Читать онлайн «История России. Факторный анализ. Том 2. От окончания Смуты до Февральской революции». Страница 78

После подавления восстания республиканское правительство провело новый избирательный закон, вводивший ценз оседлости и лишивший голоса 29 % избирателей – в основном рабочих, которые в поисках работы часто меняли место жительства. Сохранив высокие налоги и отказавшись ограничить ростовщичество, республиканцы вскоре лишились поддержки крестьян. Страдавшие от малоземелья крестьяне ничего не получили от революции; простой народ имел все основания воспринимать республику как власть богачей – это породило стремление вернуться к пекущейся о благе народа монархии. Воплощением этой «наполеоновской легенды» стал племянник императора Наполеона I, Луи-Наполеон. 10 декабря 1848 года состоялись президентские выборы, и крестьяне шли к избирательным урнам, восклицая: «Долой налоги, долой богачей, долой республику, да здравствует император!».[1100] Таким образом, в контексте диффузионистской теории восстановление Империи было тесно связано с традиционалистской реакцией на распространение англо-голландского культурного круга, на экспансию либерализма и частнособственнических отношений.

Французский политический кризис 1848 года имеет некоторые общие черты с английским «чартистским» кризисом: в обоих случаях радикалы и социалисты выступали против уже находившихся у власти либералов. В отстававшей на пути модернизации Центральной Европе у власти находились абсолютные монархи, и революция, происходившая в Пруссии, имеет больше общего с русской революцией 1905 года.

В Пруссии с 1830-х годов существовали как либеральные, так и радикальные политические группы. Либералы объединяли часть помещиков-юнкеров и предпринимателей; они имели большинство в местных ландтагах, и их лозунгом было создание общепрусского Соединенного ландтага с последующим принятием конституции. Англия и международный капитал оказывали либералам прямую поддержку: когда король Фридрих-Вильгельм IV обратился к Ротшильдам с просьбой о предоставлении займа, они обусловили свое согласие созывом представительного собрания. В 1847 году в условиях экономического кризиса, голода и надвигающегося банкротства король принял эти требования и объявил о созыве в следующем году Соединенного ландтага, который должен был вотировать займы и новые налоги. Ландтаг еще не успел собраться, когда пришли известия о революции во Франции, и в Берлине начались многолюдные митинги, на которых радикалы призывали голодающих рабочих к составлению петиции с требованиями политических свобод. 13–15 марта 1848 года имели место несколько столкновений демонстрантов с полицией и войсками. 17 марта, после получения известий о революции в Вене, на собраниях горожан было принято решение на следующий день идти толпой к дворцу и предать королю петицию с требованием свободы печати, ускорения созыва ландтага и удаления войск. Однако король пошел на уступки и подписал указ о свободе печати и скорейшем созыве ландтага – поэтому запланированное шествие превратилось в верноподданническую манифестацию. В разгар манифестации группа демонстрантов подняла черно-белое знамя оппозиции, начались беспорядки и охранявшие дворец солдаты открыли огонь по толпе. Народ отхлынул на соседние улицы и начал строить баррикады; бои продолжались два дня. В конце концов 19 марта король приказал вывести войска из Берлина и вышел к народу, обнажив голову перед принесенными на площадь телами убитых революционеров.[1101]

Непосредственный свидетель событий, известный историк Леопольд фон Ранке, в докладной записке королю доказывал, что революция была вызвана главным образом «Invasion» – «нашествием» чужеземных идей, то есть широчайшим распространением в 1840-х годах английских и французских либеральных теорий.[1102]

29 марта король Фридрих-Вильгельм IVпригласил возглавить правительство двух либеральных лидеров – Л. Кампгаузена и Д. Ганземана. В противовес королевской армии в Берлине была создана городская милиция из зажиточных бюргеров. 2 апреля собрался Соединенный ландтаг, который принял закон о проведении выборов в Учредительное собрание. 22 мая начало работу Учредительное собрание; примерно четверть депутатов собрания принадлежали к радикалам, треть – к монархистам, остальные – к либеральному центру. Собрание представило проект конституции, которая устанавливала равенство перед законом, политические свободы и уничтожала остатки феодализма, в том числе вотчинную полицию и вотчинный суд. По конституции, исполнительная власть принадлежала королю, который имел право созывать и распускать палаты. Выборы в нижнюю палату были всеобщими, но двухступенчатыми.[1103]

