Читать онлайн «Упадок и разрушение Британской империи 1781-1997». Страница 123

Фуад так сильно смазывал усы воском, что они торчали, будто пики, казалось, что у него выросли бивни. Это был монарх в духе Макиавелли. Остин Чемберлен говорил о нем, как о «хитром, строящем козни, коррумпированном автократе»[1904].

Фуад дергал за веревочки придворных марионеток, как он их называл. Он же использовал новую конституцию для получения как можно большего количества власти и богатств, одновременно осуждая египетских политиков за попытки слишком быстро разбогатеть.

Это не делало монарха популярным. Заглул был прав, говоря: «Хотя Фуад являлся королем египтян, я — король их сердец». Но Вафду противостояли и резиденция, и дворец, а также интересы других влиятельных лиц. Поэтому редко удавалось подолгу удержать власть, несмотря на подавляющее большинство голосов на выборах. Более того, у организации было плохое руководство после смерти Заглула в 1927 г. Его преемник Мустафа Нахас был ветреным, легкомысленным и беспечным до грани сумасшествия. Его называли «косым альбатросом»[1905], он председательствовал в партии Вафд, которая стала разделяться на фракции, в ней началась коррупция, косность и консерватизм. Поэтому в годы экономического кризиса, вызванного Великой депрессией, политические интриги и королевские репрессии господствовали на берегах Нила. Британский верховный комиссар сохранял главенство, причем в устрашающей манере: Лорен считал египтян «жалкими тварями»[1906] и обычно смотрел на тех, кого приглашал к себе в кабинет, «не говоря ни слова, большими глазами, в которых не было блеска или огонька интереса»[1907]. Фуад жаловался в 1935 г., что египетский премьер-министр «не смеет переложить карандаш на своем письменном столе без совета резиденции»[1908].

Но британские позиции постоянно слабели в Леванте. Это во многом объяснялось подъемом потенциальных противников в Европе и Азии, что растягивало оборонительные ресурсы империи почти до точки разрыва. Вторжение Муссолини в Эфиопию в октябре 1935 г. четко показало слабость Британии. Правительство Стенли Болдуина не смогло подкупить дуче, которого Адмиралтейство считало способным, если ему не помешать, довести до конца это безумное дело «бешеной собаки»[1909].

Однако правительство не стало закрывать Суэцкий канал для итальянских кораблей. Когда генерал Бадольо вошел в Аддис-Абебу в мае 1936 г., Египет казался еще более уязвимым для фашистской агрессии, ведь он находился между ливийским молотом и эфиопской наковальней. Поэтому в том году был подписан еще один англо-египетский договор, по которому (среди прочего) Египет должен был вступить в Лигу Наций, а британские войска оставили бы гарнизон только в зоне Суэцкого канала.

Престиж Британии серьезно пострадал из-за ее поведения в Палестине. Отрезав арабское государство Трансиорданию от Земли Обетованной и посадив брата Фейсала Абдуллу на трон, Великобритания оскорбила евреев. Назначив сэра Герберта Сэмюэля верховным комиссаром в 1920 г. («первого еврейского правителя в Палестине после Гиркана II, этого последнего вырожденца Мак-кавейского»[1910], правившего примерно в 40 г. до н.э.), они оскорбили арабов. Когда Сэмюэль открыл двери в еврейские поселения в духе Декларации Бальфура (которую чиновники отказались публиковать в Палестине), арабы отдалились еще больше.

Как окажется дальше, проблемы Палестины были уникальны и трудноразрешимы. Они кратко объяснялись тем, что Иерусалим когда-то был городом Давида, там находились Гроб Господень и место вознесения Мохаммеда на небеса. Поэтому Святая Земля, которую вспахивали римляне после разрушения храма Соломона, всегда оказывалась осквернена присутствием «неверных» и являлась местом конфликта.

Ллойд-Джордж и Болдуин не могли преуспеть там, где провалились Адриан и Тит. В любом случае, они были заняты попыткой создать страну, подходящую для героев, проживающих дома.

Делалось все возможное, чтобы удовлетворить требования демократии, которая теперь давала большинству женщин право на голосование. Более того, Британия оборонялась в других регионах на Ближнем Востоке. Широта ее охвата скрывала слабость захвата. В 1919 г. Афганистан объявил войну, и Британия подписала договор, который позволил эмиру Аманулле изображать из себя освободителя своего народа. Одновременно «сумасшедший мулла» снова атаковал в Британском Сомалиленде.

