с тараканами. Однако эти спутники человека в его быту оказались настолько приспособленными к трудностям, что через несколько лет приобрели устойчивость ко всем препаратам, которые применялись для их уничтожения, и эффект мероприятий по борьбе с ними стал весьма эфемерен.

До сих пор ученые и специалисты по борьбе с бытовыми насекомыми вынуждены изыскивать все новые формы и препараты для уничтожения тараканов, и состязание это ведется с переменным успехом.

Испытательный полигон Байконур был не только стартовой площадкой новейших образцов космической и военной ракетной техники, но и прекрасной школой воспитания и совершенствования практической деятельности специалистов любого профиля: от инженеров-испытателей до строителей, хозяйственников, врачей, учителей. Многие из молодых, начинающих офицеров тыла и медицинской службы стали в дальнейшем руководителями или ведущими специалистами своего направления профессиональной деятельности. За это мы, ветераны Байконура, будем всегда с благодарностью вспоминать нашу альма-матер, где закалялась сталь несгибаемых характеров, глубоких человеческих отношений и верности своему профессиональному предназначению.

Военный летчик 1-го класса. Служил на аэродроме Крайний и выполнял полеты с 1963 по 1979 г. на самолетах Ил-12, Ли-2, Ан-12 в качестве помощника командира корабля, командира экипажа, командира звена, командира отряда. Инструктор парашютно-десантной подготовки, член сборной команды по парашютному спорту.

Участвовал в работе литературного объединения «Звездоград» при Доме офицеров, был членом правления литобъединения и редакционной коллегии стенгазеты «Салют».

Стихи Г. Кудрявцева публиковались в окружной, областной, республиканской газетах, в коллективных сборниках «Звездоград», «Ветка полыни», «Легендарный Байконур». Принимал участие в третьем выпуске сборника воспоминаний «Глазами очевидцев». Живет в Москве.

В одном из опубликованных стихотворений, датированных 1967 г., я писал: Я поднимаюсь в небо. Оставляю / На время мой любимый городок… Это про Ленинск. У него было еще несколько наименований: Заря, Ташкент-90, Кзыл-Орда-50, поселок Ленинский, Звездоград. Сейчас это город Байконур. В этом городе прошли мои лучшие годы. Здесь я впервые поднялся в воздух в составе экипажа 1-й авиационной эскадрильи транспортного полка, обслуживающего полигон. Здесь мной написана первая картина. Здесь опубликовано первое стихотворение. Здесь я познакомился с людьми, которых до сих пор считаю своими лучшими друзьями. А теперь — это мое прошлое. И, оглядываясь на это неотделимое от меня прошлое через призму двух десятилетий, я иногда задаюсь вопросом: а действительно ли он, город Ленинск, был мною любим? А может, это просто самообман в отсутствии опыта пребывания в других гарнизонах, возведенный фантазией молодости до Острова Счастья в бурном житейском море? У каждого, кому пришлось побывать на космодроме, остались свои, не сравнимые ни с чьими впечатления. Так и во мне живут яркие впечатления от тех лет, проведенных в городе Ленинск. Живет во мне мой Байконур.

Когда начал писать эти воспоминания, хотел последовательно рассказать о всех тех духовно близких мне людях, с которыми суждено было провести годы службы на космодроме Байконур в период с 1963 по 1979 г., о тех, кто украсил, сделал веселее, счастливее мой армейский быт в закрытом военном городке, раскинувшемся в Богом забытом диком краю, в краю песков, бескунаков и больших потрясений.