Берлинские рабочие, считавшие себя победителями мартовских боев, не были удовлетворены результатами революции: они требовали от заводовладельцев сокращения рабочего дня и повышения зарплаты. Большинство берлинских предпринимателей было вынуждено пойти на уступки, но дать работу всем безработным и пришедшим из деревни крестьянам было невозможно. В Берлине продолжались демонстрации, 14 июня толпа рабочих овладела арсеналом, но восстание было подавлено городской милицией и вновь введенными в город войсками.[1104]

Таким образом, раскол между рабочими и либералами привел к тому, что либералы стали искать союза с монархической партией. Тем временем дворянская монархическая партия консолидировалась, в августе в Берлине состоялся съезд монархических союзов, провозгласивший своей задачей не соглашение с либералами, а роспуск Собрания. Оценив изменения в расстановке сил, король 11 сентября отправил в отставку либеральное правительство. 1 ноября министром внутренних дел нового правительства был назначен Отто фон Мантейфель – один из видных чиновников-бюрократов, ставший фактическим руководителем королевской политики. 10 ноября Фридрих Вильгельм IV приказал Учредительному собранию перенести свои заседания из Берлина в Бранденбург; собрание отказалось подчиниться и было разогнано войсками. Бюргерская милиция не осмелилась оказать сопротивление, а депутаты ограничились призывом к «пассивному сопротивлению» властям, к отказу от уплаты налогов и поставки рекрутов.[1105]

При роспуске Учредительного собрания было заявлено, что оно выполнило свою миссию, создание конституции, и эта конституция теперь дарована королем народу. Однако О. Мантейфель произвел в конституции ряд изменений и, в частности, добавил особую (105-ю) статью, позволявшую правительству не только издавать в промежутке между сессиями палат новые законы, но и пересматривать отдельные статьи самой конституции. Было объявлено также о выборах в новое Законодательное собрание; эти выборы были проведены в соответствии с предусмотренной конституцией всеобщей подачей голосов и не дали правительству необходимого большинства. 27 апреля О. Мантейфель распустил второе собрание и заявил об изменении избирательного закона. По новому закону избиратели делились на три класса в зависимости от размера уплачиваемых налогов, и каждый класс избирал одинаковое число выборщиков, которые затем, объединившись, избирали депутатов. В первом классе оказалось 153 тыс. наиболее состоятельных избирателей, во втором классе – 409 тыс. менее состоятельных и в третьем классе – 2651 тыс. бедняков; таким образом, один голос избирателя первого класса приравнивался к 17 голосам избирателей третьего класса. Получив необходимое большинство в палатах, О. Мантейфель в январе 1850 года провел через Собрание новую конституцию, по которой правительство было ответственно только перед королем, а финансовые права палат были ограничены утверждением новых налогов (то есть правительство получало право повторять бюджет предыдущего года). Таким образом, король вернул большую часть своей абсолютной власти.[1106]

Одной из важнейших реформ О. Мантейфеля стал аграрный закон, принятый 2 марта 1850 года. Революция ничего не дала крестьянам, и решение аграрной проблемы взяла на себя монархия. Как отмечалось выше, крестьяне в Пруссии были освобождены в 1807 году, но земля осталась в собственности помещиков и за пользование ею крестьяне несли повинности и платили ренту.[1107] Новый закон безвозмездно отменял часть крестьянских повинностей, но основная рента для всех крестьян подлежала выкупу, который производился следующим образом: сначала все повинности по определенным нормам переводились в ежегодную денежную ренту и крестьянину предоставлялось право выкупить эту ренту, заплатив ее 18-кратную величину. До тех пор пока крестьянин не выкупит ренту, он должен платить ее, но не помещику, а в государственный рентный банк (таким образом, рента по существу превращалась в налог). Банк в свою очередь выдавал помещику рентное письмо (долговую расписку) на сумму, равную 20-кратной ренте; по этому письму каждый год платилось 4 % от указанной суммы, как процент на вклад. По мере накопления средств банк выкупал эти рентные письма. Впоследствии подобная схема платежей была использована в русской реформе 1861 года.[1108]