Читать онлайн «Под сенью Святого Павла: деловой мир Лондона XIV — XVI вв.». Страница 91

However, we should not overestimate the degree of London business community ennoblement. Not all the merchants and their descendants, who had received noble titles and established noble families, completely broke ties with the city economy. In such a dynamic society as London's, the borders between different classes were rather vague and the same families had the possibilities to move from one class to another not once. All the more so, that nobility in England was not a closed hereditary class with rights and privileges recorded by law and separated from other social groups. Access to it was not only open but obligatory for free men who had a certain income. The fact of being noble by birth was not so important as on the continent.

С. Трапп писала, что уже к началу XIV в. Лондон был более схож с крупнейшими городскими центрами континентальной Европы, чем с прочими английскими городами (см.: Thrupp S. The Merchant Class of the Medieval London (1300–1500). Chicago, 1948. P. 1).

Джон Карпентер был поистине примечательной личностью. Известно, что родился он, скорее всего, в конце правления Эдуарда III, получил юридическое образование, поступил на службу в Лондонский Сити, и в апреле 1417 г. был избран городским клерком. В 1436 и 1439 гг. Карпентер представлял Сити на парламентских сессиях. Судя по завещанию, он владел лавками и другими строениями в Лондоне, которые оставил на нужды образования. Именно благодаря завещанному Карпентером имуществу в последней четверти XV в. была основана Лондонская школа Сити, существующая и поныне. Труд клерка был по достоинству оценен: 13 февраля 1429 г. мэр Лондона Уильям Эстфелд от лица «всей Общины Лондона» назначил Джону пожизненную ежегодную ренту в 10 ф. (см.: Letter-Book К (1422–1461). Р. 108).

По справедливому замечанию С.М. Стама, подготовившего к публикации на русском языке один из редких комплексных памятников истории средневекового города (см.: Картулярий Тулузского консулата (XII–XIII века) / Пер. с лат. Л.М. Лукьяновой. Вступ. ст., ред., прим. С.М. Стама. Саратов, 1998): «городские картулярии — явление не частое. Даже в наиболее значительных городах средневековой Западной Европы подобные сборники актов появляются, как правило, не ранее конца XIII века и становятся устойчивым явлением только в XIV и XV веках» // Стам С.М. Окно в мир средневекового города // Картулярий Тулузского консулата (XII–XIII века). С. 17.

Этот архив не представляет единого комплекса. Одна его часть хранится в Хэтфилде, другая — в Государственном Архиве Великобритании, третья — в Британской библиотеке, четвертая, самая обширная часть коллекции, находится в архиве Вестминстерского Аббатства.

Прежде всего, следует упомянуть о том, что дошедшие до нас письма еще не могут быть названы частной перепиской в полном смысле этого слова, поскольку они не обладают всеми отличительными особенностями данного вида источников. В современном российском источниковедении существует мнение о том, что источники личного происхождения как особый тип сформировались в Европе в XVI–XVII вв. (см.: Данилевский И.Н., Кабанов В.В., Медушевская О.М., Румянцева М.Ф. Источниковедение: Теория. История. Метод. М., 1998. С. 319). Ряд черт сближает письма Сели с официальными документами. В данный период письма, за редким исключением, писали не просто из желания общения; поводом для написания письма была необходимость сообщить корреспонденту информацию, имеющую существенное значение для автора письма или его адресата, либо для них обоих. Основными темами писем Сели были перипетии, связанные с торговлей, финансовыми операциями, хозяйственными вопросами, брачными отношениями или политическими катаклизмами. Корреспонденты, как правило, выделяют те вопросы, которые, по их мнению, заслуживают особого внимания. Необходимо также подчеркнуть, что сведения, предоставляемые перепиской, по достоверности зачастую превосходят документальный материал. Не случайно, когда после смерти Ричарда-ст. между братьями Сели началась тяжба из-за наследства, именно данная переписка явилась основным документом для юристов и тяжущихся сторон (см.: Яброва М.М. Введение // Купцы-складчики Кале. С. 11). С другой стороны, письма Сели отличает ряд черт, присущих частной переписке. То обстоятельство, что они писали письма, как правило, по существенным поводам, не мешало им добавить к основному содержанию письма личную информацию. В письмах Сели встречаются упоминания о состоянии здоровья корреспондентов, их опасениях, надеждах, переживаниях и т.д. От официальных документов эти письма отличает также их стиль. Практически он представляет собой зафиксированную на бумаге устную речь, со всеми ее повторами и междометиями. Необходимо также отметить, что Сели, как правило, не утруждали себя изложением известных им деталей, поэтому их письма изобилуют намеками и недомолвками. Следует указать также на ту особенность писем Сели, которая значительно увеличивает ценность указанных источников, — они сами и их корреспонденты зачастую не скрывали своего отношения к событиям, о которых упоминали. Оценочный момент в этом эпистолярном комплексе выражен достаточно ярко, но о полной откровенности в данном случае речь идти все же не может.

