Читать онлайн «Неизвестный Байконур. Сборник воспоминаний ветеранов Байконура». Страница 82

Причина эпидемии неожиданно просто объяснилась через 2 года в дружеской обстановке, когда, рассказывая об этом случае, один из офицеров технического батальона вспомнил, что в связи с аварией на канализационном коллекторе военного городка летом 1969 г. они широко использовали пожарные автомобили для того, чтобы пробивать в зданиях и сооружениях забитые в результате аварии канализационные трубы, а затем, промыв оголовки шлангов, этими же машинами завозили воду в столовые, так как из-за неисправности канализации водопровод также был временно отключен. Таким образом, в самый опасный для кишечных заболеваний период в столовые и на другие объекты подвозилась вода, загрязненная канализационными стоками, так как удалить опасное загрязнение со шлангов только отмыванием холодной водой без дополнительного обеззараживания просто нереально. Этим объяснялась и массовость заражения пострадавших и наличие нескольких видов и вариантов находок болезнетворных микробов у больных. Так, двумя годами позже эпидемической вспышки был закрыт «глухарь» в ее расследовании.

Нестандартные подходы в расследовании вспышек инфекционных заболеваний нередко дают неожиданно важные материалы. Летом 1966 г. в одной из частей, традиционно благополучных в отношении кишечных инфекций, одномоментно, практически в течение одного дня, заболело дизентерией более 30 % солдат. Выяснилось, что накануне в части был устроен торжественный обед, где вместо надоевшего борща, да еще в сорокаградусную жару, была приготовлена окрошка. Ели с удовольствием и благодарностью. А через сутки…

Находки у больных дизентерийных микробов типа Зонне полностью подтверждали пищевой характер эпидемической вспышки. Но как могли эти микробы попасть в пищу? Начальник столовой клялся, что для приготовления окрошки он использовал все продукты только со склада и огорода части. Исследования этих продуктов полностью подтвердили их непричастность в возникновении вспышки. Эпидемиологическое обследование с неполным установлением причин эпидемии шло к концу, когда начальник столовой в присутствии эпидемиолога вдруг вспомнил, что он не рассчитался с отделением военного совхоза за зеленый лук, несколько килограммов которого были приобретены там, так как своего лука для окрошки не хватало.

Психология эпидемиолога в период обследования эпидемиологического очага, как у элитной гончей, полностью перестроена на поиск. Каждую фразу, каждый факт он будет рассматривать только по отношению к эпидемиологическому очагу. И стоило начальнику столовой случайно вспомнить о закупленном зеленом луке, как в санитарно-эпидемиологический отряд были даны команды о срочном заборе анализов воды, используемой для полива лука в совхозе, и отборе проб с поверхности пучков лука и другой витаминной зелени. Оказалось, для того, чтобы зелень не высыхала, ее до передачи в торговлю держали в бороздках для полива, заполненных водой. Сама же поливная вода представляла очищенные, но не обеззараженные стоки городской канализации. Исследование и поливной воды, и витаминной зелени, погруженной в нее, показало их обильную зараженность микробами дизентерии, в том числе и типа Зонне.

В умеренном климате подобные эпизоды, возможно, не имели бы тяжелых эпидемиологических последствий. Но в условиях летней изнуряющей жары (43–45°), при низкой влажности воздуха (17–19 %) и продолжительности экстремально жаркого периода до 70–80 дней такие случайности всегда приводили к неприятностям.

Проблема профилактики кишечных инфекций, особенно дизентерии, в летнее время была навязчивой идеей всех медиков полигона — от войсковых врачей до специалистов госпиталя и санитарно-эпидемиологических учреждений, а также руководителей медицинской службы. Проводились совместные с ведущими научными центрами СССР, Казахстана, Узбекистана и Киргизии исследования по состоянию организма военнослужащих во взаимодействии с факторами внешней среды, изучалось изменение микрофлоры человека и окружающих его объектов в зависимости от сезонов года и т. д. и т. п. Наряду с решением практических задач проводилась значительная научно-исследовательская работа. В исследовании обстоятельств и факторов, способствовавших высокой заболеваемости населения и личного состава гарнизона Ленинска кишечными инфекциями, и разработке мер профилактики самое деятельное участие принимали специалисты санитарно-эпидемиологического отряда В. Я. Коломиец, Я. Д. Токарев, Л. Г. Дмитриенко, В. П. Шуляк, А. М. Лебедев, Н. З. Гребенникова, B. C. Кузина, Н. Г. Пономарева и др.