С первых дней пребывания в транспортном полку, выполняющем авиационное обеспечение полигона, я почувствовал, что попал в дружный коллектив авиаторов. Перво-наперво я был устроен стараниями техника-лейтенанта Виктора Ильинчика на свободную койку в его комнате офицерского общежития. Третью кровать в комнате занимал штурман звена нашей же эскадрильи старший лейтенант Владимир Свинтаржинский, старый холостяк и любитель покуролесить. За свою летную карьеру он к этому времени уже успел побывать в звании капитана и опять «вырасти» до старшего лейтенанта. Он считался одним из лучших штурманов полка. В момент моего заселения в общежитие его на базе не было. Экипаж капитана В. И. Фурцева, в составе которого он летал, был в командировке — выполнял летное задание где-то в Сибири. Когда летчики вернулись домой, мы были на занятиях, изучали район предстоящих полетов. И вот, когда после рабочего дня мы возвратились в общежитие, состоялось знакомство со знаменитым штурманом. Только мы с Ильинчиком объявились в своих апартаментах, в проеме широко открытой двери появился небольшого роста коренастый мужчина с короткой стрижкой тронутых сединой волос. В длинном махровом халате (штурман принимал душ) он казался выше ростом. Я, конечно, догадался, что это и есть Свинтаржинский, но торопить события не стал. Свинтаржинский молча прошел в комнату, подошел к стоящему на тумбочке магнитофону, нажал кнопку и под чарующие звуки «Маленькой канарейки» достал алюминиевую фляжку, плеснул в стакан спирта, разбавил водой из графина и медленно отправил содержимое стакана в рот. Только после этого он повернулся к нам. Он был общителен, любил и понимал шутку, хорошо рисовал, прекрасно играл в преферанс. Из-за разницы в возрасте или по другой причине мы с Владимиром Свинтаржинским друзьями не стали, но до последнего дня его пребывания в авиаполку у нас сохранились очень ровные деловые отношения. Почему так подробно описал встречу со Свинтаржинским? Да потому, что он один из старшего поколения летчиков, с кем так близко столкнулся и от кого многому научился молодой летчик, вчерашний курсант.

В начале апреля 1964 г. я вернулся из очередного отпуска счастливый, как старатель, нашедший редкий самородок, с молодой женой, нисколько не переживая о том, где мы с нею будем жить. Не успели занести чемоданы в общежитие, как друзья стали предлагать разные варианты нашего благоустройства. Вечером к нам зашел наш летчик лейтенант Слава Васильев:

— Мы сегодня с Ларисой уезжаем в отпуск. На тебе ключи от нашей комнаты. Поживите у нас, соседи предупреждены.

Так мы прекрасно перекантовались в комнате Васильевых около месяца, пока не получили свою жилплощадь. Мы начинали жить в молодом городе, городе молодых. Было нам тогда немногим больше двадцати. А Вячеслав Николаевич Васильев, прослужив после Байконура пять лет на Камчатке, перевелся с должности командира эскадрильи в Винницу, в штаб ракетной армии, закончил службу начальником авиационного отдела армии в чине полковника. Живет и работает в своем родном городе Уфе.

Авиационный полк интенсивно работал по выполнению плана боевой подготовки и обеспечению транспортных нужд испытательного полигона. Экипажи доставляли демонтажные группы в район приземления космических объектов, выполняли полеты на поиск упавших изделий или их фрагментов, на перевозку личного состава, грузов, боевой техники, а также полеты на совершенствование техники пилотирования (учебные полеты). Если командиры и летчики-инструкторы были заняты обучением молодого летного состава боевому применению самолетов в различных метеоусловиях днем и ночью, то стараниями политработников шла работа по его воспитанию в духе войскового товарищества и преданности своему делу. Проводились беседы, собрания, выпускались боевые листки, стартовки и стенные газеты.

В первой авиационной эскадрилье каждый месяц вывешивался свежий номер стенной газеты «Авиатор». Газета оформлялась красочно, с задиристым летчицким юмором. В ней поздравляли победителей социалистического соревнования, критиковали отстающих и нарушителей воинской дисциплины, публиковали карикатуры, шаржи, стихи. В выпуске газеты участвовал почти весь личный состав подразделения. Был такой праздник — День печати, который отмечался 5 мая. И каждый год в этот день в Доме офицеров гарнизона политический отдел проводил общеполигонный конкурс стенной печати. Все части представляли на этот конкурс 2–3 самых лучших номера своих стенных газет, которые вывешивались в зеркальном зале Дома офицеров. Какое это было великолепное зрелище! Обстановка на конкурсе была не хуже, чем на выставках художников авангарда. Я, как редактор «Авиатора», всегда присутствовал на этих мероприятиях и каждый раз привозил командиру эскадрильи майору А. II. Гиркало коробку красок, завернутую в грамоту за призовое место, и он тут же перед строем объявлял мне благодарность. Правда, в карточку взысканий и поощрений они никогда не записывались. Летчики есть летчики, они никогда не опускаются до канцелярщины.