В 1921 г. новый военный диктатор Персии Реза Хан закрыл традиционную сферу влияния Британии. На следующий год Ллойд-Джордж едва не пролил британскую кровь при Дарданеллах, поддержав Грецию в войне против Турции. Но он получил мало поддержки от доминионов, и коалиционный кабинет был «свергнут» лидером «тори» Бонаром Лоу. Последний объявил: «Мы не можем действовать одни в качестве мирового полицейского»[1911].

Вспышки насилия наблюдались в Йемене и Иордании, где под командованием британских офицеров был сформирован Арабский легион. В 1924 г. произошли бунты в Судане. В это же самое время ибн-Сауд из Эр-Рияда нанес поражение зависимому от Великобритании Хусейну Хашимиту. В 1932 г. он создал Королевство Саудовская Аравия.

Послевоенные препятствия, которые возникли у Британской империи (особенно, в Индии и в Ирландии), стали еще более серьезными из-за экономического застоя и положения на международной арене. Британия могла ожидать слишком малой реакции (не считая отдаленных раскатов грома из США, которые теперь отступали в изоляцию). Но она ждала вспышек молний от другой зарождающейся супердержавы — коммунистической России. А та распространяла по миру идеологию, глубоко враждебную колониализму.

Лорд Дабернон произнес пророческие слова о том, что Советский Союз угрожает Британии и ее колоссальным владениям «катаклизмом, который можно сравнить только с крахом Римской империи»[1912].

Несмотря на Первую Мировую войну и ее беспокойные последствия, Британская империя продолжала стоять над миром, расставив ноги, словно колосс. Ведь и США, и Советский Союз были заняты своими собственными проблемами (особенно, во время Великой депрессии). Тогда, как казалось, мало что можно выбрать, кроме анемичного капитализма и кровавого коммунизма.

И Великобритания оставалась единственной супердержавой. Она доминировала в Лиге Наций. Через Локарнские договоры (1925 г.) она усмиряла Европу до подъема нацистской Германии. Ее имперские границы растянулись на самую большую ширину, охватывая, как любили хвастаться географы, «один континент, сто полуостровов, пятьсот мысов, тысячу озер, две тысячи рек, десять тысяч островов»[1913].

Империя породила новые методы колониального управления и контроля, больше полагаясь на непрямое управление через местные элиты. Метрополия нашла способ дешево управлять колониями, не просто используя самолеты и бронемашины, но и ограничивая строительство крупных боевых кораблей. Вашингтонский договор о морских вооружениях (1921—22 гг.) привел к тому, что Британия отказалась от альянса с Японией, чтобы разделить «скипетр Нептуна» с США, «единственной страной, с которой, кроме всего прочего, мы хотим жить на условиях дружбы»[1914].

В 1926 г. Бальфур привязал доминионы к метрополии последним куском вербальной паутины: они стали «автономными сообществами в рамках Британской империи, равными по статусу и свободно связанными в качестве членов Британского содружества наций»[1915]. Это ясное определение было подтверждено Вестминстерским статутом 1931 г. После беспорядков в Ирландии, Леванте и Индии наблюдалось затишье. Затем стало возможно поверить в то, что Ирландское Свободное Государство останется в более тесно связанной империи, Британия установит «доктрину Монро» для Ближнего Востока, а Индостан продолжит блистать в королевской диадеме.

В других местах носители бремени белого человека предположительно проявляли «гений колонизации, который делал Британскую империю более великой, чем в какие-либо времена»[1916]. Это огромное здание, как заявляли его защитники, являлось памятником высшему типу цивилизации. Это «величайший политический эксперимент из когда-либо предпринимавшихся», как сказал сэр Ивлин Ренч, основатель Заморской лиги. Она могла первой пройти по пути к федерации человечества[1917], как он полагал. Так и Рим, по словам Плиния Старшего, стремился стать общей родиной для всех народов Земли.

Британская империя со своей мощью, величием, властью и силой даже казалась пророкам вроде Леопольда Эмери и Лайонела Кёртиса частью божественного порядка. В «евангелии от Эмери» империя была не просто супердержавой, а «словно Царство Небесное внутри нас»[1918].