В конечном счете были сделаны следующие выводы:

— с наступлением летнего периода у солдат, основной контингент которых составляли русские, белорусы, украинцы, призываемые из регионов с умеренным климатом, развивался такой выраженный дисбаланс сопротивляемости к влиянию факторов внешней среды, в том числе и к кишечным инфекциям, что даже при минимальном количестве вызывающих их микробов, попадающих случайно в ослабленный организм, развивалась картина тяжелейшего заболевания. Наши предположения подтверждались лабораторными исследованиями, которые показывали, что с июня по сентябрь солдаты ежесуточно выделяли с потом от 5 до 7 литров воды вместе с растворенными в ней витаминами, особенно витамином С, солями и другими необходимыми организму веществами;

— заражающая доза (есть в эпидемиологии такое понятие) дизентерийных микробов в таких условиях становилась достаточной, даже если их количество было на порядок меньше, чем в обычной обстановке. Так, если в обычных условиях для заражения дизентерией типа Флекснера нужно не менее 100 бактерий, то в средине лета хватало и нескольких единиц;

— температура внешней среды, особенно в пищеблоках, держалась в пределах 35–37° тепла, что является оптимальным режимом для бурного размножения кишечных бактерий, когда из одной особи в течение 1,5–2 часов образовывалось сообщество, насчитывающее миллионы таких бактерий;

— высокая температура в летние месяцы способствовала массовому выплоду мух, особенно при плохом санитарном состоянии территории и наружных туалетов. Мухи — живой мост между столовой, где имеются все необходимые продукты для питания этих крылатых тварей, и наружным туалетом, где устойчивая температура и соответствующий субстрат являются оптимальной средой для роста и созревания их личинок. Стоило появиться в части больному дизентерией, как значительная доля выделяемых им в огромных количествах дизентерийных палочек переносилась мухами прямо на накрытые к приему пищи столы;

— наконец, неконтролируемое поглощение 6-10 литров воды в день не только из водопровода, но и из любого встречного источника способствовало попаданию в кишечник значительно большего количества микробов, чем в прохладные периоды года. Попытки ограничить потребление воды в жару были абсолютно безуспешными. По словам солдат, они напивались так, что переполнялся желудок, но жажда не проходила. После питья пот ручьями стекал с тела, а дальнейшее питье воды не приносило никакого облегчения.

Насколько велико было чувство жажды, можно проиллюстрировать собственными субъективными ощущениями. При выполнении работы в течение дня офицеры старались соблюдать питьевой режим. Так же поступал и я. Однако к концу рабочего дня слизистая рта высыхала настолько, что язык шелестел при разговоре, а вместо звуков изо рта раздавался короткий нечленораздельный хрип. Возвращаясь домой, первым делом совершал бросок к хранящейся в холодильнике трехлитровой банке с квасом. Первую половину банки выпивал одним глотком до принятия душа, вторую половину допивал после «отмокания» под душем. Через час все выпитое испарялось через кожу, но тягостные ощущения проходили. Однако такая возможность была не у всех, а у военнослужащих срочной службы тем более.

Таким образом, на космодроме Байконур с течением времени сложился своеобразный экологический фон, косвенно влиявший на состояние здоровья населения этого, созданного замыслом и волей людей специфического социального образования.

Нельзя не остановиться на том факте, что военные врачи нередко оказывали посильную медицинскую помощь местному населению Кармакчинского и Казалинского районов. Правда, офицеры-медики направлялись в населенные пункты, функционально связанные с космодромом: отделения военного совхоза или аулы, из которых поступали свежие овощи, бахчевые, мясо, молоко. В периоды эпидемических подъемов гриппа (1963, 1967 гг.) эти населенные пункты охватывали повальные эпидемии заболевания. Особенно страдали дети, у которых вслед за гриппом развивались пневмонии и другие осложнения.

Местная медицина, представленная, как правило, женщиной-фельдшером, обслуживающей 7—10 аулов, расположенных в радиусе до 30 км, при зимних заносах на дорогах и отсутствии автотранспорта не могла оказать необходимой медицинской помощи. Тогда один или несколько молодых офицеров-врачей, уроженцев республик Средней Азии, направлялись в этот сложный период в «глубинку», где по 30–50 дней работали среди местного населения. При этом выполняли функции земского врача, оказывая все виды медицинских пособий: от малой хирургии до акушерской помощи. Такая практика давала двойной положительный эффект, так как молодые врачи-офицеры в полной мере знакомились с обычаями и традициями казахов, изучали условия их жизни и быта, в том числе в кочевьях, нередко встречали давно забытую патологию — терминальные стадии невылеченного туберкулеза, случаи запущенного бытового сифилиса, вирусных клещевых лихорадок, массового педикулеза. В дальнейшем все полученные данные докладывались начальнику медицинской службы (в то время полковнику м/с А. В. Соловьеву) и служили основой для учета роли краевой патологии при организации медицинского обеспечения космодрома.