На месте возникновения центральной части Лондона были найдены металлические предметы (шлемы, щиты) и кости, свидетельствующие о том, что к концу железного века и накануне прихода римлян в долине Темзы совершались какие-то ритуальные обряды. В окрестностях Лондона находились участки обрабатываемой земли — например, на холмах Хитроу, в 20 км к западу от будущего Лондиниума, или на островах у южного берега Темзы. Сельскохозяйственная продукция включала в себя зерновые культуры, овощи, мясо, молоко, шерсть и кожу. Уже в то время Темза была главным торговым путем, связывавшим остров с европейским континентом, и эта ее функция в ходе исторического развития лишь упрочится (см.: Клаут X. История Лондона / Пер. с фр. Е.Д. Мурашкинцевой. М., 2002. С. 15–16). Впрочем, необходимо отметить, что комплексные археологические раскопки на большей части исторического Лондона еще не проводились.

По мнению некоторых ученых, плотность населения в долине Темзы накануне римского завоевания была почти такой же, как в сельской местности эпохи Высокого Средневековья (см., напр.: Репина Л.П. Лондон — столица и мегаполис // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т. 1. С. 341).

Действительно, место, где возник город, было болотистым. Во время прилива воды Темзы покрывали его целиком, образуя огромное озеро, над которым поднимался невысокий глинистый холм и несколько небольших островов. Последовательные изменения уровня моря привели к образованию серии террас. Расположенные уступами участки и разнообразие1 почв создали благоприятные условия для земледелия, которым воспользовались еще до прихода римлян. На тяжелых и влажных глинистых почвах Лондона произрастали густые леса: деревья служили материалом для строительства и производства угля, необходимого в числе прочих кузнецам. Болота в поймах Темзы и ее притоки изобиловали рыбой, а также могли служить пастбищем (см.: Клаут X. История Лондона. С. 13–14).

Устройство римлянами своих лагерей и муниципиев на месте бывших кельтских племенных и региональных центров и просто укрепленных пунктов было обычной практикой; впоследствии некоторые из них стали англосаксонскими бургами: сквозь цепь преобразований прошли, в частности, Йорк, Уинчествер, Линкольн, Кентербери, Глостер, Сомбери, Колчестер, Сент-Олбанс и другие английские города. См.: Репина Л.П. Английский средневековый город // Город в средневековой цивилизации Западной Европы: в 4 т. / Отв. ред. А.А. Сванидзе. М., 1999. Т. 1. С. 92–93.

Интересным напоминанием о Лондоне римского времени служит так называемый «Лондонский камень» (London Stone), вделанный в стену церкви св. Суизина на Кэнон-стрит в Сити. Предполагается, что это был римский верстовой столб, аналогичный «Золотому столбу», стоявшему на форуме в Риме, от которого расходились дороги и велся счет расстояниям. Такие пограничные камни стояли вдоль дорог и отмечали расстояние до Сити.

По данным археологических раскопок, картина расселения германских народов в Британии была чрезвычайно сложной. См.: Зверева В.В. Христианизация Британии в сочинениях Беды Достопочтенного // Средние века. 2002. Вып. 63. С. 222.

Действительно, после англосаксонского завоевания значительная часть римских городских поселений сильно сократилась в размерах и частично аграризировалась (см.: The Peopling of Britain. The Shaping of a Human Landscape / Ed. by P. Slack and R. Ward. Oxford, 2002. P. 146; Глебов А.Г. Некоторые проблемы городского развития Англии в ранний англосаксонский период (VII–IX вв.) // Средневековый город. Межвузовский сборник научных трудов. Саратов, 2002. Вып. 15. С. 16). Я.А. Левицкий даже писал в свое время, что за исключением нескольких поселений, наиболее крупных и удобно расположенных на торговых путях, римские города в большинстве своем превратились в населенные пункты, которые либо вообще ничем не отличались от деревни по своей хозяйственно-экономической сущности, либо сохраняли лишь внешние отличия от аграрных поселений: стены, остатки былой планировки и застройки и т.п. Подробнее см.: Левицкий Я.А. Английский средневековый город. Лекция 1. Возникновение английского средневекового города // Левицкий Я.А. Город и феодализм в Англии. С. 243.